Чтение онлайн

Сестра Анжела заводила речь

О тех святых, кто смертию снискать

Сумел на небе Божью благодать.

Казалось, хитрость возымела толк,

И вскоре ропот жалобный умолк.

Тогда, успехом воодушевясь,

Она ему расписывать взялась

Убранство церкви в Пасху и хорал,

Что под немыми сводами звучал.

Как в Рождество украшен был алтарь:

Сошлись к пещере и пастух, и царь,

Все в белых ризах, старцев череда,

И в вышине сияет им звезда.

И как Мадонну славили, и как

В тот день природа всем явила знак,

Что Божью Деву благодарно чтит:

Когда, покинув с пеньем скромный скит

И ввысь хоругви к небесам воздев,

Процессия вошла под свод дерев,

Цветы и лепестки со всех ветвей,

Ковром дорогу вдруг устлали ей.

А рыцарь слушал девушку, но вот

Он описал Анжеле в свой черед

Турниры, поединки и балы,

И дамам расточал он похвалы.

Сперва она не верила. Ужель

Мог мир, что был неведом ей досель,

Быть так прекрасен? И ужель таят

Погибель сны, прельщающие взгляд?

Она перекрестилась, но опять

Была готова трепетно внимать

Словам, что воспевали вновь и вновь

Чудесный мир, где властвует любовь.

Расправь крыла, о, ангел, поспеши

Спасти покой доверчивой души!

Увы! Шли дни. В молитвах и трудах

Монахини не знали о силках,

Что их голубку жаждут уловить

И с истинной дороги совратить,

Ведь, скромного достоинства полна,

Казалась той же, что всегда, она.

Все той же? Нет! Увы, с недавних пор

Она не к Богу обращала взор.

И как-то ночью монастырь уснул,

Ворота отворились… Кто скользнул

Все дальше, прочь по ласковой траве,

В сиянье лунном? Быстрых тени две

Мелькнули и пропали без следа,

Лишь тихо билась о песок вода,

О чем-то ветер средь холмов вздыхал,

И ветками боярышник качал.

Ах, надо ль говорить, как краток сон?

Хоть сладок, но недолговечен он.

Ах, надо ль говорить, что годы слез

Собой сменяют час блаженных грез?

Богатство, роскошь, коим равных нет, —

Но все мрачнее тень, что застит свет…

Средь суеты и шума праздных дней

Раскаяния голос все слышней!

Анжела вдруг очнулась ото сна,

С глаз ослепленных спала пелена,

Ей довелось познать в чужом краю,

На что она сгубила жизнь свою.

Тот призрак, что манил и вмиг исчез,

Земную тьму, на кою свет небес

Она сменяла! Но увы, теперь

Кто бы открыл перед беглянкой дверь?

Так годы шли; ту, чья стезя — порок,

И в селах не пускали на порог,

Адамы, вздрогнув, отвращали взгляд,

Страшась запачкать душу и наряд.

Но вот однажды, сердце подчинив,

Проснулась в ней тоска, святой порыв

Еще хоть раз увидеть те места,

Где красоту венчала чистота,

Пройти знакомой тропкой наяву,

Под мирным кровом преклонить главу,

Обитель детства только раз узреть,

Взглянуть на милый дом — и умереть!

Измучена, раскаянья полна,

Неведомою силою она

Влеклась вперед: все дальше, все скорей, —

Просила подаянье у дверей,

Изнемогая, в холод и в жару,

Брела, но вот однажды поутру,

Едва поля позолотил восход,

Блеснула синева безбрежных вод.

Средь пенного боярышника скрыт,

Белел, как прежде, безмятежный скит.

Но вспомнят ли беглянку? Нет, о нет!

В лице погас неизъяснимый свет

Младой души, познавшей благодать;

Послушницу Анжелу не узнать!

Она — к порогу. Колокольный гул

Пронзил ей сердце и к земле пригнул.

И та, в ком слез давно иссяк родник,

Рыданий не сдержала в этот миг.

Ужели смерть? Волной нахлынул страх,

Дыхание застыло на устах…

Припав к решетке кованых ворот,

Она молиться принялась. Но вот

Донесся звук шагов издалека,

Заслонку отодвинула рука.

Сочувствия и жалости полна,

Привратница взглянула из окна

И обратилась к нищенке. «Открой, —

Взмолилась та, — о, сжалься, успокой