Чтение онлайн

Белиза и Тина, о которых все успели прочно забыть, видели, как Гальбро отстал от прочих и мешкал в зале, пока за вышедшими не закрылись тяжелые двери. Тогда он поспешил к камину и принялся осторожно шарить в еще теплившихся углях. Опустившись на колени, он долго и пристально вглядывался во что-то… Поднялся — и крадучись вышел из зала сквозь противоположную дверь.

— Гальбро… Что он нашел в очаге? — шепнула Тина.

Белиза пожала плечами, но и ей любопытство не давало покоя. Поднявшись со ступеней, она спустилась в пустой зал… Еще миг, и она стояла на коленях там же, где недавно стоял домоправитель, и увидела то же, что видел и он.

Это был пепел карты, брошенной киммерийцем в огонь. Он был готов при малейшем прикосновении рассыпаться в прах, но линии и обрывки надписей оставались еще различимы. Прочесть слова Белиза не сумела, но вполне рассмотрела картинку, где был изображен каменистый холм. Значки, расставленные вокруг, явно призваны были изображать густой лес. Что тут к чему — Белиза не особенно поняла, но, судя по поведению Гальбро, домоправитель распознал на рисунке урочище, показавшееся ему знакомым.

Девушка знала — Гальбро путешествовал в глубь страны куда дальше, чем кто-либо иной из обитателей крепости…

Спустившись с лестницы, Белиза остановилась при виде графа Валенсо — тот сидел в одиночестве и вертел в руках свою цепь. Белиза смотрела на дядю без любви, зато с немалой боязнью. Перемена, случившаяся с ним, потрясала. Казалось, граф полностью замкнулся в своем собственном мирке, где царили ужас и мрак, где не было места никаким человеческим чувствам…

Солнце, сменившее предрассветную бурю, лило полуденный жар на странно молчаливую крепость. Голоса внутри стен если и раздавались, то приглушенно, невнятно. Такая же дремотно-тягостная тишина царила и на берегу, где, разделенные несколькими сотнями ярдов песка, косились одна на другую две разбойные команды, вооруженные до зубов и исполненные взаимного подозрения. Далеко на рейде стояла «Кровавая рука», и горстка моряков на борту готова была немедленно поднять паруса при первом же признаке измены. Карак был козырной картой Строма, его лучшей гарантией от предательства подельников.

Конан проявил немалую дальновидность, сделав все, чтобы ни одна из сторон не устроила для другой засады в лесу. Но, по мнению Белизы, себя самого от вероломства спутников он совершенно не оградил. Он бодро ушел в лес, ведя с собой двоих капитанов и три десятка людей, и девушка мысленно с ним попрощалась. Снова увидеть его живым она не рассчитывала…

Когда Белиза обратилась к дяде, собственный голос показался ей напряженным и неестественно резким.

— Варвар повел капитанов в лес,— сказала она.— Они убьют его, когда дорвутся до золота. Но потом вернутся сюда, и что тогда будет с нами? Мы отправимся на корабль? Можно ли доверять Строму?..

Валенсо рассеянно покачал головой.

— Стром всех нас убьет, чтобы прикарманить нашу часть добычи… Однако Зароно шепнул мне на ухо: если мы поднимемся на борт «Кровавой руки», то лишь как ее хозяева. Он намерен позаботиться о том, чтобы отряд, который пошел за сокровищами, застигла в лесу ночь, так что им придется устроить стоянку. Тогда-то уж он найдет способ убить спящими людей Строма и его самого. После этого буканьеры прокрадутся обратно на берег. Перед самым рассветом я пошлю своих рыбаков вплавь к кораблю, и они захватят карак. Ни Стром, ни Конан о такой возможности не подумали. Зароно выйдет из леса со своими людьми и вместе с остальными буканьерами в темноте нападет на пиратов, а я выведу из крепости войско, чтобы довершить разгром. Без капитана пираты окажутся деморализованы, к тому же численность будет не на их стороне. Мы с Зароио легко их одолеем. И уплывем на корабле Строма, забрав все богатство…

У Белизы пересохло во рту.

— А я? — спросила она.

— Я обещал тебя Зароно,— резким тоном ответил граф.— Если бы не мое обещание, он не согласился бы забрать нас с собой.

— Я не пойду за него,— беспомощно выговорила Белиза.

— Пойдешь,— мрачно ответил Валенсо, и в его голосе не было ни тени сочувствия. Он поднял в руке золотую цепь так, что она блеснула в косом луче света, падавшего из окна,— Я, верно, обронил ее на песок,— пробормотал граф.— Вот, значит, как близко он подобрался… Он был на берегу…

— Ты не ронял цепь на песок, дядя,— сказала Белиза. Ее душа окаменела, утрачивая милосердие,— Ты ее нечаянным образом порвал прямо здесь, в этом зале. Вчера вечером, когда порол Тину. Уходя к себе, я видела, как она поблескивала на полу.

Валенсо вскинул глаза, посеревшее лицо перекосил страх.

Белиза верно истолковала немой вопрос в его расширенных глазах и горько рассмеялась.

— Да,— сказала она.— Твой черный человек. Он был здесь. В этом зале. Должно быть, нашел цепь на полу. Стража его не заметила, а ведь он подходил к самой твоей двери. Я видела, как он крался по верхнему коридору…

На какой-то миг ей показалось, что дядя вот сейчас упадет замертво, убитый нечеловеческим ужасом… Но он лишь откинулся в кресле, цепь со звоном упала на стол, вывалившись из безвольной руки.

— Прямо здесь!.. В моем доме!..— прошептал граф. — А я-то, дурак, думал отгородиться от него засовами и запорами! Надеялся, что вооруженная стража остановит его!.. Ни защититься, ни бегством спастись… У двери!.. У самой моей двери!..— Эта мысль придала новое измерение страху, снедавшему Валенсо,— Но почему он не вошел?! — завизжал граф и рванул кружева у горла, как будто они душили,— Почему не положил всему конец?.. Мне снилось, будто я просыпаюсь в темноте своей опочивальни — и вижу, как он сидит надо мной и голубой адский пламень играет кругом его рогатой головы… Почему он…

Но вспышка миновала, оставив трясущегося Валенсо совершенно без сил.

— Я понял,— выдохнул граф.— Он играет со мной, как кот с мышью… Убить меня прошлой ночью в моей комнате было бы слишком просто и милосердно. Он предпочел уничтожить корабль, на котором я думал спастись от него. Он убил жалкого пикта и украсил труп моей цепью, чтобы дикари возложили вину на меня… они ведь много раз видели эту цепь на моей шее…

Что у него на уме? Какая адская хитрость, какое порочное намерение, непостижимое для человеческого рассудка?..

— Кто он, этот черный человек? — напрямую спросила Белиза. По спине у нее весьма ощутимо гулял холодок.

— Демон, вызванный моей жадностью и вожделением! Демон, чье предназначение — вечно мучить меня!..— прошептал Валенсо.

Он положил руки на стол, распластав длинные тонкие пальцы, и уставился на племянницу глубоко запавшими, странно светящимися глазами, которые, казалось, были устремлены вовсе не на нее, но провидели впереди призрак ужасной и неотвратимой судьбы.

— В юности у меня был при дворе недруг,— начал Валенсо, больше про себя, нежели обращаясь к Белизе.— Могущественный человек, вставший между мной и предметом моих честолюбивых желаний… Неудержимо стремясь к богатству и власти, я призвал на помощь людей, прикосновенных к черным искусствам… Я обратился к темному магу, который по моей просьбе призвал демона из внешних бездн мироздания и придал ему человекоподобную материальность. Этот демон сокрушил и уничтожил моего недруга, я же стал велик и богат, и никто не смел заступить мне дорогу… Оставалось лишь обмануть моего демона и не воздать ему платы, назначаемой смертным, решившим поставить себе на службу кого-либо из черных.

Вновь пустив в ход свои тайные знания, маг перехитрил бездушное порождение тьмы и заточил моего демона в ад, где тот и остался бессильно выть,— навеки, как я полагал… Но, однажды придав демону человеческий облик, чародей уже не мог до конца разорвать его связь с вещественным миром и полностью перекрыть червоточину мироздания, допустившую его в эту вселенную.

Около года назад в Кордаве моих ушей достиг слух, будто темный маг, успевший превратиться в дряхлого старца, был убит в своем замке, причем на горле у него нашли отметины, оставленные пятерней демона. Тогда я понял, что черный вырвался из преисподней, где был заточен, а стало быть, мне тоже следует ждать его мести. И точно: однажды вечером я увидел его физиономию, ухмылявшуюся мне из потемок в большом зале моего родового замка…