Чтение онлайн

— Да и отказался уже Валицкий от своих первоначальных показаний, — сказал мне Александров, посматривая на женщину за столом. — Признался, что хотел ввести следствие в заблуждение. Но… это проверят. А вот я рассчитываю получить за то задержание премию. Или хотя бы грамоту и галочку в послужной список. Майорская звезда уже на подходе. А подполковника мне сразу не дадут. Так что премия — это в лучшем случае.

Я увидел на лице Сергея Андреевича ухмылку. Отметил, что капитан нетерпеливо постукивал по портфелю пальцем. Лишь сейчас сообразил, что милиционер явился сюда не для разговора со мной — по другим делам. И теперь Александров чего-то ждал. Или кого-то.

— Обидно, — сказал Сергей Андреевич. — Поймал серийника, а его дело дали не мне. Да ещё и подозрениями измучили. Идёт служебное расследование, между прочим. Не нравится им, видите ли, что я хожу по вечерам с оружием. А как ещё мне проверять сигналы граждан? Безоружным против бандитов с молотками идти? Или бросаться на них с кулаками? Нет в жизни справедливости. Да!..

Он повернулся ко мне.

— Я ведь вам, Александр Иванович, ещё не сказал самое главное! Всё. Написал признательные показания ваш заведующий кафедрой. Как только ему зачитали показания Альбины Александровны — будто стержень из гражданина Валицкого вытянули. Признался он в двух убийствах женщин осенью. И ещё сознался в пяти изнасилованиях — неожиданно даже для нас.

Капитан покачал головой.

— А ведь мы те случаи и не связывали в серию, — сказал он. — Скажу вам по секрету, Александр Иванович: наше начальство не любит… серии. Нападения на женщин случились в разных районах города в прошлом и позапрошлом году. О паре дел я сегодня услышал впервые — от коллег. Одна его жертва даже заявление не написала. Будем выяснять. Что интересно, у нас было описание преступника!

Сергей Андреевич хмыкнул.

— Летом у него случилась осечка. В Сельском районе. Бойкая там девица ему попалась — легкоатлетка, призёрша городских соревнований. И не из пугливых. Сама насильника отлупила — Валицкий еле сбежал. Завтра гражданка явится для опознания преступника. Уже пригласили её. Кроме того, мы подняли старые ориентировки. Она его неплохо тогда описала — один в один гражданин Валицкий получился. Как не опознали? М-да.

Александров пригладил усы.

— После неудачи с той гражданкой Валицкий и взялся за молоток, — сказал он. — Заявил сегодня, что они сами во всём виноваты. Нет, не так. «Она сама во всём виновата» — вот его точные слова. Обо всех своих жертвах он говорил, как об одной женщине. Он и в лицо-то своих жертв не помнит — только места, где на них нападал. Вот таки дела. Мужики сказали: с головой у него… беда.

Сергей Андреевич постучал пальцем по виску. Снова блеснули седые волоски. Я удивился, что не замечал их раньше — ни когда беседовал с капитаном в отделении милиции, ни на улице, около университета (не засеребрилась его седина и в свете фонаря — в субботу вечером).

— Ну, а что касается того медальона…

Александров посмотрел мне в лицо.

— Александр Иванович, пока это закрытая информация, но вам я её сообщу, — сказал он. — Гражданин Валицкий Роман Георгиевич чистосердечно признался в убийстве гражданина Александра Захаровича Нежина, отца Альбины Александровны, совершённом в июне тысяча девятьсот шестьдесят третьего года. Не стал отпираться, когда ему зачитали показания Альбины Александровны о том медальоне.

Капитан прикоснулся к усам. Я присмотрелся, но седых волос в них не увидел. Вспомнил, что в прошлой жизни у меня седина первым делом появилась именно на лице (потому после сорока и не отращивал ни усы, ни бороду — надеялся выглядеть молодым).

— Гражданин Валицкий описал способ убийства. Рассказал, где спрятал тело, и как избавился от мотоцикла жертвы. Изобретательный, надо признать, гражданин! Без его признания доказать убийство Александра Нежина было бы сложно, почти невозможно. Мотивом для совершения преступления гражданин Валицкий назвал зависть к семейному счастью друга и чувства, которые испытывал к жене своей жертвы — как он надеялся, не безответные.

Александров замолчал — потёр пальцем царапину на ручке портфеля. Хмурил брови, словно прокручивал в голове не самые приятные мысли и воспоминания. Но со мной Сергей Андреевич поделиться ими не решился — он покачал головой, будто ответил на собственный незаданный вслух вопрос.

— Большего я вам, Александр Иванович, пока не скажу, — произнёс Александров. — Да и не знаю всех подробностей. Валицкий ответит за свои преступления по всей строгости советского закона — не сомневайтесь. А что касается убийства Александра Нежина… Сами решайте, сообщать ли эту новость его семье… сейчас. Тело гражданина Нежина пока не нашли. Группа выедет на местность только послезавтра: возникли проблемы с транспортом… опять.

Сергей Андреевич дёрнул плечом, будто отогнал воспоминания о работе. Бросил взгляд на стену, где незаметно глазу отсчитывали минуты большие чёрные стрелки на часах. Поёрзал — будто устал ждать и подумывал снова прогуляться до сидевшей за столом женщины в белом халате.

— Но всё же мне кажется…

Александров замолчал. Улыбнулся. Он будто порадовался выглянувшему из-за туч солнцу.

Я проследил за его взглядом. Солнце не заметил. Зато увидел спешившую к нам Дарью Степановну Кирову.

Дарья Степановна явилась к нам в том самом образе, в котором я видел её, очнувшись после прогулки по Пушкинскому парку: невысокая, худая, укутанная в белый халат, уставшая, но с улыбкой на лице. Александров рванул ей навстречу, на ходу вынимал из портфеля газетный свёрток. Кирова помахала мне рукой — я отвесил ей поклон. Приняла из рук капитана милиции свёрток, проковыряла в газете дыру. Поднесла подношение Александрова к лицу, принюхалась — изобразила на лице восторг. Сергей Андреевич при виде её реакции на подарок едва ли не захлопал в ладоши от радости. Сейчас он как никогда походил не на грозного стража порядка, а на немного рассеянного и стеснительного доктора Ватсона из фильма.

Я рассматривал Александрова и Кирову и думал о том, что в прошлой реальности (в той, где Зареченский каннибал прожил в своём доме до девяностых годов) они не встретились. Дарья Семёновна, скорее всего, не выбралась из погреба — живая. Альбина Нежина в моей прошлой жизни тоже не дожила до сегодняшнего дня, как и Света Пимочкина. А вот Сан Саныч Кузин почти наверняка умер примерно в этих же числах марта — я в этом почти не сомневался. Тамара Нежина тогда осталась без дочери, без любовника. Хотя… без любовника она побыла не долго — Роман Георгиевич, наверняка, сумел его заменить (в том, теперь уже кажущемся мне невероятным, будущем). И прожила Тамара Нежина остаток жизни в компании убийцы её мужа.

Парочка (Сергей и Даша) постояла в десятке шагов от меня, пошушукалась (со своего места я не разобрал ни слова). Пару раз взглянули в мою сторону — сделал вид, что не заметил их взгляды. Но я отметил, что Александров и Кирова — именно «пара»: со стороны они смотрелись, как супруги (ещё не успевшие поднадоесть друг другу). Дарья Степановна поправила капитану воротник рубашки, потёрла пальцем рукав его плаща (должно быть, стряхнула грязь). Александров склонился к её уху, что-то шепнул. Даша рассмеялась. Покосилась на сидевшую за столом женщину (щёки Кировой вдруг порозовели, будто от смущения). Ко мне доктор не подошла. Но махнула мне на прощанье рукой. Поспешила работать — капитан милиции направился в мою сторону.

— С Дарьей Степановной Кировой я познакомился в сентябре прошлого года, — произнёс Сергей Андреевич, вновь усевшись на стул рядом со мной. — Когда вёл дело Рихарда Жидкова. Навещал Дарью Степановну в больнице. Сперва, по служебной надобности. Потом дело Жидкова у меня отобрали. Но я не перестал ездить в больницу к Кировой. Как думал — из жалости. Но потом…

Александров улыбнулся.

— Потом навещал Дашу, потому что хотел видеть её снова и снова. Дни напролёт думал только о ней. Такого со мной раньше не случалось. Понял, что втрескался, как зелёный пацан. Да и она… не возражала против моих посещений, когда немного пришла в себя после тех событий. Ёлки-моталки, как же я мечтал оторвать этому Жидкову руки и ноги! И всё ещё мечтаю. Как только вспомню её… тогда…