Чтение онлайн

— Что?

— Здесь прекрасно, Себастьян!

— Я знал, что тебе понравиться.

Я огляделась по сторонам и окаменела от увиденного. Весь дом был из того же камня, который был снаружи. Было понятно, что ремонта не было, особняк состоял из красивого черного камня, который придавал дому загадочную атмосферу. На стенах были окна, а между ними хрустальные светильники. Стены были украшены картинами, но все они были накрыты белой тканью. Вся мебель в доме тоже была укрыта. Особняк долгое время не был обжитым. Себастьян выдергивал все ткани и открывал мебель, чтобы мы могли комфортно остаться здесь. Справа от королевского фойе была гостиная. Я зашагала туда. В центре был огромный камин, над камином весел портрет, какого-то мужчины. В середине был огромный изумрудный диван с креслами. Остальная мебель была коричневая. Мой взгляд зацепил портрет:

— Это мой дедушка, — прозвучал голос Себастьяна, на что я дрогнула от удивления.

— Так ты не шутил, когда говорил, что этот особняк принадлежит тебе? Какой дедушка? Ты же в роде не знал свою семью…

— До того рокового дня, до исчезновения моей мамы, мы с ней жили здесь.

— Так ты из богатой семьи? — Перед моими глазами раскрывалась история жизни человека с кем я жила все свои 17 лет и не знала толком о его судьбе.

— Я… я не знаю, Мила, я жил здесь с моей мамой. Из богатого у нас был только этот особняк, ей приходилось днем и ночью работать, чтобы добывать мне пищу. Когда не хватало денег, она продавала посуду или вазы, они дорого стоили, но она никогда не продавала отсюда что-то существенное, потому что всегда верила, что этот фамильный особняк достанется мне, затем моим сыновьям. Однажды сюда пришли какие-то люди. Мама велела мне подняться в свою комнату. Я слышал голоса ссоры. Потом те двое мужчин застрелили мою собаку и ушли. Мама плакала, а я даже не страдал из-за собаки, потому что понимал, что в следующий раз под пулю можем попасть мы с мамой. Мама мне сказала, что это было из-за моего отца, но он не явился и, как я понимаю, не помогал нам. Потом, однажды утром я спустился, увидел, что возле нашего дома стоят полицейские машины, а мамы нет. Одни утверждали, что мама бросила меня, другие, что с ней был несчастный случай. Так или иначе, один из полицейских позвал меня к себе, обнял и попытался успокоить. За тем он привез меня к вам, потому что в доме была записка с просьбой не отправлять меня в детский дом. Остальное ты знаешь…

— А как ты потом заполучил этот дом? — я еле сдерживала слезы. Я не знала, что у Себастьяна такая трагичная судьба, но он рассказывал это с таким холодным самоконтролем, будто это не про него или это не он ощутил такую боль в десять лет.

— После того, как Ричард усыновил меня, и мама исчезла навсегда, из-за наших долгов этот особняк был конфискован местными властями. За тем его пытались продать на аукционах, но никто не хотел его покупать. В прошлом году я купил его у государства за полтора миллиона долларов, — спокойно проговорил он и начал возиться с дровами, чтобы разжечь костер, — Располагайся, чувствуй себя как дома, Ведьмочка моя.

— А папа знает того что ты мне рассказал?

— Ричард детальным образом знает про все, он даже знал моего дедушку, присутствовал на его похоронах. Но то, что я купил особняк, он пока не знает.

После разговора я несколько минут бродила по комнатам и коридорам. Особняк действительно был роскошным, я чувствовала его волшебную ауру и представляла себя в старинном музее. Я как-то еще больше зауважала Себастьяна, за принцип вернуть родной дом, за то, что он добился вершин и денег без помощи моего отца. Но мне стало больно. Глядя на портрет его дедушки, я поняла, что внук такого человека не имел право голодать или считаться сиротой. Я вспомнила, как придурки, каким был, на пример, мой жених, в детстве считали себя наследниками известных семьей, а Себастьяна сиротой, кому повезло с приемной семьей. Чувство несправедливости съедало меня. Я дошла до огромного и, местами, грязного зеркало. Мое отражение выдавало все то, что я пережила в последние три часа. Размазанный макияж, испорченное платье, мелкие ссадины на ногах и грязь:

— Себастьян, а я могу помыться? — с надеждой спросила я.

— Конечно, на первом этаже тоже есть ванная. Я отремонтировал электричество и водопроводки. Вода чистая и теплая, можешь принять душ, я даже найду для тебя полотенца. — Я так обрадовалась, словно родилась заново.

На второй этаж не стоило подниматься. Лестница была рыхлой, она нуждалась в ремонте, и было бы небезопасно наступать на ступени. Но ремонтом, Себастьян, видимо, не занимался, поэтому лестница была обведена лентой. Я пошла в ванную комнату. Наполнила горячую ванну и нырнула в нее. Это было блаженством. Тусклый, античный светильник создавал романтическую атмосферу, я чувствовала себя, как в историческом фильме. Вскоре я закончила все водные процедуры, надела темно-синий халат, который раздобыл для меня Себастьян, и направилась в гостиную. Камин горел. Чувство уюта и теплоты окутали меня. Я позвала Себастьяна, но не нашла. Мне на секунду стало страшно. “Он оставил меня одну?” от мысли, что я совсем одна в огромном и старинном особняке, на вершине холма, по телу пробежалась дрожь. Я села возле камина и укуталась в одеяло. Спустя минуту появился Себастьян. В руках он держал две птицы, от которых текла кровь и струной пачкала ковер.

— Ты маньяк?!

— Подожди и скоро узнаешь, — сказал он направляясь на кухню. Я рванула следом за ним.

— Что это? Откуда? Ты охотился? — Я испугалась, потому что не сразу поняла какое, именно, животное или птицу он держит в руках.

— Мила, мы не в Валахии, а я не Дракула, успокойся, — он смеялся надо мной, — я просто купил курицу у соседа. Неподалеку есть дома, это поселение милая, здесь не только мы. Здесь живут люди. Мужчина держит не большой скот, торгует мясом и овощами. Так как сейчас ночь, он не почистил и не упаковал их, как ты привыкла видеть продукты, я сказал, что сам почищу их.

— А…о, — мне стало неловко.

Себастьян почистил их, сделал какие-то ритуалы со специями и на шпашках повесил их в камин. Мы сидели у камина, наблюдали за ужином и пили чай. Вскоре Себастьян встал, от куда-то, нашел бутылку виски, и вернулся.

— Может у тебя зависимость? — спросила я.

— Есть у меня некая зависимость, и она задолбала меня своими детскими вопросами.

— Бля, бля, бля, бля, — высовывая язык, подразнила его я. Он начал расстегивать рубашку. Следя за жестами его сильных рук, мое сердце ускорилось. “Так девочка, успокойся, не забывай про приличия” прозвучало в моей голове. “Почему он вызывает во мне трепет?”

От лица Себастьяна

Я все это время терпел боль от моей раны. Сердце уже не выдерживало, мне казалось, я вот-вот потеряю сознание. Все что оставалось делать в таких условиях, так это обработать рану спиртным, что и я планировал сделать. Мила смотрела на меня, потом когда я совсем разделся до пояса, она отвернулась. “Ты хочешь меня, но боишься, малютка” меня забавляло это. Я открыл бутылку, сделал несколько глотков, потом налил виски на открытую рану. “Закричишь, напугаешь ее, держись, слабак!” мысленно велел себе я. Мила подошла и села на край моего кресла.

— Дай я…, — сказала она и отняла бутылку. Она нежно, маленькими каплями наливала виски на рану. Я так оценил ее старание помочь мне, что забыл про боль. Я не сдержался и рукой потянул ее к себе. Мила рухнула со своего места прямо на мои колени.

— Эй, хихиххихи, — она смутилась, но засмеялась.

— Наш разговор остался незаконченным, Солнышко. — Прошептал я. После горячей ванны, ее аромат стал более сладким и манящим. Я представлял, какая мягкая ее кожа после ванны и еле сдерживал себя. Я положил руку на ее талию и нежно погладил живот.

— Себастьян, папа нас убьет.

— Оставь это мне. Просто скажи, чего хочешь ты.

Она молчала сидя на моих ногах. Смотрела на огонь, потом посмотрела в мои глаза.

— Мила, я все это время врал себе, да и тебе тоже. Я люблю тебя и хочу тебя, все время. — Сказал я, целуя ее шею, — Я виноват. Я должен был признаться тебе раньше, целовать тебя больше и никогда не отпускать.

— Себастьян для всех я твоя сестра! — она плакала. Мое сердце рвалось на кусочки и это разозлило меня.

— Плевать на всех! Ты будешь моей женой, родишь мне детей и сделаешь нас счастливыми.

— Как ты не понимаешь? Никто не даст нам этого счастья. Это не правильно. Тебе придется убить свои чувства.

— Мила, я же вижу, что ты любишь меня. Не играй со мной, Ведьмочка, — мой голос стал ниже, страсть ослепила меня, я как голодный зверь пускал слюни перед сочным куском мяса.

— Откуда такая уверенность? — сказала она и снова посмотрела мне в глаза. Я взял ее на руки, встал с кресла, бросил ее на диван и лег сверху.