Чтение онлайн

На камерах демонстрирующих машину с нескольких ракурсов не было заметно силовых проводов по которым бы поступало электричество для питания этой машины. Во вторых при здравом размышлении корпус машины был слишком велик для размещения в нём дизеля (да и не было заметно характерного сизого выхлопного дыма), а если учитывать что практически всё вооружение крепилось на корпус сверху, было решительно непонятно чем занято такое внушительное внутренне пространства. И наконец в третьих — руководитель испытания постоянно с кем то переговаривался, причём вёл разговор так будто беседует со слабоумным, и при этом показания датчиков на экране перед Джоном, менялись согласно его командам. Как будто этой машиной управлял слабоумный собеседник руководителя.

Но тем не менее процесс испытания шёл своим чередом. Боевая машина даже сделала несколько кругов по испытательной площадке довольно ловко шагая по серому бетону. Именно способ перемещения механизма больше всего поразил Джона ещё на стадии ознакомления с проектом — создавать шагоход в конце двадцатого века это нонсенс и дичь, но тем не менее эта несуразица стояла перед ним и довольно ловко ходила по небольшому пятачку.

— Ходить по ровному большого ума не требуется, — лениво текли у него в голове мысли пока он без интереса смотрел на показания датчиков, с этим справится и слабоумный (видимо для этого они и дали ему пульт управления), а вот что будет с этой пятидесяти тонной махиной на пересечённой местности, в болоте ил в условиях городского боя где узкие улицы будут завалены битым кирпичом, перегорожены сгоревшими машинами, а с верхних этажей многоэтажек будут прилетать бутылки с зажигательной смесью и противотанковые гранаты.

Но к его удивлению, одна из стен окружавших опытный образец отъехала в сторону и машина довольно шустро проследовала в соседнее помещение где был организовано что-то типа полигона — несколько участков и техногенными руинами перемежались небольшими участками с различным покрытием — газон, перепаханная земля, болотина, песок и даже небольшой в диаметре бассейн судя по всему довольно приличной глубины.

По этой площадке металлический сарай стал довольно бодро перемещаться. Тут Джон отвлекся от происходящего на экранах общего обзора и уставился на монитор стоящего перед ним измерительного комплекса, так как показания датчиков демонстрировали близкий к предельному режим работы всей гидросистемы.

Убедившись что все его расчеты верны молодой человек опять стал смотреть на общий экран, а там как раз демонстрировалась сцена как боевая машина при помощи своей огромной цепной пилы старательно подпиливала армейскую хамви. Причём довольно успешно. Но то что произошло дальше, оставило в душе Джона глубокий след.

Стоило только цепной пиле окончательно располовинить раскачивающийся на рессорах автомобиль, как угловатый механизм крепко сжимающий в манипуляторе пилу вскинул его вверх и издал жуткий крик-скрип, причём у всех присутствующих создалось впечатление, что кричал человек испытывающий жуткую агонию.

Сразу же после этого испытания остановили и отключив всю телеметрию и камеры общего обзора, попросили всех лиц не имеющих допуска А1 покинуть помещение испытательной станции. Джон вместе со своим наставником и остальными прикомандированными сотрудниками вышел в общий зал. По пути все подавленно молчали видимо прокручивая в голове причины откуда изнутри машины, управляемой с такой филигранной точностью и мастерством могут разноситься столь жуткий крик.

В конце концов на вечернем фуршете (испытания были признаны зачетными — об этом им сообщил один из офицеров)все выбросили из головы этот эпизод. Компания платит им деньги чтобы они делали свою работу, а не задавали глупые вопросы, и пытались догадываться о таких вещах за которые федералы отрут им голову.

***

Прошёл практически месяц с тех пор как я дал отпор капиталистам в средиземном море. Авианосная ударная группировка опять вернулась в тот квадрат откуда её самолёты опять принялись штурмовать европейскую землю.

Но этот месяц я потратил не зря. Наконец то читая новости на терминале домашней миниЭВМ, я с удовольствием отметил что во всём районе не был ни одних похорон, ни не было получено ни одного извещения о гибели в бою или пропаже без вести наших ребят.

К сожалению, по моему попустительству, подобное происходило довольно часто, а я всё никак не мог взять в толк из-за чего идут такие потери и всё наращивал и наращивал нейро давление на молодых парней и девчонок заставляя их постараться и сделать что-нибудь для фронта, для победы. К сожалению, я не предусмотрел что получившую психологическую накачку ребята не только занимались изготовлением различных боевых машин и оружия, но и лично отправлялись на фронт громить врага. А это было уже очень плохо — они должны участвовать в социальной жизни общества, учиться, да и приносить потомство наконец, а они просто-напросто умирали на чужой земле. Хоть их и защищала высокотехнологичная броня и мощные противопульные системы, всё равно гаражные поделки не могли идти ни в какое сравнение с фабрично изготовленным оружием и техникой предназначенной для убийства себе подобных. И из-за этого соотечественники реципиента гибли один за другим. И этот факт меня очень сильно огорчал. А если учитывать что практически каждый третий, если не второй, в момент смерти за счёт резкого выброса ПЭ связывался со мной как обладателем парной нейрометки, то мне транслировалось его последние мгновения, агония и жутко странное чувство угасания сознания.

Чтобы прекратить это я опять принялся оказывать воздействие на некоторых личностей каждую ночь инжектируя в их нейропространство нужные мне идеи. И это практически сразу дало эффект. Видимо моя новая доктрина не шла вразрез с их моральными установками, а как раз наоборот встречала их всемирную поддержку.

Так что скоро по всему союзу на поездах и электричках поехали угрюмые парни и девчонки. Их отлавливали военные, группы спецназа, а то и войсковая разведка и отправляли домой. Причём эти парни и девчонки в свои года уже сумели многое пережить — и потерю близких друзей и крушение надежд, бомбардировки, штурмовые налеты и даже немного присоединиться к боевому братству.

Но вернуть ребят домой это только полдела. Следующим шагом мне следовало пристроить их к какому-нибудь полезному делу. Но вот какому?

В раздумьях на эту тему я не одну ночь проворочался с боку на бок. Наконец, меня осенило — если они так хотят воевать, но не хотят терять друзей, то пусть воюют не по-настоящему. То есть, пусть управляют теми же танками, пушками и огромными боевыми человекоподобными роботами, но исключительно через терминалы доступа к “Неводу”.

Но для этого требовалось определённая подготовка. Конструкторские бюро созданные на базе школьных радио и авиамодельных кружков получили новую задачу — разработать технологию и реализовать её в металле, по увеличению зон покрытия распределённой сети “Невод”. При этом она должна не мешать в радио эфире ни военным, ни учёным, ни аграриям (которые тоже используют радиосвязь для организации обработки полей). Кроме того необходимо обеспечить полную её защищённость от воздействия противника — всё-таки при помощи этой сети будут управляться боевые машины и механизмы.

Мои усилия по приведению окружающей среды к комфортному для проживания разумных существ виду потихоньку начинали давать плоды. Несмотря на то что страна реципиента вела войну на территории сопредельных стран (поначалу она планировалась как операция помощи братскому народу в деле поддержания мира, порядка и территориальной целостности, но затем вылилась в противостояние армий двух политических систем), уровень жизни населения неуклонно повышался. Даже несмотря на весьма спорное решение о прекращении деятельности органов внутренних дел и государственной безопасности. Ведь если каждый человек будет радеть за общее дело и относиться к общему имуществу как к своему собственному то ему не понадобятся костыли в виде репрессивных органов. Конечно, этот процесс шёл довольно тяжело, но комсомольская организация делала всё возможное для скорейшего пробуждения обще классового сознания у народных масс. Благодаря распределенной сети миниЭВМ и громадного количества периферийных устройств для этих машинок ответственные комсомольцы могли вести строгий аудит практически любого предприятия. И только благодаря этому производительность многих заводов выросла на 500–600 процентов, а себестоимость продукции наоборот упала практически вдвое, а то и втрое. Всё дело оказалось в неэффективном руководстве, крайней не компетенции руководителей среднего и высшего звена, косности мышления, не заинтересованности работников в полученном результате и ещё множестве факторов, которые наслаиваются друг на друга заставляли успешные в общем то предприятия работать с крайне низкой эффективностью. Благодаря общественному беспристрастному контролю, причём контроль был не извне со сторон одного из прикомандированных комсомольцев, а осуществлялся самими работниками предприятия (вернее той его части которая поддерживала те идеи что я пытался привить местным) эффективность предприятий возрастала просто из-за того что работники больше не тратили время на согласование между отделами и цехами разных бюрократических вопросов, нужных лишь для того, чтобы как-то оправдать наличие излишнего штата бездельников отделах планирования, секретариата и прочих излишних для производства кадров. Да даже большая часть руководства предприятий оказалась не удел именно благодаря наличию подключения предприятий к единой сети. Теперь одно конструкторское бюро обладая доступом сразу ко всем архивам чертежей предприятий могло буквально с ходу проектировать новые изделия, причём из стандартных деталей, используемых для совсем других механизмов, но подходящих для новых целей. Это давало заметный прирост к производству и ремонтопригодности всей техники, так как большая часть деталей была унифицирована. Ещё одним плюсом повлиявшим на производство было то что теперь по схожему принципу работали и тех. бюро. Теперь не надо было изобретать специализированную оснастку, или выдумывать специфичные операции обработки тех или иных деталей — всё было в гигантском справочнике размещенном в сети. А после того как кто-то из увлеченных программированием молодых специалистов написал специальную программу для составления тех. процессов, которая в зависимости от детали или работы выбирала нужное описание из общего справочника — роль технологов вообще свелась лишь к проверке сформированных программой документов.

Благодаря этому почти все заводы лишились своих КБ и ТБ, роль которых на себя взяли несколько отраслевых институтов. Освободившиеся люди с высшим образованием пополнили ряды учителей, преподавателей, операторов обрабатывающих комплексов с программным управлением и прочих тружеников интеллектуального фронта.

Конечно, не все из них были довольны сменой деятельности. Находились и такие (к моему глубокому сожалению таких было большинство) кто отнесся к происходящим переменам с изрядным недовольством. То что их ставки сокращают за ненадобностью, а им выдают направление на учебные курсы по переквалификации было встречено ими со скандалом. Некоторые даже умудрялись устраивать саботажи, чтобы доказать свою необходимость предприятию. В принципе это были довольно ограниченные и недалекие умом люди, так что и их вредительская деятельность не наносила особого вреда производству. Конечно, когда всё вскрывалось, а делалось это элементарно благодаря полной прозрачности всего производственного процесса.

С самими же саботажниками и остальными кто категорически не желал учиться и получать новую профессию из тех что необходимы стране и его народу поступал в отделения народной милиции на так называемое “перевоспитание”.

Вообще когда генеральный секретарь партии, а по факту правитель всей страны обратился к населению с информацией о прекращении деятельности двух немаловажных в жизни страны министерств с одновременной отставкой всех сотрудников, меня натурально охватила паника. Я хоть и признавал правильность этого решения и понимал причины побудившие его принять, но большая часть населения страны была просто-напросто к этому не готова. Первое время все словно замерли ожидая дальнейших действий, так что с охраной общественного порядка от дебоширов и пьяниц успешно справлялись созданные в авральном режиме патрули добровольцев, усиленные бывшими сотрудникам органов внутренних дел (из тех кто несмотря на свою работу оставался “человеком”). Но затем количество преступлений стало нарастать с катастрофической скоростью. Добровольцы не справлялись а бывшие сотрудники зачастую и были инициаторами преступлений. Грабежи, разбои, преступления против личности, кражи и хищения, а также ничем не мотивированные (по моему мнению) убийства совершались даже вполне добропорядочными людьми. Но у них что-то изменялось в сознании только при одной мысли о возможной безнаказанности. Зря дикторы по телевидению и радио только и говорили о суровом и неотвратимом наказании, а в распределенной сети миниЭВМ выкладывались факты о бессмысленности тех или иных преступлений. Несмотря на все увещания люди почему то продолжали считать, что коль больше нет сотрудников правоохранительного аппарата, то и законы отменили своё действие.