Чтение онлайн

— С чего ты взял, Максимыч?

— Классику надо читать, — усмехнулся Ехин.

— Еще кто-нибудь в доме живет?

— Да, есть одна странная особа, женщина без возраста. Госпожа зовет ее тетенькой, но я уточнил на всякий случай: родственницей она Австрийским не приходится. Но тем не менее живет в доме на правах члена семьи. Еще есть наследный принц, по виду полный Гамлет, мрачный здоровый детина, о котором я уже упомянул, и вдовствующая королева-мать. Госпожа Австрийская-старшая.

— И как сын относился к тому, что родители вновь решили сойтись?

— Его бабушка утверждает, что «мальчик» тянулся к родному отцу и последнее время охотно с ним общался. Они куда-то ездили вместе, и я не думаю, что это был зоопарк.

— И все это большая дружная семья, так я понимаю, Максимыч?

— Судя по тому, что они в один голос утверждают, что вечером, когда было совершено убийство, все находились дома, то да. Здесь они очень дружны, показания сходятся до деталей. Правда, инопланетянин в конце концов и с различного рода оговорками признался, что его-то как раз и не было, но он с той же легкостью может признаться и в том, что является вторично пришедшим на Землю Иисусом Христом.

— Выходит, что все они врут? — вскинул голову Амелин.

— Я полагаю, что врут. А как вы поработали?

— Насчет черного «Мерседеса», который видели у дома Панкова. В агентстве Австрийской сказали, что уезжали хозяйка и ее бывший муж вместе, именно на «Мерседесе», и что они имели привычку ужинать в каком-нибудь ресторане, а потом Австрийская подвозила Панкова до дома. Это со слов секретарши, которая была в курсе дела. Теперь надо выяснить, какая машина у этого Дэна. Потом вновь опросить свидетелей.

— Надо работать с окружением Австрийской.

— Вот смотри, Максимыч: нас в отделе четверо. Ты осуществляешь общее руководство, я проверяю Австрийскую и ее ближайших родственников, то есть сына и мать. Женя берет на себя Дэна, поскольку эта версия самая перспективная, Гена — сумасшедшего художника и тетеньку. Разделаемся в два счета. Потом мы их зажимаем в угол, и они колются, как миленькие.

— Надо найти пистолет. Если убийца сразу не избавился от оружия, значит, оно ему еще нужно.

— Пистолет наверняка находится в доме, но попробуй его найди! Сам говоришь: целых три этажа!

— И еще огромная усадьба… А вот и Евгений Иванович! С возвращением вас! На другой конец Москвы, что ли, бегал за закуской?

Запыхавшийся лейтенант виновато сказал:

— В ближайшем магазине санитарный день. Я уж думал, что в наше время такого не бывает.

— Ладно, проехали. Кстати, тебе в ближайшее время предстоит одно интересно дело. Ты у нас молодой, красивый. Вот и попробуй выяснить, как в наше время становятся альфонсами.

Этой ночью Анна во сне кричала. Дэн сидел рядом с ней на кровати, со стаканом воды в руке, и время от времени говорил:

— Тише. Ну, тише же.

Когда Анна просыпалась, Дэн поил ее минеральной водой и уговаривал поспать еще немного:

— Анна, я же с тобой.

Она с недоумением смотрела на этого мальчика. Когда проснулась окончательно, тут же спросила:

— Да, со мной. Толку-то?

— Если бы ты меня хоть немного любила!

— Дэн, прекрати! Забыл, как я тебя нашла?

— Ну и что?

— По-моему, ты слишком серьезно относишься к нашим с тобой отношениям.

— Зато ты к ним относишься слишком уж легко.

— Общение с Шацким не пошло тебе на пользу. Ты тоже стал заниматься словоблудием. Не надо брать пример со Стаса. Постарайся быть собой.

— Тебя устроит, если я сяду в тюрьму? Или оригинальнее будет сразу к стенке? Если я умру за тебя, ты сочтешь это оригинальным?

— Дэн, прекрати! — Ее голос прозвучал не слишком уверенно.

— Хорошо. Тогда я завтра же пойду в милицию, к тому майору, и все подпишу. Уверен, что мне поверят все, без исключения. У меня же самый веский мотив!

— Посмей только!

— Я понял. Ты начинаешь ценить мужчину в тот момент, когда его навсегда теряешь. Вот когда его больше нет рядом, тогда ты начинаешь по нем убиваться. А раньше никак не получается.

Она сама не ожидала, что захочет его ударить, но ударила сильно, не так, как в свое время Малиновского. К тому же Дэн и не пытался увернуться. На его щеке отчетливо проступила красная пятерня.

— Ну вот, до синяков мы, кажется, уже дошли, — усмехнулся Дэн, — может, теперь попробуешь сломать мне руку? Уверяю: тебе после этого будет значительно легче.

— У меня такое впечатление, что я со Стасом разговариваю.

— С кем поведешься, от того и наберешься. Он меня научил, что ирония — лучшее средство защиты, а вовсе не нападения.

— Да? Но тебе это не идет.

— Пусть. Кстати, у тебя нервы сдают, не хочешь пойти ко врачу? А если ты каждую ночь будешь так кричать?

— Я тебе мешаю?

— Мне страшно. Я не знаю, что делать, вдруг ть начнешь себе вены резать?

— Кто тебе рассказал? — встрепенулась Анна. Потом схватила его за руку и тряхнула изо всех сил. — Кто?! Шацкий? Сашка? Мама? Кто?!

— Да какая тебе разница?! Я живу в этом доме уже больше года! О чем-то же мы разговариваем в твое отсутствие!

— Извини.— Анна попыталась взять себя в руки. — Я тебя ударила — извини.

Дэн ничего на это не сказал, просто лег и отвернулся к стене. Тут только Анна подумала, что мальчику так и не удалось этой ночью уснуть. Она все время будила его своими криками…

…Со всем этим надо было что-то делать. По рекомендации хороших знакомых Анна обратилась к модному психотерапевту. Молодой симпатичный мужчина слушал ее с таким неприкрытым интересом, что Анна начала подозревать, что он собирает материал для докторской диссертации, а ее случай — как раз то, чего ему не хватает для полной ясности. Анна никак не могла расслабиться и заставить себя ему доверять.

— У меня была попытка суицида десять лет назад. С тех самых пор меня мучает мысль, что я чего-то не закончила. Какое-то очень важное дело. Крайне для себя важное. Я даже не праздновала в этом году свое тридцатипятилетие. У меня было ощущение, что этот год мне ни за что не пережить. Что он последний. И я испугалась.