Чтение онлайн

На палубе «Петрела» Зароно с болезненным ужасом наблюдал, как стигиец творил магию. Неподвижный, как пыльная мумия, маг сидел на корточках перед аппаратом, который он собрал, когда карак приблизился к «Сиа Куин». Он состоял из маленького конического кристалла светло-серого цвета, венчавшего низкий алтарь черного дерева. Алтарь казался очень древним. Когда-то он был искусно украшен, теперь же от украшения остались только обнаженные человечки, убегающие от огромного змея. Глаза змея прежде были двумя опалами, но один выпал.

В ответ на тихие заклинания Менкара кристаллический конус вспыхнул призрачным светом. Вокруг него образовался нимб пульсирующего изумрудного сияния, осветивший резкие черты мага.

Когда нимб зеленого цвета пульсировал достаточно сильно, маг поставил перед лицом зеркало из черного металла в оправе из сплетенных чудовищ. С возрастающим ужасом смотрел Зароно, как изумрудное сияние растекалось по поверхности зеркала и затем отразилось на далекой палубе «Сиа Куин», как бы связывая оба корабля. Что-то происходило на каравелле, хотя Зароно из-за расстояния не мог рассмотреть, что именно.

Потеряв управление, «Сиа Куин» сбилась с курса и легла в дрейф. Зароно сбоку подвел свой карак. Стигиец вышел из состояния транса и мрачно стоял у перил. Его темные черты были цвета темного полотна, и холодный пот выступил на бесстрастном лице.

— Я выдохся, — сказал Менкара. — Это колдовство доводит мага до предела. И все же это не великая магия, с ней легко бороться, если знаешь как. Но вот те дурачки слишком мало думают о таких вещах. Идите, они совершенно безвредны для вас в течение часа.

— Они что, мертвы?

— Нет, просто приостановлена жизнедеятельность. Помогите мне дойти до каюты.

Зароно довел мага до каюты. Боцман принес алтарь с конусом.

Закрыв дверь каюты с магом, Зароно кружевным платком вытер пот со лба. Колдовство было великолепным, но это было страшное оружие. Он, Черный Зароно, куда больше любил звон шпаг, свист стрел из копий, удары ядер катапульты, треск бронзового тарана, входящего в борт корабля. За свою жизнь он совершил немало злодейств, но по крайней мере это были обычные человеческие грехи, не то что эти связи с темной и, возможно, неуправляемой силой неземного происхождения.

— Эрандо! — крикнул он коку. — Две бутылки самого крепкого вина, какое у нас есть в трюме.

Так была захвачена и вскоре погибла «Сиа Куин». Матросы с «Петрела» перешли на палубу и взяли застывшую фигуру девушки и перенесли ее на капитанский мостик к Зароно, затем обмотали мачты тряпьем и облили нефтью. После того как все вернулись на «Петрел», он быстро отчалил, а когда расстояние между судами стало безопасным, отряд лучников зажег стрелы и пустил их в «Сиа Куин». Через несколько минут вспыхнули груды тряпья. Один за другим с треском вспыхивали паруса, и черные лохмотья разлетались в стороны. Пламя охватило корабль, похоронив живые, но неподвижные фигуры.

«Петрел», подняв паруса, пошел в сторону побережья Схема, оставив позади себя пылающие обломки.

Со смотровой площадки своего карака Конан наблюдал столб дыма, отметивший гибель «Сиа Куин», и шептал молитвы суровому киммерийскому богу К рому. «Вестрел» лежал за горизонтом к северо-западу, невидимый с палубы «Петрела».

Со своего поста Конан видел катастрофу королевской яхты. Зачем Зароно остановился, чтобы уничтожить корабль своей страны? Конан даже не мог предположить. За этим, думал он, должно быть нечто большее, чем похищение карты сокровищ и стремление пресечь ползущие слухи. Но могучий Конан давно научился откладывать в сторону вопросы, на которые не находил ответов, пока что-нибудь прольет на них свет.

Кто бы ни были неизвестные жертвы на каравелле, он отомстит за них.

Разрезая черными бортами пенившиеся волны, вспыхивающие алыми отблесками, «Петрел» свободно мчался на юго-запад, подгоняемый западным ветром. Далеко позади него и невидимый с его палубы, следовал за ним «Вестрел».

В каюте капитана на огромном стуле с серебряной спинкой, украшенной необработанными рубинами, развалился Зароно. Изысканный аромат шемитского вина наполнил обшитую деревянными панелями каюту. Качающаяся лампа, висевшая на цепях наверху, освещала колеблющимся светом приколотые к стенам между стоек пергаменты. Лучи искрились на алмазных рукоятках шпаг и тесаков, которые тоже служили украшением стен.

Зароно сидел мрачный, с закрытыми глазами, откинув голову так, что черные густые волосы рассыпались в беспорядке, — он был мертвецки пьян.

Когда в его дверь постучали, он слабым голосом пробормотал проклятие и разрешил войти. Появился Менкара со свертком в руке. Тощий маг посмотрел на распластанную фигуру корсара с явным неодобрением.

— Еще какое-нибудь колдовство? — икнув, пробормотал Зароно. — Неужели ты никогда не оставишь простого смертного насладиться вином, без того, чтобы не влезть своей постной рожей? Ну ладно, говори, зачем пришел.

Не обращая внимания на этот взрыв пьяной злобы, Менкара развернул карту на столе перед Зароно и показал костлявым пальцем на линии шифрованного письма, которым была начертана загадочная карта.

— Я размышлял над картой этого священника с тех пор, как мы ее получили, — сказал стигиец с неожиданным для его тихого и невыразительного голоса напряжением. — Береговая линия, показанная здесь, очевидно, южная Стигия. Хотя язык мне незнаком, оказалось, что некоторые знаки мне мучительно знакомы. Я мучаюсь, расшифровывая надпись, а вы сидите здесь, напившись, как кретин.

Зароно вспыхнул и стал подниматься, держась рукой за эфес шпаги. Но Менкара поднял руку, останавливая его.

— Владей своими чувствами, человек. Дело чрезвычайной важности. Слушай же, с помощью магии я изучил сравнительные языки, и я знаю, что древний валусианский язык, подобно древним стигийскому и ачеронскому языкам, основывается на алфавите, каждый знак которого обозначает звук. Поскольку определенные части карты показывают страны, которые мы знаем как Схем и Стигию с городами Асгалун и Кхеми, мне удалось определить значения некоторых букв в надписи, где они, как можно догадаться, означают названия этих мест. Другие надписи являются названиями таких исчезнувших городов, как Камула и Пифон.

Музыка этих дьявольски-призрачных названий привела Зароно в трепет. Нахмурившись, он наклонился вперед, чтобы лучше слышать.

— Таким образом, — продолжал Менкара, — освоившись с этим древним языком через символы, представляющие известные названия, мне удалось наконец расшифровать надпись возле этого острова, которого я раньше никогда не видел на карте.

Зароно вгляделся в точку на карте, отмеченную тощим пальцем Менкара.

— Мне он тоже неизвестен, продолжай.

— Я расшифровал надпись вокруг этого острова как что-то вроде Сиоджина-кисуа, что в переводе на зингаранский звучит как «то, что не имеет названия».