Чтение онлайн

— Большинство неприятностей, которые подстерегают нас в жизни, переносятся столь тяжело именно в силу своей неожиданности. Если с вами вдруг произойдет нечто совсем непредвиденное, вы всегда можете найти меня в церкви или в моем доме — он находится рядом. В любое время. А если меня вдруг не окажется на месте, на телефонном коммутаторе вам сообщат, где я нахожусь.

Мы свернули на дорогу, огибавшую овраг. В словах викария таилось нечто большее, нежели обычная любезность. Ведь и Родрик Игэн поспешил предостеречь меня от какой-то непонятной опасности.

— Не хотите ли вы сказать, что со мной может что-то произойти? — спросила я.

— О нет. Я только хотел бы обратить ваше внимание на то, что местность здесь дикая и пустынная, на несколько миль вокруг — никакого жилья и людям, живущим среди болот, издавна приписывают некоторые… как бы это выразиться… странные качества.

— Это касается Веннеров?

— Ничего конкретного я, к сожалению, сказать не могу, — викарий беспомощно развел руками. — Их род живет в нашей, местности с незапамятных времен. Конечно, как и о многих других, об их семействе ходили разные слухи — правдоподобные или не очень…

— Например, о том, что один из Веннеров был сожжен заживо?

— Вам уже рассказали? — викарий удивленно приподнял брови.

— И не только это. Официально считается, что покушение было устроено из-за его дурного характера, но все говорят о его союзе с нечистой силой.

— Чем древнее легенда, тем большим количеством красочных подробностей она обрастает. Как бы то ни было, убийство совершили бессердечные люди, преступники. Или вы так не считаете?

— Мне кажется, что если эти люди действительно видели в старом Веннере угрозу для себя и своих детей, их действия можно в какой-то мере оправдать. Они защищались.

— Вы верите в существование добра и зла? — неожиданно спросил викарий.

— Разумеется.

— И вам приходилось встречать в своей жизни людей, которых вы могли бы назвать абсолютно безупречными, не имеющими недостатков?

Я задумалась.

— Да, даже нескольких.

— Значит, вам очень повезло. А людей, которые воплощали бы абсолютное зло?

— Думаю, что нет. Грубые, подлые, ненадежные — но абсолютных злодеев среди них не было.

— Однако если существует абсолютное добро, должна существовать и его противоположность. Свет немыслим без мрака.

Я не могла понять, к чему он клонит.

— Носители зла находятся среди нас и ничем не отличаются от обычных людей. Они скрываются под вполне благопристойными масками. Мы привыкли видеть в них только внешнее, не подозревая, что кроется за этой оболочкой.

— Но какое отношение все это имеет к нашему разговору? Вы ведь хотите выразиться более определенно, не правда ли?

— Я хотел сказать только то, что сказал. Здесь, на болотах, порой происходят странные события, которым нельзя найти разумного объяснения. В душах людей живут многовековые представления, которые нелегко разрушить… В общем, я вас предупредил. Обращайтесь прямо ко мне.

О Веннерах мне так и не удалось узнать ничего нового — ни об их прошлом, ни о настоящем. Викарий упорно уходил от ответа и, когда мы возвращались к дому, перевел разговор к органным концертам, на которых побывал в Лондоне. Я подхватила эту тему, мы о чем-то заспорили, и беспокойство, вызванное его загадочными недомолвками, постепенно прошло.

Веннеры намеревались подвезти викария прямо к вечерней службе, и я решила поехать с ними. За час до отъезда миссис Бартон подала в гостиную чай, за беседой мы не заметили, что уже почти опаздываем. Пришлось поторопиться. Садясь в машину, я увидела в дверях Тарквина, махавшего нам рукой.

Не успели мы выехать на дорогу, как случилась неприятность: спустило колесо.

— Извините, господин викарий, — буркнул Мэйкинс, выбрался из машины и, осмотрев поломку, сообщил:

— Разбитое стекло. Что за люди?! Выбрасывают пустые бутылки прямо в окно! Лень, видите ли, доехать до мусорного бака!

— Как долго мы задержимся? — спросил викарий.

— Думаю, минут на двадцать, не больше. У меня есть запасное колесо.

— Ах, какое недоразумение! — заворковала миссис Веннер. — Если бы мы выехали чуть раньше! Теперь вы опоздаете из-за нас, господин викарий.

— Не так уж и опоздаем, если управимся за двадцать минут. Еще нагоним, — заявил Веннер. — Что вы думаете насчет этого?

— Подводить людей не в моих правилах. Может быть, меня кто-нибудь подвезет? Я попробую поймать попутную машину.

— Боюсь, это будет очень нелегко сделать.

— Тогда я должен хотя бы предупредить, что задерживаюсь. Прихожане будут волноваться. В церкви есть телефон.

— Мы же в пяти минутах от дома, — быстро сказала я, открывая дверцу. — Ничего нет проще, чем сбегать и позвонить.

Добежать до дома действительно не составило для меня труда. Переведя дыхание, я поднялась на второй этаж и с удивлением заметила, что дверь в мою комнату распахнута настежь. На кровати сидел… Тарквин. В руках он держал Гварнери, а на полу лежал открытый футляр.

Прошла по меньшей мере целая минута, прежде чем ко мне вернулся дар речи. Пораженная увиденным, я молча стояла в дверях. Рука механически шарила в сумочке: ключ от шкафа мог находиться только там. Я прекрасно помнила, как перед уходом заперла шкаф, в этом не могло быть никаких сомнений. Как мальчик мог вытащить скрипку? Неужели он и был таинственным злоумышленником, залезшим в комнату вчера вечером?

Столбняк постепенно проходил, уступая место возмущению. Как бы Тарквину ни хотелось потешить свое самолюбие, подержать в руках знаменитый инструмент, он достаточно умен, чтобы понимать: скрипка имеет для меня совершенно особое значение, и я отнюдь не из прихоти охраняю ее от досужего взора. И все же при первой же возможности он, как воришка, прокрался в чужую комнату, открыл чужой шкаф. Если бы не лопнувшее колесо, я ничего не узнала бы или, обнаружив по возвращении странный беспорядок, опять оказалась в глупом положении.

Тарквин не слышал моих шагов и был уверен в своей безнаказанности. Его красивое, тонкое лицо исказила неприятная усмешка, он слегка повернул голову, и наши взгляды встретились.

На какую-то долю секунды глаза его округлились от ужаса, но он успел взять себя в руки и как ни в чем не бывало улыбнулся, превратившись в прежнего Тарквина — славного, умного, вежливого мальчика.

— Не сердитесь на меня, — вкрадчиво произнес этот ангелок, поднимаясь с кровати. — Меня до глубины души потрясло все, что вы рассказывали об этой прекрасной скрипке. Я должен, обязательно должен был взглянуть на нее.