Чтение онлайн

Погасив огни, «Смельчак» ночью прошел мимо порта и, прежде чем взошло солнце, встал на якорь в небольшой бухте милях в двух от города. Бухту окружали болота, поросшие мангровыми лесами, пальмами и лианами. Здесь было полно змей и крокодилов. Заметить корабль было трудно — это место было знакомо Конану и давало ему приют в его пиратские дни.

Когда они проходили мимо города, мимо его могучих бастионов, то видели свет факелов и слышали глухие удары барабанов. Кораблей в порту было немного, не сравнить с Мессантией. Сила и слава стигийцев не покоились на морском могуществе. У них, конечно, были торговые суда и военные галеры, но мощь сухопутных войск была неизмеримо больше. Кроме того, большинство кораблей вообще не выходило в море и совершало рейсы вверх и вниз по великой реке Стикс.

Стигийцы были народом древним, угрюмым, загадочным, могучим и безжалостным. В старые времена их владения простирались далеко к северу от нынешней границы — в степи страны Шем, к нагорьям, которые населяют теперь жители Офира. Они граничили с древним Ахероном. Но Ахерон пал, и дикие предки гиборийцев, одетые в волчьи шкуры и рогатые шлемы, ринулись на юг и вытеснили из этих земель исконных хозяев. Стигийцы никогда не забывали об этом.

Целый день «Смельчак» простоял на якоре в маленькой бухте. Среди перепутанных ветвей порхали пестрые птицы и ползали искрящиеся змеи. Наконец, под вечер от борта отвалила лодка: наблюдатели заметили стигийского рыбака в плоскодонке.

Рыбак был доставлен на палубу «Смельчака» — длинный, тощий, с посеревшим от страха лицом; люди, схватившие его, слыли на стигийском побережье вурдалаками. На нем ничего не было, кроме шелковой набедренной повязки, — ведь в Стигии, впрочем, как и в Гиркании, даже рабы и нищие одеты в шелка, — да еще в лодке валялся плащ, чтобы не мерзнуть ночью. Рыбак упал на колени перед Конаном, ожидая мучительной смерти.

— Встань на ноги, старина, и перестань дрожать, — нетерпеливо сказал киммериец, не понимавший причины этого страха. — Никто тебя не обидит. Ты лучше скажи мне: не приходила ли в Кеми за последние несколько дней галера из Аргоса — такая черная и быстрая?

— Да, господин, — ответил рыбак. — Не далее, как вчера утром, из далекого путешествия на север вернулся жрец Тутотмес. Говорят, что он побывал в Мессантии.

— И что же он привез из Мессантии?

— К сожалению, мне неведомо, господин.

— А зачем он ходил в Мессантию? — не отставал Конан.

— И этого не ведаю, господин. Кто я такой, чтобы знать замыслы жрецов Сета? Могу сказать только о том, что видел сам или слышал от людей. Говорят, что дошло до нашей страны известие огромной важности, но что за известие — никто не знает. Зато все знают, что жрец Тутотмес сейчас же пустился в путь на своей черной галере. Теперь он вернулся, но что делал он в Аргосе и с каким грузом вернулся, опять же никто не знает, даже моряки с галеры. Люди болтают, что он поссорился с Тот-Амоном, верховным жрецом Сета, что живет в Луксуре, и что он собирает силы, чтобы свергнуть Величайшего. Кто я такой, чтобы знать это? Когда жрецы враждуют, простой человек должен лежать, как малая песчинка, надеясь, что его не затопчут.

Конан даже скривился от таких рабских рассуждений и обратился к своей команде:

— Я один пойду в Кеми и разыщу этого вора Тутотмеса. Этого человека стерегите, но не обижайте. Кром и дьяволы, да перестаньте вы завывать! Или вы думаете, что мы можем войти в порт и взять город приступом? Я пойду один.

Смирив недовольство, он снял свои латы и переоделся в простую одежду рыбака, взял его сандалии и головную повязку. Но не забыл захватить короткий кинжал. Простолюдины в Стигии не имели права носить оружие, а короткий плащ не мог скрыть богатырского меча киммерийца. Гигантский нож был оружием диких племен пустыни, живших к югу от Стигии, — широкое, тяжелое лезвие из отличной стали, острое, как бритва, и достаточно длинное, чтобы выпустить человеку кишки.

Потом, оставив рыбака под охраной пиратов, он спрыгнул в его лодку.

— Ждите меня до утра, — сказал он. — Если до этого времени я не вернусь — значит, не вернусь вовсе. Тогда быстро уходите на юг, в ваши родные края.

Негры подняли жалобный вопль, но король, высунув голову из-за борта, выругался и восстановил тишину. Потом опустился на дно лодки, взял весла и помчался по волнам с такой скоростью, о которой не мог и мечтать прежний владелец.

Порт Кеми лежал между двумя выходящими в море полосками суши. Конан обогнул южный мыс в такое время, когда стражники могли видеть лодку и рыбака, но хорошенько рассмотреть были уже не в состоянии из-за темноты. Незамеченным он проскользнул между черными боевыми галерами, стоявшими на рейде, и подплыл к массивным каменным ступеням. Лодку он привязал к железному кольцу, и она затерялась среди множества подобных суденышек. Ничего с ней не сделается, приглянуться она может только рыбаку же, а рыбаки не воруют друг у друга.

Когда он поднимался по длинной лестнице, обходя факелы, которые через каждые несколько шагов горели над плещущейся водой, на него бросили лишь несколько равнодушных взглядов. Рыбак вернулся с пустыми руками, обычное дело. Правда, держался он слишком прямо и уверенно для бедняка, но шел быстро, а народ в Стигии не склонен к излишней наблюдательности.

Сложением он не слишком отличался от стигийских воинов, его загорелая кожа была такой же темной, черные волосы, перехваченные обручем из меди, были так же подстрижены над самыми бровями. Отличала его только походка, чужеземные черты лица да голубые глаза.

Но игра была опасной, долго быть незамеченным ему не удастся. Кеми — это не гиборийский порт, где полным-полно людей из самых разных стран. Единственными чужеземцами здесь были негры да рабы из страны Шем, а киммериец походил на них еще меньше, чем сами стигийцы. Чужеземцы вообще не были желанными гостями в городах Стигии: здесь терпели только посланников и доверенных купцов — да и тем предписывалось покидать сушу до захода солнца. К тому же в это время в порту не было ни одного гиборийского корабля. Какая-то непонятная тревога охватила город, какое-то напряжение чувствовал Конан своим первобытным чутьем.

Печальная участь ждет его в случае разоблачения. Могут убить сразу, просто как чужака, но если кто-нибудь признает в нем Амру, опустошавшего огнем и мечом побережья… Холод пробежал по спине. Врагов в человеческом обличье он не боялся. Но сейчас он был в стране магов. Говорили, что Старый Змей, изгнанный из гиборийских земель, скрывается где-то здесь в потаенных храмах, где совершаются ужасные и загадочные обряды.

Город этот не походил на гиборийские города — здесь не горели фонари, не прогуливались люди с песнями и смехом, торговцы не зазывали прохожих в свои лавки и магазинчики.

Здесь лавки закрывались с наступлением сумерек, а единственным источником света были факелы, воткнутые в стены на большом расстоянии друг от друга. И прохожих было немного, и становилось их все меньше, и спешили они в молчании. Печальной и неестественной казалась Конану эта картина — молчаливые люди, их поспешный шаг, толстые стены по обеим сторонам улицы. Было в стигийской архитектуре что-то угнетающее.

Светильники горели только в верхних этажах домов. Конан знал, что большинство жителей предпочитает спать на плоских крышах, под открытым небом, среди пальм в искусственных садах. Откуда-то доносилась непривычная музыка. Время от времени проезжала по каменным плитам бронзовая колесница, и можно было увидеть вельможу с орлиным профилем в шелковом плаще и со знаком Змея на золотом обруче, охватывающем гриву волос, и обнаженного возницу, старающегося удержать диких стигийских жеребцов.