Чтение онлайн

— Учитывая мое отношение к тебе, можешь этого не опасаться, — проговорил он. — Поэтому будет проще, если ты сразу скажешь, что ты хочешь.

Меня вдруг разозлила эта фраза и то, как спокойно он ее произнес. Выходит, Максим ждет, что я все сделаю сама, и ему не придется ничего говорить мне? Это же просто смешно. Правда, в тот момент я уже забыла о том, как Давыдов пытался начать этот разговор, ожидая меня в парке. Но тогда все было иначе, и я еще не узнала своих чувств к нему.

— Наверно, это очень удобно, — сказала я, не пытаясь скрыть иронии.

— Кристина, дело не в этом, — покачал головой Максим, каким-то невероятным образом догадавшись о тех мыслях, что крутились сейчас в моей голове. — Ты говорила, мы друзья. И ты не сказала, что это изменилось… Я тоже не хочу выглядеть глупо.

Мне было ясно каждое его слово. Мы молчали. Не знаю, о чем он думал, но мне нравилась даже эта тишина. И эта иллюзия, что мы все еще близки. Подъезд моего дома неумолимо приближался к нам. Или мы к нему. Это было неважно. Все было неважно кроме того, что через несколько минут я останусь одна.

— Тогда не будем ничего портить, — сказала я. Ни одно из моих чувств не выражалось на лице или в голосе. Для Максима я была все той же равнодушной девушкой, что не пришла когда-то в парк.

— Спокойной ночи, Максим.

***

Промозглое утро казалось серым и мрачным. Таким же, как лица людей, окружающих нас с Максимом на остановке. Сентябрь заканчивался. В лужах громоздились истлевшие от влаги листья, а плотные облака надежно прятали солнечный свет.

Мы приехали в пансионат одними из первых и зашли в учебную комнату. Максим сегодня разговаривал мало. Как со мной, так и с другими ребятами. Я поздоровалась с двумя сонными парнями, и их имена мгновенно вылетели из моей головы. Максим сел за четвертую парту. Сперва я собиралась сесть рядом, а потом подумала, что это будет неудобно перед Дашей. Потому я заняла место сзади Давыдова. Не знаю, понял ли он мои мысли, или ему не было до этого дела, но друг промолчал.

Понемногу прибывал народ. В мою сторону четверокурсники смотрели с легким вопросом, но быстро забывали о моем присутствии. На часах было уже девять, а преподаватель все еще не появился. Вдруг дверь резко открылась, и внутрь ворвался Андрей.

— Простите! Можно войти? Я… — только теперь Андрей увидел, что ребята здесь одни, и расслабился. — Фух… пронесло…

Выглядел Сажнев смешно. Дыхание сбилось, сам взъерошенный, раскрасневшийся. Он бросил на стол рюкзак и, достав из его недр скомканный халат, принялся одеваться. И лишь когда он сел рядом со мной, то удивленно приподнял брови.

— Ого, Кристин, — проговорил он. — А ты чего здесь?

— А я на отработке.

— А, ну это дело хорошее, препод зверь. Лучше не должать… Погоди, какая отработка, ты ж первый курс!

Мы с Максимом засмеялись. Сажнев явно еще не проснулся.

— Ладно, не хочу знать, — махнул он рукой. — Так спать охота…

— Ничего, скоро выходные, — я попыталась подбодрить парня. — Выспишься.

— Надеюсь, — кивнул парень. — Вроде учить не так много.

Тут дверь снова открылась, и вошла Даша. Она сразу заметила меня и явно не понимала, в чем дело.

— Всем привет, — поздоровалась Потанина, садясь рядом с Максимом. — Вот так встреча!

Последняя фраза относилась ко мне.

— Как дела?

— Все хорошо, — улыбнулась я. — Учебы полно, но я стараюсь.

— Уже понравился какой-то предмет или пока нет предпочтений? — продолжала девушка. Она, не глядя, вытаскивала из сумки тетрадку и другие принадлежности, клала их на стол и все это время изучала меня с легкой улыбкой.

— Без ума от латыни, — заявила я, и Андрей с Дашей засмеялись.

— Представляю, — кивнула Потанина. — Я, конечно, занятий Юрия Витальевича не застала, но наслышана о его нраве.

— Иногда он бывает очень строг, — кивнул Андрей, и я, вспомнив наши с ним столкновения, не рискнула бы спорить с этим.

— Помню, нам на первом курсе столько задавали, — вздохнула Потанина. — Времени ни на что не было. Даже не гуляли почти.

— Это точно, — кивнула я. — Чтобы все успевать, приходится учить вечерами напролет.

Даша посмотрела мне прямо в глаза, и что-то в ней изменилось. Тон беседы перестал быть дружеским.

— Вчерашний вечер не в счет? — спросила она. Спросила спокойно и тихо, но мне это совсем не понравилось.

— Разве можно так сухо говорить про вчерашний вечер? — в тон Потаниной спросила я, улыбаясь. К слову, мне было прекрасно известно, что не стоит этого делать. Но остановиться не получилось. В этот момент Максим, который до этого не принимал никакого участия в разговоре, повернулся и с досадой посмотрел на нас обеих.

— Продолжай, — кивнула мне девушка.

— Даша! — негромко позвал Давыдов, и недовольные ноты в его голосе стали очевидны.

— Не нужно защищать свою подругу, Максим, — улыбнулась Потанина. — Она большая девочка.

— Надеюсь, ты тоже, — уронил Давыдов.

— Я просто не собираюсь терпеть, как меня выставляют дурой, — заявила Даша.

— Тебе не о чем волноваться, — я перестала глупить и хотела загладить недоразумение между нами. — Мы с Максимом просто друзья.

Только после того, как я произнесла эту фразу, мне вспомнился наш вчерашний разговор с Давыдовым. Стало ясно, что эти мои слова — еще одна ошибка, но было поздно.

— Вот видишь, она все объяснила, мы друзья, — голос Максима прозвучал с невероятным сарказмом, и я поняла, что не могу взглянуть ему в глаза. — Так что хватит. Я не люблю скандалы.

— Как и я, — кивнула Даша, отвернувшись от меня. — Не волнуйся так, Максим, мы с тобой ничего не должны друг другу.

— Рад, что ты это помнишь, — пробормотал Давыдов. Я посмотрела на сидящего рядом Сажнева. Тот подпирал голову рукой и делал вид, что ничего не происходит. Но по его лицу бродило хмурое выражение, от которого мне стало тоскливо.

Что я делаю?

Аккуратно и тихо я выскользнула из учебной комнаты и двинулась по коридору к выходу. Но на полпути я столкнулась с медсестрой, несущей в руках стопку бумаг. Женщина выходила из небольшого закутка, и я не могла заметить ее. Часть документов разлетелась по полу.

— Простите! — сказала я и принялась собирать бумаги.

— Да чего уж там, — проговорила медсестра. Она оказалась добродушной женщиной лет сорока пяти с карими глазами, окруженными глубокими морщинами. — Небось спешишь куда?