Чтение онлайн

По моему настоянию, и с небольшой подготовительной работой, всё же было заключено двустороннее соглашение о поставках в Советский Союз продукции многочисленных африканских плантаций. Так что уже скоро во всех продмагах и универсамах начали появляться грозди желтых бананов, клубни батата и прочие продукты поставляемые союзниками. Каковые ранее только числились ими постоянно запрашивая технику, оружие, военных и гражданских специалистов и не давая ничего взамен кроме нескольких сотен чернокожих студентов занимавшихся по большей части н постижением наук в высших учебных заведениях, а производством смуглокожих ребятишек.

Но помимо привычных советскому вкусу фруктов на прилавках магазинов стало расти количество крайне дешёвых отечественных овощей и фруктов и всех видов консервов из них. А всё благодаря моей слаженной работе с генеральным секретарём ЦК. После того как он объявил о расформировании МВД и всех входящих в него комитетов и ведомств, я незамедлительно принялся мониторить глобальные нейрооблака. Именно благодаря работе с ними мне удалось снизить социальную напряженность и переключить тип деятельности у нового кластера безработных.

Так как по закону работать был обязан каждый совершеннолетний гражданин СССР (кроме нескольких исключений) то огромное количество бывших сотрудников было откомандированно в колхозы и совхозы — крепить продовольственную безопасность страны.

Естественно, многие не хотели этим заниматься и противились назначению и всеми силами пытались отказаться от выпавшей им работы. Но общественное мнение, и отряды особо ответственных комсомольцев обладающих способностью убеждения даже самых ярых противников нового порядка вещей, сделали своё дело. Получив столько рабочих рук (пусть даже и не всегда мотивированных) сельское хозяйство начало развиваться бешеными темпами. Теперь корма заготавливались в гораздо больших объёмах, коровы и прочая живность получив дополнительный надзор и уход стала гораздо меньше болеть, лучше набирать вес и давать больше молока. Да и само состояние техники и построек в селе многократно улучшилось. Теперь в поля не выходили кое-как едущие ржавые трактора наспех перемотанные проволокой — их ремонтом и обслуживанием занимались, пусть и не очень умелые и привычные к труду, но не пьющие мужчины обладающие просто огромным количеством свободного времени.

Правда с проблемой пьянства в сельской (да и не только в сельской) местности мне пришлось решать весьма кардинально. Если раньше я пользуясь личной ПЭ изменял направление нейропотоков в головах окружающих меня алкоголиков, после чего харкал кровью и по нескольку дней отлеживался в постели, то теперь я выработал другую тактику. Теперь я лично не воздействую на пьяниц, а веду активную пропаганду недопустимости асоциального образа жизни и поведения. Свои доклады я зачитываю среди активных сторонников этих идей — так закреплять их в нейропространстве слушателей гораздо проще, так как они и так были полностью на моей стороне. Но благодаря “особому” на них воздействию, они могли нести эти идеи в массы, с просто чудовищным уровнем убеждения. И благодаря именно их просветительской деятельности, население сёл и деревень массово переходило на сторону трезвости. Конечно, не всё, некоторые люди то ли обладали такой высокой невосприимчивостью к нейро пропаганде, то ли просто невероятной зависимостью от спиртосодержащих жидкостей, что они как пили и изготавливали в кустарных условиях алкоголь, так и продолжали этим заниматься несмотря на активное давление односельчан и заезжих лекторов.

Но не только сельское хозяйство испытывало невероятный подъём. Многие вяло текущие, а то и законсервированные стройки наконец получив достаточное количество рабочих рук резко активизировались. Так за рекордное время были достроены множество предприятий, жилых домов и объектов социального характера, типа детских садов, школ, домов культуры, и больниц.

Конечно, помимо разного рода разнорабочих и подсобников стране требовались и квалифицированные кадры. И именно их и начали выпускать все ВУЗы стран получив приказ об увеличении количества групп студентов. Естественно то не могло не понравиться педагогам, так как и нагрузка на них выросла многократно — не помогали даже увеличенные выплаты и премии. Но и тут мне пришел на помощь тандем из домашних миниЭВМ и распределенной сети связи их друг с другом. Теперь лектор могли читать лекции перед комфортным для себя числом слушателей, а внимало ему посредством межЭВМной видеосвязи. Так получать образование могли все у кого не было физической возможности приезжать из других городов на лекции.

Помимо контроля процессов в стране реципиента (всё чаще и чаще я начинал называть её моей страной) я старался, по возможности отслеживать ситуацию и в сопредельных странах. Это, с началом военных действий, стало одновременно и сложнее и легче. Легче в том плане что множество людей с моими нейрометкам с аппаратурой работающей, в том числе и в качестве усилителя нейроволн, начали во множестве появляться на всём протяжении линии соприкосновения. А с другой стороны, огромное количество народа испытывающих самые разнообразные эмоции, завязанные в основном на насилие и страх, создавали такие помехи и наводили столько хаоса в коллективное нейроблако, что либо разобрать в той каше не представлялось возможным. И уж тем более не было никакой возможности воздействовать на вражеских солдат и офицеров. Потому я помогал нашим войскам другим способом — как мог, укреплял тылы, чтобы солдатам было куда возвращаться. Чтобы их рома встречали счастливые лица родных и приветливые улыбки чиновников. Последнее особенно важно, потому что я уже не раз становился свидетелем ситуаций когда работники из когорты так называемых “слуг народа” превращались в самых настоящих “господ” и имели наглость пользуясь своим служебным положением всячески отлынивать от работы, параллельно унижая и притесняя обычных граждан.

В своём городе я, конечно, быстро положил этому конец просто воздействуя напрямую, усиливал у таких людей их профессиональные качества и заглушал личностные. Но мне было прекрасно известно, что один единственный город, пусть даже и довольно большой (по мнению местных) не может сделать никакой погоды на общем фоне. Потому в тур по стране, с обязательным посещением Горкомов и райкомов всех населенных пунктов отправилась очередная команда комсомольцев. Но так как все имеющиеся в городской комсомольской ячейке ответственные люди уже уехали проводить ликбез и читать лекции я принялся за обработку оставшихся комсомольцев. Правда это были очень странные комсомольцы — им было по внешнему виду лет по сорок. Но мне было не привыкать работать со сложным материалом.

Как бы ни была тяжела обстановка на нейрофронте, я всё же смог вычленить кое-какие образы. Среди них были и сцены огромных подземных комнат и залов заставленных множеством ростовых колб. В них, словно ягоды в компоте плавали человеческие тела. При этом было видно, что все люди находящиеся в колбах на одно лицо.

Другим тревожным звоночком стал перехват нейрообраза уже из головы генерала нашего генерального штаба. В образе, полученном из вполне достоверного источника, частая цепь огромных, лязгающих гусеницами и изрыгающих чёрный дизельный выхлоп машин, давила французские виноградники и раскатывала в мелкий щебень столицы польши, литвы и прочих мелких городов. Населённые пункты на стороне противников, которые могли представлять опасность для живых солдат были не готовы к тому что по их городам вместо живых солдат, в которых можно кидать камни и кричать обидные слова пойдут механические комплексы, крайне нервно реагирующие на мельтешение людей и броски камней которые программное обеспечение через раз читало гранатами. Так что после нескольких инцидентов с пехотными комплексами, озверевшей толпой и пулемётом с ленточным боепитанием и управляемым огромным количеством подпрограмм, мне пришлось ощутить что происходить когда несколько тысячная толпа начинает таять словно снег под горячей водой, под мерный рокот тяжёлого пулемёта.

Валери Рене Мари Жорж Жискар д’Эстен, двадцатый президент республики мрачно смотрел на военное командование собранное им на очередное чрезвычайное совещание. По правде сказать все последние совещания на всех правительственных уровнях носили приставку — “чрезвычайное”.

— Господа мы собрались здесь чтобы в очередной раз попытаться найти выход из сложившейся ситуации, — начал совещание президент, — я не буду упоминать из-за кого м все оказались в подобном положении, — тут он бросил быстрый взгляд на министра обороны, — и даже не подумаю в чем-то обвинять наших союзников, — тут быстрый взгляд достался постоянному представителю НАТО при президенте, — но ситуация критическая.

— Ситуация остаётся управляемой…, — осторожно начал полномочный представитель альянса.

— Я видел ваши способы “управлять” ситуацией, — нахмурил брови президент, — и я не позволю превратить нашу прекрасную родину в радиоактивную пустыню!

— Современные средства ПРО гарантируют…, — опять начал представитель при тихом одобрительном гуле остальных военных.

— Я сказал НЕТ! — решительно рубанул воздух перед собой лысоватый мужчина, — я недавно говорил с Советским лидером, и он дал мне абсолютные гарантии что Советский Союз не применит против нашей возлюбленной франции атомного оружия если м не применим его первыми. Так что давайте решать проблемы привычным путём!

***

В это самое время, когда огонь войны начал расползаться по всей европе, меня больше заботили выпускные экзамены. Не то чтобы я не был уверен, что их сдам. Меня нервировала обстановка вокруг них. Все мои приятели и приятельницы страшно переживали. А так как они все в той или иной мере несли мои нейро метки, то часть их чувств передавалась и мне. Только подключаясь к своему радио-нейрокомплексу мне удавалось немного передохнуть.

Вообще хоть я и разгрузил себя путём отправки по всему союзу пропагандистских бригад и чрезвычайно мотивированных комсомольских лекторов, всё равно мне лично приходилось следить за множеством нейрообразов, которе то и дело пытались уйти то в одну, то в другую крайность. Хорошо ещё что Лидер родного государства реципиента после того как я вручил ему нейроусилитель, стал лично участвовать в проводимой государством политике. Принимать решения, порой довольно жёсткие и следить за их выполнением, не просто мягко журить виноватых и бесконечно переносить сроки исполнения. В частности то вылилось в несколько громких новостных репортажей об “утрате доверия” некоторыми партийными лидерами и даже показательными расстрелами так называемых “предателей страны, идеалов социализма и принципов коммунизма”. Наверное, вся страна сидела раскрыв рот у экранов телевизора когда на прямой трансляции внепланового заседания политбюро были названы фамилии из тех что у всех на слуху, а затем солдатами кремлёвского полка эти самые носители фамилий выведены из зала. Но ещё больший шок все испытали когда на следующий день после заседания в “Правде” были опубликованы списки расстрелянных.