Чтение онлайн

Карли Фиорина, возглавившая HP в 1999 году, стала первой женщиной-CEO в компании, входящей в индекс Доу-Джонса. Это назначение не принесло HP особой радости, но несомненно, что еще один психологический барьер был сломан и женщинам, занятым в индустрии, стало немного легче претендовать на работу, которую традиционно выполняли мужчины.

2006

Memory Spot

Беспроводной чип Memory Spot — это очень маленькое (два квадратных миллиметра) устройство, включающее в себя процессор, RAM и ресивер. В отличие от RFID-тегов, способных хранить лишь небольшой объем информации, на Memory Spot можно хранить изображения, звуковые файлы и даже, наверное, «Войну и мир» (зазипованную. уж точно). Теоретически массовое производство таких чипов может заметно изменить мир аналоговых устройств (представьте обычную фотографию, которая содержит, например, звуковую дорожку к картинке). Практически мы еще до этого не доросли, хотя, по расчетам HP, при массовом производстве себестоимость Memory Spot не превысит одного доллара.

~1 2009

Небьющиеся дисплеи

Гибкие небьющиеся дисплеи — совместная разработка HP Labs. Центра гибких дисплеев при Аризонском университете, DuPont Teijm Films и, разумеется, Е Ink. Конкретно HP разработала технологию, позволяющую "размещать тонкопленочные транзисторы на гибком пластиковом материале в ходе недорогого процесса рулонной печати» — проще говоря, позволяющую упростить и заметно удешевить производство гибких дисплеев. DuPont Teijin Films и Е Ink предоставили уже существующие технологии Теопех и Vizplex для производства первого прототипа. И если все сложится так, как предполагают аналитики, лет через пять мы будем покупать уже не принтеры HP, а электронную бумагу со знакомым логотипом,

Любимые вирусы Дмитрия Лозинского

«МНЕ ЛЮБАЯ РАБОТА НАДОЕДАЛА ЗА ТРИ ГОДА…»

Александр Бумагин

27 июня исполнилось 70 лет Дмитрию Николаевичу Лозинскому. Многие знают его как программиста, который обнаружил в Госплане вирус Vienna, с которого у нас в стране и началась история борьбы с вредоносными кодами. Благодаря этому вирусу на свет появилась программа Aidstest. Как автора этого антивируса Лозинского и вспоминают чаще всего. Сам же о себе Лозинский напоминает нечасто. Хотя он долгое время занимал пост председателя совета директоров ЗАО «ДиалогНаука», а последние пять лет был заместителем генерального директора «Доктор Веб», публичным человеком его назвать трудно. Что далеко ходить: на сайте компании, где Лозинский работает сейчас, о нем не сказано ни словечка. На сайте «ДиалогНауки» опубликована подробная расписанная по годам история компании, и последнее упоминание о Лозинском там относится к 1999 году, когда Дмитрий Николаевич получил орден Дружбы. Тогда ему было шестьдесят.

Ваше имя все связывают с вирусами, антивирусами. Но ведь «эпоха вирусов» — это небольшая и, быть может, не самая главная часть вашей жизни. Вы наверняка помните те времена, когда компьютера никто еще и не видел. — Я помню даже те времена, когда никто и не слышал про компьютер. Мое знакомство с ЭВМ началось в 1959 году, когда в один прекрасный день выяснилось, что

назавтра нужно сдавать зачет по программироаанию. Там, видать, были какие-то лекции, которые я прогулял. Нашел я какую-то книжку, в ней — систему команд машины «Стрела»2 — машины размерами с это кафе, с быстродействием две тысячи трехадресных операций в секунду и с памятью на две тысячи слов. Зато в ней уже применялись магнитные ленты. Рассказывали, что иногда, если лента заминалась

и не могла быть прочитана с помощью самого компьютера, ее посыпали мелким металлическим порошком, и все единички и нули проявлялись. Машина была треха-дресная, понятная. Зачет я сдал,

И что, сразу начали программировать?

— После окончания МГУ меня «распределили» в КГБ — заниматься криптографией. Программирование все еще не было моей работой — мы формулировали задание, и на нас работал другой отдел, где были программисты. Правда, как-то раз мы с приятелем узнали, что в Высшей школе КГБ поставили японский микрокомпьютер, вот на нем мы развлечения ради немного программировали. В 1965 году я попал в ГВЦ Госплана СССР и при трудоустройстве сразу сказал, что буду заниматься экономико-математическими методами, что программировать не умею и учиться этому не желаю. Однако потом у нас появилась английская машина Elliot 503 с Алголом. В СССР до этого все ЭВМ работали в действительных адресах, а это хуже ассемблера. Алгол же показался любопытным, все стали его изучать, и я от скуки тоже что-то где-то почитал. Почему от скуки? Я, конечно, знакомился непосредственно с математикой применительно к экономике, читал литературу но понял, что все это — муть зеленая, которую невозможно свести к формулам.

И какую же первую задачу решил на компьютере Дмитрий Лозинский?

— Первая моя задача на Алголе была связана с исправлением ошибки в кодировке русских букв. Удивительно, но через полгода после такого начала вдруг оказалось, что я уже замначальника отдела программирования, Это случилось в 1967 году, и до сих пор я этим занимаюсь. И поверьте, это занятие всегда вызывало у меня только скуку.

Что, совсем ничего интересного не было?

— Я люблю узнавать что-то новое, и если появлялись новые машины, они на какое-то время меня увлекали. Было интересно, как машина устроена, и чинили их только при моем участии. Elliot 503 была простейшей машиной, но так получалось, что я в ней разбирался лучше тех людей, кто должен был ее ремонтировать по долгу службы. Можно сказать, я как программист чувствовал, как и что там у нее происходит. А так, стыдно вспоминать, что много лет я работал на Госплан. Пользы от моей работы было немного.

Но для чего-то Госплану нужны йыли программисты... Для чего?

— План для страны, на самом деле, делался примерно вот как. Сидела такая Брус-никина Анна Ивановна. У нее в тетрадке за прошлый год было записано где-кому-чего. Она знала, что в следующем году нужно будет примерно то же самое. Наша

победа как программистов заключалась в том, что все это мы научились в машину загонять и распечатывать — сделали умную печатную машинку. Кстати, и тогда, и сейчас сложнейшей задачей является занесение информации в ЭВМ. Универсального решения нет, а в те годы на программирование ввода данных уходило 95% времени. Остальное можно было сделать за полдня.

И Госплан, и вирусы, как известно, вам тоже быстро надоели — просто не везло?

— Да мне любая работа надоедала за три года. Мне как раз везло с тем, что появлялись новые компьютеры, новые операционные системы. А сейчас поток околокомпьютерной информации так велик, что за ним не уследишь.

В своих интервью десятилетней давности вы говорили о тех, кто пишет вирусы, как о людях, которые хотят самоутвердиться, проявить свою «крутость». Что теперь скажете?

— Сейчас ситуация изменилась принципиально — за последние годы возник большой бизнес. Растущий рынок рекламы привел к возникновению спама. Со спамом начали бороться, и его уже стало нельзя рассылать со своего компьютера. Понадобились чужие компьютеры, которые нужно было захватить. Так по Сети расползлись вирусные черви, возникли бот-сети. Появились даже черви, вышибающие других червей — конкуренция...

Был ли у вас в свое время любимый вирус?

— Самые первые вирусы увлекали. Vienna, правда, был тривиальным, а вот вирус с падающими на экране буквами — «Каскад« — мне запомнился хорошо, очень изящно был сделан. Буквально через год появился блестящий по исполнению вирус, блокировавший отладчик. Вирус следил за прерываниями. В нужный момент, когда ты доходил до тела этой программы, тебя перебрасывало за пределы вируса, Грамотные ребята писали, им действительно хотелось себя проявить.

А что с качеством вирусов сейчас?

— Увы, я не знаю ответа. Непосредственно вирусами я не занимаюсь давно. Сейчас вирусы берут не качеством, а количеством. Изучать каждый из них не хватит никаких сил — вирусов уже за полмиллиона. Этим занимаются у нас молодые квалифицированные люди.

Своеобразное противостояние «Касперского» и Dr. Web появилось не вдруг. Были же времена, когда вы, Данилов, Касперский общались как коллеги и помогали друг другу? — С Касперским мы, конечно, общались, пока однажды вдруг не стали говорить на разных языках. Он начал заниматься вирусами почти одновременно со мной. С Даниловым мы познакомились на одной из конференций. Я его, кстати, уговаривал бросить эту грязную работу с вирусами к чертовой матери, но он не послушался. Ему, правда, и делать-то ничего не оставалось: кушать хотелось, поэтому он пришел к нам. Я стал потихоньку спихивать на него свою поднадоевшую работу и рынок, занятый программой Aidstest. Какое-то время Aidstest и Dr. Web продавались вместе, а потом Aidstest ушел. Помогать же Касперскому все равно необходимо (как и ему — нам), поскольку есть жесткие правила: информация о найденных вирусах рассылается всем вендорам (точнее,

есть общий пул обмена вирусами). Что антивирусная компания делает (или не делает) с присланным вирусом — это уже ее внутреннее дело. «Припрятанных» вирусов ни у кого нет, сражение идет за качество работы, а не за то, чтобы создать свою уникальную коллекцию.

У нас в стране вас многие знают и помнят. А являетесь ли вы авторитетом за границей?

— Старые работники отрасли меня помнят. К тому же и выходцы из России там есть. Пока Aidstest был бесплатным, у этой программы и за границей была большая известность, ко мне даже как-то раз программа вернулась переделанной на болгарский язык. Моя программа попала на рынок благодаря бесплатности распространения первых версий и появившимся ее поклонникам. Помнят или нет меня, сейчас не так важно: романтическое время, когда антивирусы продвигали отдельные личности, прошло.