Чтение онлайн

— У меня знаешь, какая мысль? — спросил он. — Хочу позвонить одному своему другу и уточнить, жил там кто-то или нет. Он следаком сейчас работает,

— Офигеть! — произнесла я. — Значит, мне нельзя лазить по подсобкам и расспрашивать охранника, а тебе ввязываться в расследование истории о доме норме двадцать три, так это запросто.

— Во-первых, я ничего не расследую, — заметил Давыдов. — Просто это совпадение сбило меня с толку. Мне стоит один звонок Димке сделать, чтобы все узнать. Наверняка найдется разумное объяснение, и все будет забыто.

— Тогда найдешь объяснение еще для кое-чего? — спросила я и рассказала Максиму о звонке Юрия Витальевича и странном письме, найденном в столе бабушки. Я по-прежнему ничего не спрашивала у нее. Попросту не знала, как начать этот разговор. К тому же, бабушка еще не до конца оправилась от инфаркта, не хочется волновать ее.

Вскоре должен был прозвенеть звонок, поэтому мы с Давыдовым стали собираться на пары. Максиму моя история показалось не менее странной, чем история с домом номер двадцать три. Впрочем, он считал, что бабушка имеет право на личные секреты, и ее прошлое должно оставаться в прошлом.

Настя и Андрей тоже двинулись в сторону лекционных аудиторий, и их фигуры были на несколько метров впереди нас.

— В общем, если я что узнаю по поводу того дома, тебе сообщать? — Максим остановился, — здесь наши дороги должны были разойтись, и парень собирался спуститься вниз.

— Мне — в первую очередь! — заявила я. — Можно, кстати, сходить в тот дом как-нибудь.

— А ты придешь что ли? — Максим сказал это слишком тихо и засмеялся. Я не была уверена, что хорошо расслышала его.

— Что?

— Ничего, — покачал он головой. — Хочешь, сходи, но это без меня. Полно дел, и Даша по вечерам вечно придумывает что-то.

Я оценила его холодный небрежный тон и кивнула. Я это заслужила.

***

После анатомии в расписании стояли лекция по русскому языку и история медицины, и мы с Настей мужественно прослушали столь необходимые для будущих врачей предметы. На этом занятия заканчивались. Немного прогулявшись в парке, мы купили в одной из закусочных палаток пирожки и чай. Последний был горячим, и пластиковый стаканчик приятно согревал ладони.

Вокруг было пустынно. В глубине парка нас ждала скамейка, и мы с подругой устроились на ней. Через какое-то время мы заметили, что кроме нашего разговора, ничто не нарушало тишину. Столь непривычное для слуха спокойствие города будто передалось нам, и я чувствовала, как проходит усталость и напряжение.

Через полчаса мы вернулись в анатомичку, чтобы поучить препараты к следующему занятию. Я взяла модель лопатки, а моя подруга — таз. Но совместное обучение продлилось недолго. Вскоре Насте позвонил Андрей, и, едва увидев ее довольное лицо, я сразу же поняла, что Лебедева сейчас уйдет. Так и произошло, таз был оставлен мне на дальнейшее изучение, и девушка упорхнула из анатомички.

Теперь кроме меня здесь сидело еще десять студентов, и все они имели вид заядлых ботаников с десятилетним стажем школьного зубрения. Глядя на эти сосредоточенные лица, в какой-то момент я спросила себя, что вообще здесь делаю. Впрочем, проводя этот вечер в компании местных интеллектуалов и атласа Синельникова, я довольно неплохо подготовилась к следующему практическому занятию по анатомии. Время приближалось к восьми вечера, и мои коллеги-студенты по одному стали покидать анатомичку. Я последовала их примеру, затем прошла сквозь сеть коротких коридоров, соединяющих анатомический корпус с главным, и вышла к центральной лестнице. Проходя мимо замурованной двери в подсобку, я задержалась на миг, вспоминая, что мы увидели там с Максимом. Без него этот поход вряд ли бы удался. И сейчас мне почему-то захотелось, чтобы он оказался рядом со мной. Во Вконтакте его не было, и я не решилась оставить сообщение в офлайн, как это легко делала раньше. Почему? Не знаю…

На первом этаже у вахты спиной ко мне сидел человек. Когда я прошла мимо него, оказалось, что это наш сторож, Анатолий Степанович. Он с задумчивым лицом смотрел сквозь стекла входных дверей туда, куда бежали его мысли. Все они были мрачными и тоскливыми, и открывали лишь один путь, — в прошлое.

— Здравствуйте, — кивнула я ему, и он, не слышавший моих шагов, встрепенулся. — Вам здесь одному не скучно?

Обычно я не слишком общительная. Все разговоры с малознакомыми людьми вызывают у меня большие затруднения. Но сейчас это было легко, потому что лицо охранника выглядело бесконечно одиноким. Стоило на секунду заглянуть в его глаза, чтобы понять, — он будет только рад любому участию. Видно, он уже давно перестал чувствовать себя живым и отвык от людского общества. Старый пьяница, держащийся на службе из жалости, он осознано лишал себя права приобщиться к другим, более успешным и счастливым людям. Никто не замечал его. Никому не было дела до человека с глазами, полными усталости и скорби.

— У меня такая работа, — проговорил Анатолий Степанович, и со слабой улыбкой закивал мне, словно благодаря за этот вопрос. — А ты опять шаришь здесь по ночам?

— Вы меня вспомнили? — удивилась я. Мне казалось, что с нашей прошлой встречи охранник почти все забыл.

— Я, может, старый пьяница, но не кретин, — будто ответил на мои мысли Анатолий Степанович.

— Вам повезло, — я не удержалась от шутки, и охранник негромко засмеялся. — Хорошей вам ночи.

— Иди с Богом, — попрощался со мной Анатолий Степанович, и я вышла в прохладный сентябрьский вечер.

***

Автобус неспешно вез меня по улицам, и за его окнами мелькали огни городских заведений, отбрасывающих золотистый свет на асфальт. На своей остановке я вышла из салона и, пока двигалась к дому, наблюдала за проходящими мимо людьми. В основном, это были прогуливающиеся старики или молодые люди, и лица их неясными пятнами мелькали в вечернем тумане. Город с каждым днем все сильнее промерзал под холодными ветрами, а первые опавшие листья теснились у края дорог. Меня угнетало это серое, безликое небо, плотной пеленой застилающее солнце. День казался бесконечным и тоскливым, и лишь к вечеру, когда темнота окутывала жителей, все приобретало свои краски.

Мой взгляд ловил рассеянный свет уличных фонарей, в лучах которых виднелась едва ощутимая морось. Кожаная куртка приятно грела тело, и не нужно было спешить домой, как это обычно бывало, если ветер продувает тебя насквозь. Тогда появляется одна мысль, — поскорее укрыться в теплом доме. Но сейчас мне хотелось подольше оставаться в этом вечере, наслаждаясь тишиной улиц и спокойствием, которые заполняли воздух.

Помню, эта мысль возникла именного тогда, в тот чарующий вечер, и я больше не могла выбросить ее из головы. Узкая дорожка вела меня к дому, и все это время я думала о Максиме. Мне хотелось, чтобы между нами не было этой незримо возникшей стены. В чем причина ее появления? Может, все дело в Даше? Или мы были друзьями слишком долго, и чувствам стало тесно в этой дружбе? Ответить я не могла, — мысли Максима оставались загадкой.

У подъезда снова сидела пухлая рыжая кошка. Она смотрела на меня в прищур, и сейчас ее глаза отсвечивали изумрудным блеском. Я в смятении замерла перед дверью, чувствуя, что не могу бороться с желанием увидеть Давыдова. Позвонить или написать? И что сказать? Раньше для этого не требовался повод, но что-то случилось со мной, и прежние пути оказались иллюзией.

Давыдова все еще не было в онлайне. А у меня висело пять сообщений, и ни одно из них не отправил Максим, они были от ребят с курса. Видимо, мой взгляд, в котором, как любила повторять мама, сверкали искры, не оставил никого из них равнодушными, и они периодически присылали мне любезности разного рода и предложения встретиться. Как правило, их сообщения начинались с банального «Привет. Как дела?». Раньше я посмеивалась над подобной гениальностью, а сейчас глубоко раскаялась. Что еще может написать один человек другому? Что я могу написать Максиму, кроме вопроса о его делах? В голову не приходило ничего другого, поэтому я отправила Давыдову сообщение на телефон. Когда все было сделано, я почувствовала себя глупо и смешно.