Чтение онлайн

В романе Ромера могила Моканны находится в «Хорассе», в то время как рассказ Говарда начинается в «Хорадже» — в плане рассказа это место именуется «Хораспар». Сюжет рассказа Говарда, вероятно, основан на материалах по истории Месопотамии, которые он в то время изучал. Появление Бёлит (ассирийское имя) в «Королеве Черного побережья» уже указывает на интерес Говарда к этой теме, которая нашла свое окончательное выражение в рассказе 1932 г. «Дом Арабу».

Как и в случае с «Королевой Черного побережья», в «Черном колоссе» предполагались несколько сцен истязаний. В плане рассказа Говард пишет, что Ясмела «сорвала с самой красивой служанки одежду и растянула плачущую девушку на алтаре, но ей не хватило смелости или жестокости принести ее в жертву», а в первом черновике он написал: «Каждый день ее рождения, до двадцати лет, Ясмелу укладывали на колени статуи в храме Иштар, и жрица секла ее розгами, чтобы научить смирению перед богиней».

Даже в опубликованной версии рассказ содержит немало сексуальных намеков, от слов Хотана «Я научу тебя древнему забытому искусству удовольствия» до сомнений Ясмелы: «Мне не к лицу появляться перед святилищем одетой в шелка. Я приду нагой, на коленях, как полагается молящейся, чтобы Митра не счел, будто мне недостает покорности». Что касается завершения рассказа, то Говард сам комментировал его в письме Тевису Клайду Смиту:

За прошедшие годы мои герои перестали быть столь высокоморальными. Один из моих последних проданных рассказов заканчивается сексуальным сношением вместо обычной резни, Мой меченосец хватает принцессу —уже основательно потрепанную злодеем — и швыряет ее на алтарь забытых богов, в то время как снаружи идет сражение и бойня, и в сумерках на происходящее взирают останки злодея, пригвожденного к стене героем. Не знаю, насколько понравится читателям, помогу побиться о заклад, что некоторым понравится. У среднего человека есть тайное желание быть развязным пьяным убийцей, насильником и головорезом. (Говард — Т. К. Смиту, примерно декабрь 1932, не опубликовано.)

Интересно отметить, что в первом варианте рассказ заканчивается иначе:

Несколько мгновений он держал ее в объятиях, потом оттолкнул.

«Демоны Крома! — проворчал он.— Сегодня погибли сорок с лишним тысяч человек, а я болтаюсь здесь, лаская хнычущую девчонку! Надень на себя что-нибудь, и убираемся отсюда. Дело не ждет».

Спорный вопрос, был ли сам Говард «средним человеком», но, когда он представил свой рассказ, у Райта, судя по всему, не появилось никаких нареканий по поводу сексуальных элементов, единственное замечание касалось длины рассказа, который он, вероятно, счел чересчур затянутым. Сам Говард сокращал рассказ с каждым очередным вариантом и согласился с требованием Райта. Но техасец, похоже, понимал, что сексуальные элементы помогают ему продавать рассказы о Конане. Судя по всему, Райт куда больше возражал против «сквернословия» в диалогах, чем против «вызывающих» сцен.

Следующие три рассказа о Конане, «Тени в лунном свете», «Сумерки Ксутала» и «Колодец черных демонов», были написаны именно в таком порядке — и с очень небольшим перерывом — между ноябрем и декабрем 1932 г. Во всех трех действуют скудно одетые женские персонажи, которых неумолимо влечет к киммерийцу. Все три были проданы немедленно. За исключением «Дочери ледяного исполина» и «Башни Слона», все предыдущие рассказы о Конане проходили в процессе своего создания через три или четыре редакции. В противоположность им, для новых рассказов потребовалось лишь по два варианта — черновик и окончательная версия. Продажа «Черного колосса» убедила Говарда, что качество и тщательное выписывание героев — не самые существенные черты, когда речь идет о продаже. Неудивительно, что «Черный колосс» стал первым рассказом о Конане, отраженным на обложке «Уэйрд тэйлз» в июньском номере 1933 г., за которым в сентябре последовали «Сумерки Ксутала» (опубликованный под названием «Ползучая тень»). Интересно отметить, что как на той, так и на другой обложке Конан не фигурирует, зато изображены героини, обнаженные настолько, насколько могла позволить цензура. «Колодец черных демонов» появился в следующем месяце, в то время как намного ее превосходящая «Королева Черного побережья» была опубликована лишь в выпуске за май 1934 г. Вероятно, не случайно Маргарет Брюндейдж, достигшая совершенства в изображении скудно одетых женщин, стала постоянным автором обложек «Уэйрд тэйлз» в 1933 г.

Из этих трех ничем не выделяющихся рассказов о Конане наиболее интересен «Сумерки Ксутала». Комментируя его в письме Кларку Эштону Смиту, Говард писал: «На самом деле он посвящен не только рубке на мечах, как можно было бы решить на основе аннотации». Основной сюжет рассказа — Конан и некая женщина находят уединенный остров, который населяют деградировавшие жители и злобная колдунья,— впоследствии был существенно обогащен и развит в рассказе «Гвозди с красными шляпками» (май 1935). Тема эта вызвала глубокий психологический резонанс в душе Говарда. Однако в конце 1932 г. Говард не готов еще отнестись к ней так, как она того заслуживала, и «Сумерки Ксутала» бледнеют в сравнении с будущим рассказом о Конане.

Если Говарду потребовалось всего два варианта, чтобы закончить несколько последних произведений, то рассказ «Сплошь негодяи в доме» — вероятнее всего, написанный в январе 1933 г.— сделал еще шаг в этом направлении. В январе 1934 г. Говард писал Кларку Эштону Смиту:

«Рад, что вам понравились «Сплошь негодяи в доме». Это один из тех рассказов, который словно писался сам собой. Я даже ни разу его не переписывал. Насколько помню, лишь стер и поменял в нем одно слово, а потом послал издателю. У меня просто раскалывалась голова, когда я писал первую половину, но, похоже, это никак не повлияло на работу. Жаль, мне не удается всегда писать с подобной же легкостью. Обычно я переписываю один или два раза даже мои истории о Конане, а все остальное перелопачиваю от начала до конца».

«Сплошь негодяи в доме» было последним рассказом о Конане, основанном на интересе Говарда к ассирийской истории. К этому времени он все больше интересовался историей и легендами американского Юго-Запада. Бран Мак-Морн, Тэрлоу О'Брайен, Кормак Мак-Арт и Кулл теперь принадлежали к литературному прошлому Говарда. За несколько коротких месяцев ему предстояло создать наиболее успешный с коммерческой точки зрения цикл — рассказы о Брекенридже Элкинсе, написанные в стиле вестерна-бурлеска. В апреле 1932 г. Говард уже писал Лавкрафту: «Я пытаюсь окутать мои родные края таинственной атмосферой, запечатленной на реалистичном фоне. «Ужас из кургана» в последних «Уэйрд тэйлз» — слабая попытка подобного рода». Затем появились «Человек на земле» и «Сердце старого Гарфилда», где фон американского Запада смешивается с фантастикой.

В декабре 1932 г. Говард вступил в переписку с Огастом В. Дерлетом, писавшим как фантастические рассказы, так и провинциальную литературу, и оба вскоре начали обмениваться историями и традициями родных краев. В письме, датированном 29 декабря 1932 г., Говард спрашивал Дерлета: «Вы наверняка слышали о Квана Паркере, великом вожде команчей, сыне Пета Ноконы и Синтии Энн Паркер?» Дерлет, вероятно, не слышал, и попросил Говарда рассказать эту историю. Говард, как и большинство техасцев, был с ней знаком, но тем не менее ему потребовались дополнительные сведения, прежде чем ответить. В длинном письме Дерлету, в частности, говорится:

В 1836 году, когда техасцы сражались за свою свободу, команчи особенно смело нападали на разбросанные, поселения, и во время одного из таких нападений пал форт Паркер. Несколько сотен команчей и кайова буквально стерли его с лица земли, вместе с большей частью обитателей... Форт Паркер ушел в забвение, и среди захваченных в плен женщин и детей оказались Синтия Энн Паркер, девяти лет, и ее шестилетний брат Джон.

Их захватили разные кланы. Джон был воспитан как индеец, но никогда не забывал свои белые корни. При виде молодой мексиканской девушки, донны Хуаниты Эспинозы, в плену среди краснокожих пробудилось спящее наследие его предков. Он бежал из племени, забрав ее с собой, и они поженились...

Вероятно, именно в истории Синтии Энн и Джона Говард нашел вдохновение для следующего рассказа о Конане, «Долина пропавших женщин» (написанном примерно в феврале 1933 г.). В этом рассказе говорится, что Конан несколько месяцев жил среди африканских племен, вернее, их эквивалента Хайборийской эры. В деревне Баджудж он обнаруживает белую пленницу, Ливию. Как и у Синтии Энн Паркер, у Ливии был брат — «Этим утром моего брата замучили и разрубили на части прямо на моих глазах» — и их захватило в плен враждебное племя. И точно так же, как при виде донны Эспинозы «пробудилось спящее наследие» в крови Джона, так и Ливия пробуждает похожие чувства у Конана: «Я не собака, чтобы оставить белую женщину в лапах чернокожего». С этого момента сюжеты расходятся. Конан успешно побеждает неубедительно описанного «черного демона», затем дает слово Ливии отправить ее обратно к ее народу, естественно, без обещаний на ней жениться.

Неудивительно, что рассказ продать не удалось. Если Говард и пытался втайне привнести свой растущий интерес к западным легендам в рассказы о Конане, то делал это чересчур утонченно: невозможно определить источник, не имея доступа к дополнительным документам. Убедительная история Синтии Энн и Джона Паркеров теряется среди не выглядящих серьезными сверхъестественных опасностей и склонности Ливии к наготе. Что касается расистского подтекста — хотя жестокий этноцентризм рассказа понятен, учитывая его происхождение с точки зрения англосаксонского поселенца девятнадцатого века, с заменой индейцев на негров, для современной аудитории это не слишком приятное чтение. Так или иначе, первое вторжение Говарда в американско-юго-западную версию Хайборийской эры оказалось неудачей, и прошел еще год, прежде чем он повторил попытку.