Комната в башне
Шрифт:
Веннер поднялся с кресла и двинулся ко мне, готовый лопнуть от ярости, угрожающе размахивая руками. Из разинутого рта с хрипом вырывалось дыхание. Меня обдало перегаром.
Страха не было, осталось лишь отвращение. В этом доме некому прийти мне на помощь. Разве что Мэри, но она, похоже, истратила весь запас своего мужества и теперь безучастно застыла у окна…
— Папа! — раздался за моей спиной высокий решительный голос, и Веннер послушно обернулся, не дойдя до меня каких-нибудь двух шагов.
На пороге, холодно и надменно улыбаясь, стоял Тарквин. В руке он держал… Гварнери.
Как же я не догадалась в такой критический момент, что спасать нужно прежде всего скрипку! Но было уже поздно.
— Вы имеете честь лицезреть великого музыканта со знаменитым инструментом! — с издевкой произнес Тарквин. — Но что же в этой скрипочке такого особенного? Подумаешь, дерево, клей да кошачьи кишки. Сущая безделица. Ведь музыка скрывается не в этой старой деревяшке, а в душе человека, не правда ли, дорогая мисс Оршад?
Он, гримасничая, подергал пальцем струны. Звук получился отвратительный, режущий слух и оскорбляющий достоинство Гварнери. Это выглядело, как издевательство над живым, хрупким и беспомощным существом.
— Как же вы кичились обладанием этой ценной вещью, мисс Оршад! Несчастная, вы наивно полагали, что она возвышает вас в глазах окружающих. Но я быстро разгадал ваши честолюбивые планы. Вы — ничтожество, и никакие уловки не помогут это скрыть…
Я не верила своим глазам. Когда-то — Боже, как это было давно! — Тарквин казался всего лишь милым, талантливым, не по годам рассудительным ребенком. Затем, в один далеко не прекрасный день, он предстал в облике безжалостного циничного тирана, держащего в страхе всю семью, — но и это оказалось не более чем очередная маска. Теперь же передо мной стоял психически больной, измученный взрослый человек — бледный, как полотно, с лихорадочным блеском в глазах и срывающимся высоким голосом. Настанет ли конец этой страшной череде превращений?
— Вы все-таки решились сыграть на этой скрипке, — продолжал Тарквин, — и из кожи вон лезли, чтобы доказать, что превосходите меня в игре. Напрасный труд! В погоне за доказательствами собственного величия вы так и не сумели разглядеть величие истинное, а ведь оно было так близко… Смотрите же, что я думаю о вас и вашей обожаемой скрипочке. Может быть, хоть это вас чему-нибудь научит.
Он еще раз победно повертел Гварнери в руках, показывая со всех сторон, и переломил о колено. В комнате повис жалобный звук лопнувшей струны. Это был предсмертный стон.
Вне себя от ужаса и ярости я вскочила, бросилась к Тарквину и, наверное, задушила бы его на месте, если бы Веннер сильной рукой не толкнул меня обратно в кресло.
Тем временем маленький оборотень швырнул сломанную, умирающую скрипку на пол у камина и принялся топтать ее ногами. Не в силах больше двинуться с места, как парализованная, я смотрела на его совершенно белое, без кровинки лицо, кривую злорадную усмешку и силилась понять, чего же здесь все-таки больше — жестокости или безумия. Садистское удовольствие, доставляемое гибелью беззащитного, почти живого существа, было поистине ужасно. Не тот же ли животный восторг испытывали древние завоеватели, глядя на горящие, превращающиеся у них на глазах в руины некогда величественные города?
По моему лицу катились слезы, но я их даже не замечала. Остатки старой скрипки догорали в камине. Если все это лишь страшный сон, то когда же наступит пробуждение? Я не переживу этого, сойду с ума!
— Что с тобой, Ванесса? — раздался над самым ухом такой знакомый мужской голос. Всхлипывая, почти ничего не видя из-за слез, я медленно обернулась. В гостиную вбежал человек, которого я меньше всего ожидала здесь увидеть, — Арманд.
Веннер испуганно отшатнулся. Я быстро показала на Тарквина, потом на горящую скрипку:
— Он сломал ее и швырнул в огонь!
Арманд двинулся к камину и каким-то чудом успел увернуться от прицельно брошенной в его голову массивной стеклянной пепельницы, которая в следующую секунду с грохотом врезалась в косяк. Тарквин исчез за дверью. На Арманда бросился с кулаками Веннер. Не раздумывая, я схватила первое, что попалось под руку, — керамическую кружку, стоявшую рядом на столике, и с размаху опустила ее на лысый череп разбушевавшегося хозяина.
Кружка разлетелась на мелкие осколки, ручку я продолжала машинально сжимать в руках. Веннер медленно оседал на пол. С лестницы послышался какой-то странный шум. И тут меня удивила Мэри.
— Жаль вашу прекрасную скрипку, — флегматично, словно не замечая происходящего, протянула она и положила мне руку на плечо. — Поздравляю! Вы, кажется, проломили папочке череп? Так ему и надо…
Я не успела ответить: в комнату вползла, поскуливая, как побитая собака, насмерть перепуганная миссис Веннер.
— Не подходите! Не подходите ко мне! — истерически завизжала она, прикрывая голову обеими руками, как будто кто-то вздумал ей угрожать. — Вы обе сошли с ума! Мэри посмела меня сегодня ударить! Вы убили моего мужа! Уби-и-ли! Бедный Джеймс!
— Ничего ему не сделается, разве что синяк будет на затылке, — с нескрываемым отвращением сказала я. — Скоро придет в себя. Вызовите врача.
— Да, я ударила тебя, старая ведьма! — неожиданно сорвалась Мэри. — Я ненавижу тебя, ненавижу! Теперь ты надолго это запомнишь!
Она двинулась к матери, но я успела схватить ее за плечи — бессмысленного насилия на сегодня было уже достаточно. Мэри послушалась, брезгливо махнув рукой. Опираясь на нее, я заковыляла к дверям, но, случайно обернувшись, закричала от ужаса. Огонь из камина перекинулся на ковер, который уже начинал тлеть. Должно быть, кусочки пропитанного лаком дерева, вылетели наружу. Язычки пламени поднимались по оконной занавеске. Гостиную заволокло дымом.
Глава двадцать первая
— Скорее вытащите его отсюда! — закричала я, указывая на лежащего без сознания перед самым камином Веннера. — Кто-нибудь, ради Бога! Арманд, спускайся! Пожар!
Миссис Веннер, не двигаясь с места, рыдала так, что все ее тело сотрясалось в конвульсиях. Миссис Бартон, про существование которой я вообще забыла, проявила больше решительности. Она вбежала в гостиную и волоком оттащила хозяина, начавшего уже приходить в себя и слабо стонавшего, к дверям. Потом вернулась вместе с Мэри и вылила на загоревшийся ковер ведро воды.
Всеми оставленная, не в состоянии двигаться из-за внезапно подступившей жгучей боли в правой ноге, я стояла в прихожей и зачарованно смотрела на распространявшийся по всей комнате огонь.
По лестнице сбежал Арманд. Лицо его было расцарапано, правая кисть кровоточила.
— Ну и парень! Дерется и кусается, как дикая кошка!
Увидев, что творится в гостиной, он бросился искать огнетушитель. Но такового в доме не оказалось.
— Хотя бы пожарный шланг у вас есть?
— Кажется, лежал свернутый в сарае… — миссис Бартон выскочила из комнаты. — Сейчас позову Мэйкинса!