Чтение онлайн

– А вы мне что говорили? – сладостно пенял он окружающим. – Что хороший человек Денис Грищук! Ну, полюбуйтесь на вашего Грищука. Где он теперь? Хе-хе-хе.

Тарас Иммануилович не переносил людей, которые были лучше его самого. Исключение составляло начальство.

В своих близких Тарас выискивал ущербность и культивировал ее, как садовник культивирует цветы. Женщины не задерживались рядом с Тарасом, потому что с ним они начинали казаться себе моральными инвалидами. Любимая фраза Воловика была: «Вы это делаете не потому, что вы добрые, а потому, что вы хотите такими казаться».

Однажды нашелся человек, который в ответ спросил Тараса Иммануиловича: «Какая разница, если результат одинаков?» Воловик возненавидел его от всей души.

Бросив Кафку, Тарас достал из другого шкафа книгу кулинара Похлебкина. Но и о еде не читалось. Он сел в кресло и поерзал, представляя себя хозяином этого дома.

Сидеть оказалось неудобно. Кресло подходило для худого Ковальского, но не годилось для толстого Тараса. К худым у Воловика были отдельные претензии.

– Тощие, потому что у них глисты, – бормотал он. – Или таблетки жрут, организм гробят. Идиоты.

Год назад в его отдел устроился мужчина лет пятидесяти, находившийся в прекрасной физической форме. Он занимался спортом, правильно питался, а зимой с наслаждением купался в проруби.

Тарас Иммануилович исстрадался, глядя на него. Живое доказательство того, что здоровый образ жизни приносит свои плоды, ходило рядом с ним по офису. Доказательство не ело таблетки для похудения и не изнуряло себя диетами. Более того, оно счастливо жило в браке и воспитывало пятерых внуков.

И это было непереносимо. Тарас яростно жевал булочки и пытался найти изъян в своем коллеге. Рядом с ним Воловик ощущал себя человеком второго сорта.

Зависть точила Тараса до тех пор, пока коллега не уволился.

Тогда Тарас Иммануилович вздохнул свободнее. Но предпочитал думать, что в бывшем сотруднике все-таки скрывался какой-то порок. Просто он не был вовремя обнаружен.

Достоинства других людей Воловик ощущал как прямую насмешку над собой. Он – толстый, некрасивый, без друзей и семьи. А Денис Грищук синеглазый, общительный, веселый и пахнет «Фаренгейтом». Из всего этого списка Тарас мог повторить только «Фаренгейт».

У Ковальского Тарасу очень не понравилось. Дом был огромен, и при этом содержался в полном порядке. Тарас пытался найти пыль хотя бы на шкафу, не преуспел и расстроился. Прекрасный сад цвел и благоухал, повариха отменно стряпала. Придраться было совершенно не к чему!

Разве что к Кафке. Если хозяин держит его в своей библиотеке, значит, тоже притворщик и сноб. Пускает пыль в глаза, а сам наверняка не читает ничего, кроме желтой прессы!

Эта мысль несколько примирила Тараса с действительностью.

Он вспомнил, что видел где-то бильярд. Надо сыграть! Воловик подошел к двери, но услышал снаружи голоса и остановился.

– Какой в этом смысл? – спросил низкий, тяжелый голос. – Здесь не нам двоим работать надо, а целой следственной группе.

– Задачка уж очень интересная, – ответил ему другой, легкий и насмешливый. – Из дома вышел человек с веревкой и мешком и в дальний путь, и в дальний путь отправился пешком.

– Макар, поехали домой, а? – попросил первый. – Нечего здесь ловить.

– У тебя есть хоть какие-нибудь версии произошедшего?

– А как же! Целых три!

Голоса стихли в глубине коридора, и Воловику не удалось узнать, что за версии и что произошло.

Он задумчиво почесал бородку. Следственная группа, значит… Так-так-так.

Крадучись, Тарас вышел из комнаты, не поставив Кафку на место.

Десять минут спустя в библиотеку заглянула Полина.

Она взяла за правило делать обход несколько раз в день. Всего трое гостей – а хлопот от них, как от тридцати! Приходилось проявлять дипломатию пополам с настойчивостью, чтобы держать их в рамках.

Тарас Иммануилович, затаивший злобу с той секунды, как она назвала его Манулом Мануловичем, норовил облазить все углы в доме. Хотя Ковальский недвусмысленно сказал, что для гостей открыты лишь столовая, библиотека и бильярдная. И все равно вчера вечером Полина застала Воловика, гулявшего возле кабинета Анжея. Что, спрашивается, ему там понадобилось?

В ответ на замечание Тарас Иммануилович окрысился: он, мол, рассматривает картины! Что ж, может быть, и так. Только на двери кабинета нет никаких картин.

Вальяжный Давид Романович на правах старого приятеля тоже бродил где вздумается. А художница Ирма могла забраться по рассеянности на чердак и потом не помнить, как она туда попала. У Полины даже возникло предположение, что она выпивает.

Нет, без присмотра этих людей оставлять нельзя! И Полина бдила, добровольно взяв на себя функции охраны.

Вскоре выяснилось, что Василий делает то же самое. Почти все время он болтался в доме без видимой цели. Полина сталкивалась с ним на лестнице и в коридорах. Она натыкалась на водителя, сидящего на подоконнике или бездельничающего в бильярдной. Если экономка отсылала его с каким-нибудь поручением, он неохотно подчинялся. Но вскоре возвращался обратно.

Впрочем, вскоре Полина поняла, что Василий глаз не спускает с клиентов Доктора. Он знал, где находится каждый из них. Когда после Ирмы на чердак попытался подняться Давид, Василий возник из ниоткуда и бесстрастно сообщил, что наверху нет ничего интересного, а Доктору неприятно, когда нарушают его требования.

И самоуверенный Давид Романович отступил. Даже извинился от всей души. Василий улыбнулся одними губами, но глаза его смотрели холодно, недоверчиво.

Когда Далиани ушел, Полина спросила почему-то шепотом:

– Зачем ему туда?

Они стояли на ступеньках. Над ними виднелась узкая чердачная дверь.

Водитель посмотрел на нее с высоты своего огромного роста. Как всегда, Полине показалось, что он не удостоит ее объяснениями. Но Василий ответил:

– Во-первых, Давид не переносит ограничений. Давиду Далиани везде должна быть красная ковровая дорожка и распахнутые двери.

– А во-вторых?

– Во-вторых, он не может быть как все. Считает, что у него особый статус. Значит, ему должно быть позволено больше, чем остальным. Для него оскорбительно, что какой-то бабе дали подняться на чердак, а ему – нет.

– Но ведь он действительно в хороших отношениях с Доктором, – рискнула заметить Полина. – Когда они встретились, Анжей даже уговаривал его заезжать почаще…

Водитель рассмеялся:

– Так и сказал? А вы знаете, что в промежутках между «гостями» Анжей Михайлович вообще никого не принимает? С его стороны эта фраза – обычная любезность. И Давиду это отлично известно. Как-то раз он приехал без предупреждения с мясом для шашлыков. Ну а Доктор не пустил его дальше калитки. Давид орал так, что деревья тряслись в лесу. Кричал, что больше сюда ни ногой.