Чтение онлайн

Кроме того в одной из комнат совещания в окружении впавших в кататонический ступор сотрудников был найден парень школьного возраста с перепачканным кровью лицом. Кровь как будто сочилась у него из глазниц и ушей.

Можно было построить множество предположений, но почти все сходились во мнении, что именно этот парень имеет к произошедшему какое то отношение. О чём сотрудники и поделились с Михаилом.

У Симохина тут же в голове словно что-то щелкнуло. Как будто в ранее рассыпавшуюся картину вставили недостающий кусочек пазла и она стала цельной.

— Ну конечно! — воскликнул он, — Приносить пользу, бросать старую деятельность и подозрительный школьник! Это ОН!

— Он? — осторожно спросил кто-то из сотрудников.

— Да тот самый парень, который околдовал ту деревню.

— Ту из-за которой тебя перевели к нам?

— Неважно! — оборвал попытки раскопать его прошлое дело Симохин, — надо немедленно объявить повышенный уровень тревоги. Перевести здание на осадное положение…

— Ты не части, — оборвал его стоявший тут же рукгруп, — если начальник управления выбыл, то ты ещё не самый главный, чтобы принять командование.

— Согласно директиве семнадцать ис два и приказу сто двадцать девять эн двенадцать у моей группы есть особые полномочия на случай угрозы класса циркон. А коль от группы остался я один, то командование беру на себя!

Остальные офицеры для проформы немного поворчали, но привычные к армейской дисциплине, всё же согласились с трансфером полномочий.

Опустив массивные жалюзи на окна и заблокировав двери стальными балками как раз для этого случая скрытыми в дверных косяках, все сотрудники согласно полученного приказа начали вооружаться, из просторных кладовых, что были расположены в глубоких подвалах были извлечены каски, бронежилеты, автоматы и пулеметы.

Сидя в одном из подземных кабинетах являющимся оперативным штабом Симохин чувствовал приятное удовлетворение — наконец-то он занял кресло начальника, да еще и не просто получил его по выслуге лет, а можно сказать захватил опираясь на чрезвычайные полномочия. Конечно, скоро с ними придётся расстаться — вообще удивительно что сотрудники сразу не запросили поддержку из центра, а принялись его слушаться, но скоро суета связанная с переходом на осадное положение пройдёт и многие включат голову.

Михаил, конечно, отметил что среди оставшихся после нападения сотрудников нет ни одного оперативника, и вообще кого нибудь обладающего хоть каким нибудь боевым опытом — только обычные архивариусы, бухгалтера, аналитики и прочие кабинетные работники. Среди них была парочка людей имеющих некоторые навыки и прошедшие спецподготовку, но это были чьи-то протеже, так что они не сильно отличались от гражданских, не было в них той злости что присуща настоящим “псам режима” — как они себя сами называли, дистанцируя от “кабинетных крыс”. Конечно, учитывая специфику организации в которой они работали все они были людьми проверенными, и допущенными к различной информации являющейся гостайной, но всё равно опыт реальных дел это не заменяло.

Совершив пару телефонных звонков и отправив из оперативного гаража машину с парой человек которым мог более или менее доверять, Михаил заблокировал с пульта руководителя все линии связи, чтобы ретивые сотрудники не проявили ненужную инициативу и не начали докладывать дальше по инстанции. После этого он объявил что пойдёт проводить допрос террориста, а когда прибудут отправленные сотрудники чтобы их спутника и весь привезенный груз немедленно доставили к допросной.

Пойманного (ну как пойманного — давшего, из-за проблем со здоровьем, себя поймать) террориста сразу после обнаружения поместили сначала в изоляционный бокс, а как только Симохин решил несколько организационных вопросов, то перевели в самую глубокую и максимально защищенную камеру. Михаил даже не знал что в управлении такие есть, но один из архивариусов, как раз ответственный за содержание заглубленных помещений сообщил о её наличии.

Но помимо специальной камеры, для допроса такого объекта требовалось ещё и соответствующее снаряжение. Не зря Симохин изучал различные материалы и консультировался с работниками ведомственных НИИ. Если у объекта допроса предполагались экстраординарные способности — то следовало максимально возможным образом защититься от его воздействия. Во-первых, допрос следовало вести через телевизионную установку — почти никто из природных или специально обученных гипнотизеров не мог воздействовать на людей посредством экрана телевизора (а жаль, иначе работа соответствующих служб бы сильно облегчилась). Во вторых, следовало защитить своё тело, а главное головной мозг от влияния всевозможных видов излучений, и наконец в третьих следовало прикрыть себя не только с точки зрения доказательной науки, но и со стороны, так называемой “альтернативной точки зрения на происхождение наблюдаемых физических явлений”. Именно за этим громоздким определением и скрывалось то что в народе называли “бабкиными сказками”, “чудесами” и “шаманизмом”. Благодаря погружению в тему у Михаила была парочка контактов этой стороны. Именно за ними он и направил опергруппу. Вернее за ним, потому что некая “баба Фрося”, хоть и при личном разговоре обещала лояльность к их службе, по её глазам было видно что плевать она хотела, как на Симохина, так и на ту организацию которую он представлял. А вот в другом своём контакте он был практически полностью уверен.

Алексей, или “Владыка Алексей” как он себя любил называть, был высоким мужчиной средних лет, с нестрижеными волосами и бородой, доходящими ему до груди. Вечно засаленные и висящие неаккуратными сосульками они производили отталкивающее впечатление, впрочем, как и сам Алексей. Но несмотря на это, мужчина жил в близлежащей к городу деревне как какой-нибудь барчук — в большой и светлой избе, которую построили ему всем колхозом. Сам он ни дня при этом не работал, но числился старшим счетоводом в колхозе получая немаленькую зарплату. Помимо работы он не занимался и домашним хозяйством, которое за него вели несколько женщин с которыми он никого не стесняясь открыто сожительствовал. Именно по этому — из-за многочисленных доносов неравнодушных граждан (правда бывающих в деревне проездом, самих же деревенских видимо всё устраивало коль никто ни о чём не заявлял), Михаил с ним и познакомился. Алексей позиционировал себя как колдуна, знахаря и ведающего тайные символы. Ничего такого за ним Симохин не заметил, но то с какой послушностью многочисленные женщины выполняли команды этого косматого мужчины, поразила лейтенанта. Итогом же их разговора стало соглашение о сотрудничестве — если помощь требовалась “владыке” её оказывал Михаил, а если сам офицер сталкивался с непознаваемым, то он привлекал Алексея в качестве консультанта.

Пока Михаил возился с аппаратурой настраивая телевизионную установку и облачался в специальный прошитый медной проволокой костюм, выполняющий роль “клетки фарадея” для защиты его организма от технологических устройств (тем более что с головы парня была снята непонятная диадема, явного технического вида), прибыл его консультант по мистическим вопросам.

Алексей, как и в первый день знакомства с Михаилом был одет в непонятное одеяние являющееся чем-то средним между монашеской рясой и женским платьем, только грязно серого цвета (сам “Владыка” называл это халатом). Помимо деревенского знахаря, несколько помощников из числа сотрудников выгрузили из тележки несколько корзин со скарбом. Судя по тому какие звуки и запахи раздавались из корзин, лейтенант понял что его ожидает не самое аппетитное зрелище.

— Надо допросить одного парня, — как только сотрудники бросая странные взгляды на колоритную парочку, удалились с этажа, начал вводить в курс дело своего помощника Михаил.

— Азмъ понимаю, — низким, порыкивающим голосом подтвердил колдун, — какая треба во мне?

— Парень не простой, как то умудрился мозги набок свернуть половине сотрудников, — честно признался мужчина застегивая последние элементы защитного костюма, — поэтому надо защититься от этого, ну и разговорить, понятно, думаю твои методы должны сработать.

— Надобно подготовиться, — серьезно кивнув сообщил знахарь.

После этого он деловито раскрыл одну из корзин и вытащил оттуда отчаянно упирающегося петуха. Михаил совсем не удивился тому факту что петух был чёрный, как и тому что Алексей абсолютно привычным движением отрезал петуху голову, каким-то кривым, чуть ли не каменным по виду ножом, и принялся сливать бьющую толчками крови в стоявший тут же в корзине ковшик. С этим ковшом он зашёл в камеру с бессознательным парнем и принялся чертить на стенах и полу какие-то знаки, макая в кровь пальцы свободной руки.