Чтение онлайн

— Что ты задумал?

— Видишь ли, Зенобия, война с Аквилояией исто­щила мое королевство. Конан, собака, содрал с меня огромную контрибуцию! Сам я, как ты знаешь, два ме­сяца провел в аквилонском плену. Затем были неуро­жай и голод. Только Немедия стала подниматься на ноги, как появился проклятый карлик… В общем, каз­на моя сейчас пуста и, сама понимаешь, такое положе­ние недостойно не мединского монарха. С другой сто­роны, за свою бурную жизнь твой муженек нажил себе великое множество влиятельных и состоятельнътх, — с выражением произнес Тараск, — врагов. Каждый из них не поскупился бы ради одной лишь возможности вздернуть на дыбу Конана-киммерийца.

— На что ты намекаешь? — в гневе воскликнула ко­ролева.

— Ни на что я не «намекаю», — лениво отозвался Тараск. — А говорю открыто: да, я намерен продать твоего Конана кому-нибудь из старых недругов, кто окажется пощедрее! Не правда ли, гениально: и варвар исчезнет из моей жизни, и золото в казне Немедии по­явится!

Зенобия побледнела от ужаса.

— Ты… ты… ты чудовище, — наконец вымолвила она. — Любой подлый стигиец — образец честности и благородства в сравнении с тобой! Митра покарает тебя, негодяй!

Тараск расхохотался: душевные муки бывшей на-ложвицы доставляли ему удовольствие.

— Но постой, — сказала Зенобия, взяв себя в руки, — если ты решил продать Кокана, почему бы тебе не по­просить золото Аквилонии? Мы готовы выкупить свое­го короля! Мы — богатая страна!

— Мы? Ты, верно, все еще считаешь себя аквилон-ской королевой, а, драгоценная Зенобия? Кто в Таран-тии станет слушать тебя, немедийку?! Тебя и раньше не любили, а теперь будут говорить, что это ты продала Конана в мой плен!

—  Лжешь, вероломная скотина! Аквшюнцы любят в ценят меня. Однако выкуп за Конана последует и без моих слов, я в этом уверена!

— Ой ли? Старый Публио, ваш канцлер, весьма прижимист. Да и граф Троцеро Пуантенский тоже любит золото. Неужто они расстанутся с ним, чтобы снова лицезреть на Рубиновом Троне свирепую рожу северного варвара?!

— Не тебе судить о наших подданных, Тараск, — гордо вскинув голову, молвила Зенобия. — Возможно, у тебя плохие вельможи. Но Кован, не в пример тебе, знает толк в людях. Аквшюнцы верны ему. Троцсро и Публио не поскупятся, чтобы вызволить своего короля! Сколько ты хочешь?

Тараск снова рассмеялся.

— Ты принимаешь меня за полного идиота, да?! Как будто я не знаю, что Конан, как только окажется среди своих, тотчас соберет огромную армию, разграбит Не­медию и отберет у меня и золото, и власть, и жизнь!

— Он обязательно сделает это, клянусь Митрой! — не сдержавшись, воскликнула королева.

— Не сомневаюсь. Поэтому я продам Конана не друзьям, но злейшим врагам, — растягивая слова, со значенном произнес Тараск. — Знаешь ли ты шаха Рус-там-Мамеда, бывшего сатрапа города Акита? Конан со своей бандой зуагиров в свое время перерезал всю его семью, всех его воинов, всех слуг. Шах Рустам-Мамед чудом остался жив; меч Конана проделал кровавый след ва его теле — правая рука шаха покоится на дне реки Ильбарс… Лишенный милостей короля Ездигера, Рустам-Мамед вынужден был бежать из ТУрана. Сегод­ня, проезжая к своему дворцу, я случайно заметил зеле­ный стяг шаха на одном из домов. Шах в Бел ьпсрусе; я ухе послал за ни м. Не знаю, что он делает в моей сто­лице — знаюЮяько, что он сказочно богат! Думаю, мы сумеем договориться. Восточные владыки црвдры, когда речь Заходит о щю^ной мести. И особенно изо-брегательны в пытках Так «по будь уверена: твой Конан уафетсыертыогероя! ' '• '"':>-• – ^

С последними слошшд короля мужество оставило Зенобию. Она повалилась ва мраморный поя перед Троном Дракона. Неудержимые слезы хлынуян из ее ПК».

— Нет! Прошу тебя! Ради Митры, не делай Этого! Ты получишь все золото Лквнлоннн, толирЬ не делай этого! Отошли прочь Рустам-Мамеда! Койиш должен жить!…

— Встань, — жестоко сказал Тараек; — Тебе еще предстоит узнать свою участь. Прежде, чем стать коро­левой Аквияовня, ты была наложницей V королевском гареме Бельверуса. Король Нимед, мой предшествен­ник, и я не уделяли тебе должного внимания. Ты доста­лась Конану, превратившись во врага нашей родины. Но теперь я исправлю свою ошибку. Ты вновь отпра­вишься в мой гарем; я сумею оценить твои достоинства. Пока карлик властвовал здесь, мне, сама понимаешь, было не до женщин. Теперь другие времена!

Онемев от ужаса, Зенобия внимала человеку, похот­ливо взиравшему на нее с драконьего трона. Тараск громко хлопнул в ладоши. Из-за портьеры появилась новая фигура. Человек был тощ и безобразен; зеленая хламида укрывала его скелетообразное тело до самых ступней. Кожа на лице была подобна высушенному пергаменту. Увидев распростертую на полу королеву, человечек зловеще оскалтшся. Зенобия же смотрела на него как на призрак канувшего в лету кошмара; ее пре­красные черные волосы зашевелились на голове, слов­но пытались убежать от этого жуткого призрака…

— Входи смелее, почтенный, — сказал между тем Тараск и, обращаясь к Зенобии, добавил: — Позволь мне представить тебе почтенного Фу Чжин-Хуа. Он кмггаец. Долгие годы Фучин — так мы зовем его здесь, В Нзмефии, — работал помощником у достойнейшего мага ЯхЧиснга…

— Королева и я хорошо знакомы, — промямлил вы-СОКИЙ свистящий голос юаггайца.

— Кощатвой муж Конан прервал земной путь чаро­дея нз'Пайкаяга, — продолжал Тараск, — почтенный Фучин подался в Немедию. Мы сумели по достоинству оценить его способностями теперь наш гость с Востока служит плавным евнухом в королевском гареме. Ток это теперь, дорогая Зенобия, ты переходишь в полное его Ведение.

Это уже было слишком даже для такой неустраши­мой женщины, кве Зеаобия. Глаза ее закатились, и ко­ролева потеряла сознание. Тараск расхохотался: он дав­но ждал этой минуты. К рййсатистому хохоту короля прибавился и другой смех: визгливый, лающий смех кхитайца, стервятанком склонившегося над распро­стертым телом прекрасной каролевы. Тхутаертари, мя­тежная щшнцесса Слпяи» довито перебирала драгодонные камни, разбросанные по сундукам, коими была переполнена склепоподобная пещера — «сокровищни­ца Сета». Это были рубины и сапфиры, изумруды и бриллианты, платиновые и нефритовые статуэтки, ги­гантские слитки чистейшего червонного золота. Здесь, в этой зале, были сосредоточены сказочные богатства, награбленные стигийским жречеством за долгие тыся­челетия; их с лихвой хватило бы, чтобы купить десяток королевств к северу от Стикса. Иные камни заключали в себе, кроме денежной, еще и особую магическую силу, и Тхутмертари, как истинный знаток предмета, тщательно выбирала их, заботливо и аккуратно укладывая в небольшой сафьяновый мешочек.

У дверей сокровищницы стоял коренастый черно-бородый слуга-шемит. Он со всевозрастающим страхом! поглядывал на принцессу, нависшую над несметными! богатствами. О, теперь она ничем не напоминала ту изможденную, одетую в лохмотья старуху, что предстала! несколько часов назад пред ликом Величайшего. Теперь это была цветущая двадцатилетняя красавица с длинными вьющимися золотистыми волосами, ослепи­тельно блестевшими в тусклом свете змеевидных бра. Правильные, словно срисованные с ликов прекрасней­ших богинь, черты лица дышали силой и могуществом. Прозрачная белая туника не скрывала, а, скорее, обна­жала божественное, слегка тронутое загаром, молодое тело. Но похотливые мысли даже не осмеливались за­бираться в голову слуги, ибо он хорошо знал, КТО стоит перед ним.

Закончив осмотр драгоценностей, Тхутмертари резко повернулась к слуге.

— Свет Сторора поведал мне, что киммериец сейчас находится в Бельверусе, — сказала она. — Мои приго­товления закончены; я отправляюсь немедля.

— Велишь седлать верблюдов или на колеснице по­едешь, принцесса? — осведомился слуга. Ответ краса­вицы заставил его в немом страхе вжаться в черную стену.

— Верблюды? Колесница? — презрительно рассме­ялась Тхутмертари. — Нет, я отправлюсь к цели через самые челюсти Аца, через бушующие огненные моря