Чтение онлайн

– Получается, что теперь еще и тебе туда лезть, – заворчал Александр Александрович.

– Полезу. Мне для искусства ничего не трудно. Готов на жертвы за ради него!

С открытым люком все получилось превосходно. Режиссер, правда, пожелал проверить еще один раз, но у Валентина Антоновича закончились заготовленные заряды. Договорились завтра повторить все с артистами, при правильном освещении да в сопровождении шумов. На чем специалиста по молниям отпустили.

– Пора и нам по домам разбегаться, – предложил Александр Александрович.

– Еще минутку, – остановила я его, решив ничего до завтра не откладывать. – Дозвольте глянуть на тот костюм, что для Арона Моисеевича приготовили.

– Э-э-э… – недовольно протянул антрепренер. – Впрочем, проще исполнить вашу просьбу, чем спорить с вами. Тем более что он в моей гримуборной.

Костюм был не схож с шутовским. Это был костюм шута в натуральном виде. Впрочем, для преобразования его под запросы Арона Моисеевича я решила ограничиться заменой колпака с бубенчиками на не столь узнаваемую шляпу, и музыкант обретет вид, подходящий для нашей постановки, и при том не будет выглядеть шутом гороховым. Чего он явно опасался. Точнее, насмешек после этого товарищей по оркестру.

Как и обещала, я села на извозчика, но остановиться его попросила в начале нашей улицы. Захотелось пройтись и привести в порядок мысли, вертевшиеся в голове вперемешку. Про художника и портрет Светланы Андреевны, про вспышки магния, громы и молнии – все вместе и разом! Да и продышаться не мешало, потому как дыма наглотаться пришлось.

Шла я неспешно, а возле одного из самых нарядных домов, соседствующего с домом Марии Степановны, и вовсе остановилась. Принялась разглядывать деревянные кружева, украшающие карнизы. Света из окон для этого было достаточно. Равно как и для того, чтобы разглядеть парок, вылетающий из подворотни. Хорошо, что мороз усилился, пар изо рта идет клубами, почти такими же, как от сгоревшего магния.

Про письмо с угрозами я при всей насыщенности дня ни на секунду не забыла. Разве о таком забудешь? Но была уверена, что за сегодня мы не сделали ничего, что недоброжелатель мог посчитать сованием наших носов в его делишки. Вот и позволила себе прогулку в одиночестве. Но притом смотрела по сторонам внимательно, продолжала путь, лишь убедившись – опасности вблизи нет. Вот и увидела этот пар, вылетающий из чьего-то рта при дыхании. А подойдя ближе, догадалась, что дышит в подворотне не один человек, а двое. Вот и остановилась, делая вид, будто смотрю вверх, но краем глаза наблюдая за тем, что происходит впереди. Насколько у грабителей достанет терпения ждать, когда же мне надоест стоять на месте? Как тут же выяснилось, терпения у них было намного меньше, чем у меня. Из-за столба, на который была подвешена створка ворот, вышел человек. Сверкнул золотым зубом и лезвием ножа. Второй затаился. Понятно, что меня такой расклад не устраивал, нужно было выманить и второго. Особенно с учетом тени, замельтешившей напротив, на другой стороне улицы.

– Ну что, барыня-сударыня! Поиграемся?

– Во что? – весело откликнулась я, но мой беззаботный тон не смутил нападавшего.

– А я стану спрашивать, ты мне станешь отвечать. Правильно ответишь, сильно обижать не стану!

Такой поворот мне не понравился. Почти окончательно стало ясно – это не случайные ночные грабители, очень похоже, что предупреждение из письма уже исполняется. А то с чего бы со мной разговоры затевать? Да и второму не к чему таиться в стороне. Выскочили оба, гоп-стоп, жертва раздета и без денег, а грабители солидно удаляются. В крайнем случае, убегают, прыгая через заборы. Но ведь мы с Петей… Может, Петя что-то сделал, что напугало автора письма, и он решил, в свою очередь, побыстрее испугать нас?

– Спрашивай, – лениво согласилась я, снимая перчатки и пряча их аккуратно в карман.

– Смелая! Таких вот и режут за то, что ничего не боятся. Тебе было сказано, не соваться в чужие дела?

– Не было мне ничего сказано, – возмутилась я. – Я никому дорогу не переходила. И вообще, скажите Пройди Свет [42] , что я здесь по частному делу, а не на гастролях. Так что пусть успокоится, помех чинить не стану ни в чем и чужого не возьму.

Вот такой ответ наконец привел грабителя в замешательство. Особенно поминание одного из самых авторитетных в городе уголовников. А я тем временем лихорадочно припоминала имена или клички других, но ничего не припоминалось. Пройди Свет кличка яркая, запоминающаяся, а остальные из немногих, что я знала, из головы выветрились.

– Эт! Таво… Ты с Сашкой, стало быть, якшалась?

– Это с каких пор он для такой шестерки, как ты, стал Сашкой, а не Александром Ивановичем? – нагло спросила я, сделав угрожающий шаг навстречу. Разбойник подрастерялся и уже не знал, что делать.

– Чего ты с ней лясы точишь?! Она тебе щас наплетет, – заговорил второй из грабителей, появляясь на виду. – Пройди Свет второй месяц в Бийском остроге отдыхает.

– А мне откуда знать? – по-прежнему нагло и напористо заявила я. – Сама только с поезда.

– А вот это правда, – согласился второй из грабителей.

Был он мелковат ростом и неширок в плечах, но двигался мягко, по-кошачьи, отчего я сразу посчитала его более опасным. Он к тому же в подтверждение моих размышлений вынул из рукава наган.

– Давай, Гусь, делай, что велено. Спросу с нас не будет.

– А чо делать-то, Кот?

– Велено было пальтецо на ленточки резать, вот и режь. А вздумает бежать или царапаться, пуля догонит.

– Ага, – сказал Гусь, сглотнул и шагнул ко мне.

Я расхохоталась, заставив Гуся вновь замереть едва ли не в испуге.

– Чего ржешь, кобылица? – спросил меня Кот.

– Да кликуха у тебя неправильная, Котяра. Нужно бы другим зверем обозвать, чтобы правильно было. А то выходит, что Гусь Коту товарищ!

– Ты кого свиньей назвала, хавронья? – взъерепенился Кот и поднял «наган».

Пока смеялась, я сумела приблизиться к нему на нужное расстояние, и мне если чего не доставало, так вот как раз таким манером поднятого и направленного на меня револьвера. Левую ладонь сверху на оружие, схватить и прижать курок, чтобы случайно не выстрелило, правой за ствол дернуть вправо и вверх. Одновременно кончиком ботинка в коленку, а каблуком по ступне. Ну и раз уж он этак удобно подставился, согнувшись от боли, его же «наганом» по голове. В последнее мгновение я сумела чуть сдержать силу удара, потому что шапка с Кота свалилась, а удар по голой голове мог закончиться печально. Пусть бы меня это и не слишком расстроило.

– Гусь, пером ее! – вякнул Кот, за что получил еще один удар носком ботинка. На этот раз я попала прямо в колено, а не чуть ниже, как в первый.

– Дык застрелит!

– Не застрелит. Забыл, что патроны вынимал, как было велено?

– Дык я ж обратно зарядил. А то мало ли чего.

Мне надоело слушать эти пустые разговоры, я в очередной раз уложила на снег попытавшегося встать Кота, резко шагнула к его сотоварищу и заломила ему кисть. Он заплясал вокруг меня, делая робкие попытки ткнуть в меня своим пером.

– Я те перышки сейчас повыщипываю, – пообещала я, делая Гусю подножку, выпуская заломленную руку, и едва он упал, сильно наступая на другую руку, державшую нож. От боли Гусь нож выпустил, я пнула его подальше.

Эти двое меня не особенно беспокоили. Но был ведь и третий. Куда, спрашивается, пропал? Удрал с перепугу?

– Даша, это я, – услышала я негромкий крик.

– Петя?

– Ну да, – сказал Петя, выходя из тени. – Я оказался прав, когда подумал, что вы что-то недоговариваете, и недоговариваете как раз про письмо с угрозами. Ну и устроил здесь засаду.