Чтение онлайн

Я сокрушенно кивнул головой.

— Мужчина с мужчиной, — зачарованно сказала Галя, все еще не оправившись от потрясения. — Это же так противно!

— Да, ужасная гадость, — согласился я и пошел в холл к стойке портье.

— Так зачем же вы? — еще успела крикнуть мне вслед потрясенная Галя.

— Прямо сам удивляюсь, — ответил я, чуть обернувшись. Какая широкая душа у русской женщины! Сначала предложила себя незнакомцу в качестве игрушки на две недели, потом, когда выяснилось что он — отвратительный педераст, даже пожалела его и попыталась наставить на истинный путь…

Номер мой оказался не с видом на море, как я мечтал, а с видом на внутренний двор отеля с большим бассейном посередине. Слышались крики купающихся — взрослых и детей. Вся площадка вокруг бассейна была усеяна голыми телами.

Обстановка в номере была не шикарной. Кровать, тумбочка, зеркало и один стул… Не считая встроенного шкафа для одежды, естественно. Вот и все. Ни холодильника, ни телевизора. Телевизор-то ерунда, конечно. Бог с ним, а вот отсутствие холодильника летом в Испании — это шутка не из приятных…

Зато был балкон — довольно большой, с козырьком от солнца. А на балконе — столик и стул из белой пластмассы. Это почти самое главное здесь. Испания вообще живет на балконе, как и все южные страны. Достаточно посмотреть любой итальянский или грузинский фильм и становится ясно — балкон является центром южной жизни. На балконе ругаются и мирятся, занимаются любовью и выпивают…

Море действительно оказалось в пяти минутах ходьбы — прямо за поворотом. Авенида Америка — так называлась улица, которая вела от моего отеля к морю.

— Синьор, — обращались на каждом шагу молодые люди, завидев праздного туриста, и вручали рекламный проспект какого-нибудь питейного заведения. За те пять минут, что я прошел по Авенида Америка к морю, у меня в руке скопилось пять ярких бумажек, на которых зазывно приглашали посетить английский паб «Робин Гуд», малайский ресторан «Малибу», ночной клуб «Фигаро» и что-то еще…

«Подумаем», — сказал я про себя и выкинул бумажки в урну. Передо мной расстилалось море. И не какое-то там Черное или Каспийское, а самое настоящее Средиземное.

Я подошел к нему, черпая ботинками песок с пляжа. Разделся и вошел в воду. Здесь плавал Одиссей со своими товарищами. Где-то недалеко остров Калипсо, где прекрасная нимфа завлекала ахейских мужей… Тут плавал Христофор Колумб… Да мало ли кто еще…

Вода была очень соленая. Это вам не Черное море… Это соляной раствор. В купальниках на пляже только испанки и русские. Все остальные — с голой грудью, независимо от возраста. Сухонькие сморщенные мешочки престарелых француженок, огромные белые булки молодых немок, очаровательно смуглые бугорки итальянок…

Выбор женщин был огромен. Я не собирался предаваться безудержному разврату, но все же после первого взгляда, брошенного вокруг, стало ясно, что девственником я отсюда вряд ли вернусь…

«Ну вот, первое купание произошло. Я не утонул, и теперь можно для начала закругляться и пойти пить пиво», — сказал я себе.

Моя бабушка была немкой, и наверное, от нее я унаследовал страстную любовь к пиву. Хотя бабушка никогда его в рот не брала, как и вообще никаких напитков крепче кофе… Так что тут, вероятно, опосредованные гены.

В любой западной стране главная проблема — это проблема выбора. Нужно из тысячи предложений выбрать одно. В России слишком долго было наоборот. Главной проблемой в России всегда было найти. Тут уж было не до выбора…

В любом русском приморском городке, если ты хотел попить пива, нужно было найти то единственное место, где оно есть, это пиво. Неважно какое, неважно, что это за место. Оно в любом случае всегда было одно. И пиво было только одного сорта. А иногда оно вообще продавалось только членам профсоюза…

Так что проблему выбора русским еще предстоит оценить в полной мере, И постепенно осознать, что эта проблема не менее мучительна.

Я шел по улице в сторону отеля и пытался выбрать из двадцати кафе то, в котором я хочу выпить стакан пива. Попробуйте это сделать, если кафе почти одинаковые, и цены в них — тоже.

Тем более, что спокойно осмотреться и выбрать невозможно. Цены довольно высоки, посетителей мало, и поэтому, стоит тебе задержать шаг возле открытого кафе со столиками на улице, среди официантов начинается легкий ажиотаж. К тебе идут, тебе улыбаются скупой мужской улыбкой, тебе почтительно говорят: «Си, синьор» и отодвигают стул… Попробуйте, уйдите после этого. Наконец я приземлился за столиком в одном из заведений. Оно почему-то понравилось мне тем, что там на каждом столике стояли круглые красные лампы…

Тут я впервые столкнулся с языковым барьером. По английски испанская обслуга не говорит. Они не понимают, что это такой язык. Заслышав английскую речь, они растерянно улыбаются и говорят заученно, закатив миндалевидные глаза:

— Англез… Американо… О’кей.

На этом их представления об английском языке заканчиваются. Как, похоже, и обо всех других иностранных языках, исключая только французский. Потому что они непременно знают по французски два слова: «Мерси, месье»…

Итак, после долгих препирательств с официантом, мне удалось объяснить, что незнакомые ему слова «биер», «лагер» и «гервеза» означают напиток с пеной и в кружках… Он понял, просиял и притащил пиво.

— Вы не скучаете? — послышался рядом со мной голос, и я, подняв глаза, увидел Германа. Он был одет совсем по пляжному — в майке и коротких шортах. Его статная фигура отливала медью, он неплохо где-то уже успел загореть.

— Вы так и собираетесь скучать тут в одиночестве? — спросил он у меня, присаживаясь к столику.

— А что вам-то до этого? — ответил я и сам удивился нелюбезности своего ответа. А еще называю себя европейцем… Как стыдно. Человек ведь не виноват в том, что испытывает тягу к мужчинам. Ну, не хочешь ложиться с ним в постель — не ложись, сделай милость. Но и оскорблять его тоже не надо.

— Я видел, как вы отшили одну девушку на пороге гостиницы, — сказал Герман. — Что, девушки вам тоже не нравятся? Тогда — кто же? Неужели животные?

Я засмеялся. Этот парень стал мне импонировать.

— А вы чем занимаетесь? — спросил я его, разглядывая его фигуру титана.

— Я в торговле работаю, — небрежно ответил он, вглядываясь в стойку напротив, уставленную разными бутылочками. Потом он подозвал официанта и заказал себе лимонад в большом стакане.

— Только пива не пейте, — сказал я доверительно. — Оно тут ужасное.