Чтение онлайн

– Здравствуйте!
– сказала я, тыльной стороной ладони откинув выбившуюся из пучка прядь волос. Это было мое первое правило, поздороваться с гостем и проявить доброжелательность.

– Добрый вечер, - кивнул мужчина. Несколько секунд он изучал меня с таким видом, будто не понимал, что вообще я здесь делаю. Потом он как-то неопределенно повел бровями и медленно прошелся вдоль лавки.

– Мы уже закрывались, - сообщила я.
– Но, если вам что-то нужно, я с удовольствием помогу вам.

Вошедший хмыкнул, словно я сказала глупость.

– Благодарю вас, вы очень любезны, - холодно произнес он и остановился у витрины с кинжалами. Лезвия их были из дамасской стали, а рукоять украшали литые орнаменты, позолота или искусная резьба. Я решила не мешать этому странному человеку и продолжила натирать полы.

– Милая вещица, - услышала я голос незнакомца и отставила швабру, чтобы посмотреть, что заинтересовало его. Теперь он стоял рядом со старинной машинкой для набора текста марки Corona. На днях я как раз отполировала ее черную поверхность настолько, что она напоминала ботинки депутата.

– Вы писатель?
– спросила я лишь для того, чтобы ответить и поддержать беседу. Обычно на машинку засматривались старенькие графоманы, так и не добившиеся успеха в литературе, но полагающие, что вот такая машинка наверняка придала бы им должного писательского мастерства.

– У меня нет к этому способностей, - признался мужчина.

– Как и ко многому другому, - услышала я голос Освальда Павловича, прозвучавший необычайно твердо и жестко. Не знаю, в какой момент он возник в дверях торгового зала, но его взгляд метал молнии.

– Грубить покупателям моветон, - холодно заметил незнакомец.
– Возьми пару уроков вежливости у этой девочки. Кстати, кто она?

– Не твое дело, - почти рявкнул Креза.
– Зачем пожаловал?

– Захотелось взглянуть, каким старьем ты промышляешь, - заявил мужчина, медленно передвигаясь по лавке. Его взгляд, теперь казавшийся мне неприятным и липким, будто ощупывал товары "Саламандры".
– Кто знает, может прикуплю парочку часов...

– Для тебя здесь ничего нет, - Освальд Павлович обогнул прилавок и встал рядом с мужчиной.
– Убирайся. Или я вышвырну тебя!

– Ооо, только это ты всегда и умел, - засмеялся мужчина, и я увидела, как заходил его острый кадык под тонкой кожей.
– В этом нет необходимости, я уже ухожу. Только оставлю это.

Мужчин бросил на прилавок небольшой буклет. Я не посмела притронуться к нему сейчас, но краем глаза заметила на обложке чашку кофе и мелкий шрифт.

– Забери свое барахло и проваливай!
– Освальд Павлович был взбешен.

– Полегче, уважаемый антиквар, полегче!
– продолжал посмеиваться мужчина.
– У тебя свой бизнес, у меня свой. Решил вот открыть кофейню. Здесь, неподалеку. Возможно, твоей помощнице будет интересно. Ты-то явно не выходишь за порог этого пыльного мешка.

Тут Освальд Павлович решил ознакомиться с буклетом. Схватив его в руки, он пробежал глазами по тексту и криво усмехнулся.

– Кофейня в моем городе, - пробормотал он.
– Все пытаешься доказать мне свою состоятельность?

– Я уже давно все доказал, - заявил мужчина.
– А ты, видно, испугался, что народ вместо покупки твоих ангелочков повалит ко мне за куском пирога?

– До первого отравления, - хохотнул Креза.
– Яд твоей души испортит воздух в окрестностях этой дешевой забегаловки.

– Тогда, боюсь, твоя лавчонка покроется мхом вместе с моей, - с сожалением сообщил мужчина и повернулся ко мне.

– Юная леди, нас не представили, но это и не нужно, - улыбнулся он.
– Если этот старый скряга нанял вас мыть полы, могу предложить вам то же в моей кофейне, но за двойную цену. А если у вас имеются мозги, о чем недвусмысленно намекает ваш молчаливый взгляд, то подыщу вам что-то попрестижней.

Я ничего не ответила, только обеспокоенно взглянула на Крезу.

– Ты осточертел здесь уже всем, - пробормотал Освальд Павлович.
– Вон отсюда.

На этот раз незнакомец подчинился, но перед уходом отвесил Крезе глумливый поклон.

– До скорых встреч, - пообещал незнакомец, и ему вторил громкий хлопок двери. Освальд Павлович встал у окна и смотрел в след уходящему вдоль узкой улицы мужчине. Затем, когда шаги его стихли, а силуэт пропал из виду, Креза прошел к своей жилой комнате. Я отметила, что он будто сгорбился и постарел. Теперь лицо старика казалось потухшим и неживым. Оставив швабру в углу, я последовала за ним и увидела, как он грузно опустился в кресло, замерев в нем. Фортуна почувствовала, что хозяин на жилой территории, и прибежала откуда-то из недр дома. Она жалобно поскуливала и вилась у ног Крезы, но тот безучастно продолжал смотреть в пустоту. Я быстро заперла "Саламандру", выключила свет в торговом зале и вернулась к Освальду Павловичу. Он так и не притронулся к чашке крепкого чая, что он заварил еще до прихода мужчины. На столе, закрытый прозрачным пластиковым колпаком, стоял пирог, и мне был виден его аппетитный верх, заполненный вишнями и белым кремом.

– Вам бы поужинать нормально, - проговорила я. Это для меня пирог мог стать и завтраком, и обедом, а старенький Освальд Павлович, к тому же вступивший только что в отчаянную схватку с неизвестным типом, нуждался в нормальном питании. Глядя на то, как равнодушно Креза откинулся на спинку кресла, я поняла, что будет непросто достучаться до него. Или просто понять, что произошло сейчас в торговом зале.

Я позволила себе пройти к концу этой комнаты, где, отделенная аркой, находилась маленькая кухонька. В холодильнике, как я и думала, не нашлось никакой приличной еды, одни полуфабрикаты. Пачка сосисок, картофельное пюре из порошка в баночке и прочая съедобная макулатура. Так дело не пойдет. Отыскав в одном из шкафчиков упаковку макарон, я сварила их в удивительно чистой кастрюле. Освальд Павлович явно не пользуется ею, предпочитая поедать то, что можно разогреть в микроволновке. Вместо хлеба отыскалась только черствая корка, которую я со смехом завернула в пакет, собираясь скормить каким-нибудь встретившимся по дороге домой птичкам. Также мне посчастливилось найти в нижнем ящике холодильника, среди огромных картофелин, парочку помидоров, которые выглядели очень даже прилично. Выложив на тарелку этот нехитрый ужин, я принесла его в комнату. Не ресторанное блюдо, конечно, но зато горячая еда. А судя по содержимому холодильника, у Крезы из горячего был только чай.

– Освальд Павлович, вам придется поесть, а то уволюсь и пойду работать к этому самодуру, - заявила я и увидела на губах работодателя слабую улыбку.

– Давайте, давайте, - суетилась я в несвойственной мне манере. Но сейчас кто-то один должен быть надоедливым и несносным, иначе от напряжения эта лавка взорвется. Освальд Павлович подсел к столу и наколол сосиску на вилку.

– Надо же, их варить можно!
– проговорил он, смеясь.
– А я все не пойму, что ж такие дорогие и такие невкусные.

– Вы же снимали с них упаковку?
– засмеялась я, и ответом мне стал недоуменный взгляд. В итоге в этой небольшой комнатке воцарилась дружественная обстановка. Я с воодушевлением открыла пирог, отрезала приличный кусок и стала наслаждаться сочетанием вишни и воздушного теста. Фортуна вилась рядом, и я положила ей в миску несколько маленьких кусочков. Правда, пирог ей не пришелся по вкусу, и после непродолжительного обнюхивания она отбежала от миски.

Я хотела спросить Крезу о человеке, пришедшем в лавку, но не знала, как начать. Поэтому решила отложить этот разговор до другого раза. Быть может, Освальд Павлович сам захочет поговорить об этом происшествии. Уходя, я запомнила название кофейни, написанное на буклете, и решила поискать про него информацию в интернете.