Чтение онлайн

– Прекрати так барахтаться. Цепляйся за меня! – с таким успехом мы утонем вдвоём.

– Нога! Мне больно!

– Угомонись. Это судорога. Тяни ногу на себя.

– Я не могу ею пошевелить! Какое нахрен тяни на себя?! Я сейчас умру от боли!

– Угомонись, я сказал! Потерпи. Руки мне на плечи, и не топи меня. Сейчас на суше окажешься и всё пройдёт.

Тут лукавлю, конечно, отходняк будет приличный. Хватило в юности такого же эпизода. Удивительным образом не обосрался от страха. Но был на пути к этому.

Каким-то чудом, несмотря на поток отборных матов из Алиного рта, мне удаётся доплыть до суши. Перехватываю её на руки и вылезаю из воды.

– На сегодня лимит матов исчерпан. Давай вот так, тяни на себя ногу, – спустя нескончаемую, по ощущениям, минуту, она наконец-то выдыхает.

– Господи, спасибо

– Так-то он тут ни при чем, – насмешливо бросаю я, накидывая на Алю полотенце.

– Может, горячего кофе? – синхронно переводим взгляд на рядом стоящую Машу. – У меня есть в термосе.

– А покрепче ничего нет?

– Виски с колой?

– Давай без колы.

– Я не собираюсь пить, а с тобой и подавно, – сквозь зуба произносит эта мегера.

– Только со мной и можно пить, бестолочь. Это для согрева, а не напиться.

– Это ошибочное мнение. Алкоголь расширяет сосуды. Стало быть, тело отдаёт тепло, после минутного ощущения согрева. Так что..., – если бы не подошедшая Маша, словесный понос однозначно бы продолжился.

– Виски теплый. Норм?

– Да. Спасибо.

– У меня ещё полотенце есть. Давай принесу, – предлагает Маша.

– Давай.

– Я не буду пить, – упрямо произносит Аля, как только мы остаёмся вдвоём.

– Заткнись и пей, умная ты наша, – подношу бутылку к её рту. – Ещё бы с судорогой справилась и цены тебе не было.

– Это другое.

– Ага.

– С тобой пить опасно.

– Не волнуйся. Больше не буду покушаться на твою честь. Даже по-дружески.

– А что так? Разонравилась?

– Твоими молитвами, мои яйца отморожены, хрен найдешь теперь. Да и вдуй, походу, помер.

– Вдуй?

– Добрыня Никитич, пойдёт?

– А что, у Добрыни маленький скукоженный чижик? – вот уж ни за что бы ни сказал, что после всего, эта бестолочь будет ржать как лошадь. – Тогда уж был Добрыня, стал Геннадий, упокой его грешную вдующую душу.

– Рад тебя повеселить.

– Кость, держи полотенце. Я Маша, Костина бывшая, – да твою ж мать! – Соседка, – фух.

– Бывшая соседка? И все-таки наш умерший Геннадий, помер заслуженной смертью. Помянем, – отпивает глоток виски. И тут до меня доходит. Она ведь подслушивала разговор про "Марийку". И вот она тут. Вдобавок соседка. Да ты ж моя хорошая. Ну, поревнуй. Тебе полезно.

– Это Аля. Моя жена.

– Вы бы аккуратнее были, Аля. В такой воде придатки застудить на раз-два. Я так уже покупалась однажды. Шесть лет не могла забеременеть, – вот же...зараза. Взяла и наступила на больную мозоль.

– Не так страшно. Я детей не хочу. Мне достаточно нашего кота и Кости. Он тот ещё ребенок.

– Ну, ладно. Согревайтесь тут. Конная прогулка в силе?

– В силе, Аля? – перевожу на неё взгляд. – Маша управляющая конефермой, она организует нам прогулку за пределами фермы.

– Конечно, я за. Что может быть лучше лошадей?

– Ну, тогда до завтра. Приезжайте к двенадцати часам.

– Спасибо, Маш.

– Да я смотрю, у тебя патологическая тяга к соседкам, – не скрывая сарказма выдаёт Адольфовна. – Геннадий, упокой его грешную душу, справлялся-то раньше?

– На десять из пяти, – улыбаясь произношу я, продолжая массировать ее ногу. И тут во взгляде Али что-то меняется.

– Извини. Я тебя не поблагодарила. Если бы не ты, я бы точно от паники умерла. Спасибо.

– Ты зачем в воду полезла?

– Мне стало жарко.

– Или из-за того, что проснулась, а я с какой-то бабой, а не пускаю на тебя слюни?

– Мечтай, дружочек.

– Не ревнуй, подруженька.

– Я больше не хочу здесь находиться.

– Подсохнем и вернёмся.

Ей-богу, лучше бы не возвращались. Бывает какое-то нехорошее предчувствие. И вот оно цветёт во всей красе, когда возле забора мы замечаем ментовскую тачку.

– Господи, только не это! По-любому, они здесь из-за твоего деда и бабушки!

– Подозреваю, только из-за твоей бабки.

Я всякое ожидал, но точно не полный разгром столов. Гости, мягко говоря, удручены. Но это полбеды, настоящая беда заключается в взлохмаченной и грязной Изольде, рядом с которой стоит мент, и неприлично весёлом деде...

За всю свою жизнь только однажды я видела бабушку не при параде. Она серьезно слегла с пневмонией. Но даже тогда умудрялась приводить в порядок волосы и быть с макияжем. Сейчас же ее некогда белое платье приобрело все оттенки серого. Плюс одна лямка порвана. На ногах одна туфля. На шее и лице следы засохшей грязи. И это точно не столь любимая ею грязевая маска! А на голове вместо привычно идеально уложенных волос…лохматое нечто.

Но при этом она не выглядит как женщина, которая побывала, судя по всему, в драке. Она по-прежнему уверена в себе. И выражение лица такое, что еще немножко и она добьет своим взглядом мента.

– Как она умудряется в таком виде смотреть на всех как будто мы все говно обыкновенное, а она королевишна? – если бы не Костин голос, я бы так и стояла в ступоре.

– Это врожденная способность, – ловлю взглядом веселящегося Костиного деда и понимаю, что не спущу ему это с рук. – Я понимаю, что моя бабушка та еще стерва, но ввязываться с ней в драку это перебор даже для твоего деда!

– А чо это сразу мой дед? Может, ее кто-то другой взлохматил.

– Ну, конечно, кто-то другой.

В считанные секунды оказываюсь возле Вдуева старшего.

– Знаете что, вы меня разочаровали! Мужику ввязываться в драку с женщиной низко! Даже если эта женщина лютая стерва. Фу на вас! Еще и ментов вызвали.

– Мальвинушка, детка моя ненаглядная, я тут ни при чем. Драка была не со мной и ментов вызывал не я.

– А с кем? И кто?

– С Инессой, а ментов вызвал ее муж. Как ты не заметила столько побитого жирка? – поворачивает меня в сторону дома.