Чтение онлайн

– Выебана? Нет, сегодня никто не был выебан. Я это точно знаю, дети мои. Давайте мне пожрать, что ли, – в наглую присаживается за стол. Не знаю кто из них хуже. Моя бабка или он. Уеззжать надо отсюда. Причем срочно.

У дураков мысли сходятся. Как только мы садимся за стол, Костя протягивает мне свой телефон.

«Сегодня свалим отсюда. Возьму билеты на ночной рейс?»

Киваю как болванчик, не сдерживая улыбку. Вновь берет телефон и снова что-то пишет.

«Ты бы пошла, да переоделась. Дед пялится на твои сиськи»

Только сейчас понимаю, что действительно сорочка не для посторонних взглядов. Ничего не просвечивает, но в таком не сидят за столом, тем более со старым извращенцем. Пододвигаюсь к Косте и шепчу ему на ухо:

– Пусть смотрит.

На черта я это делаю, понятия не имею.

– Всем приятного аппетита, – перевожу взгляд на бабушку.

– Пизольда, это что за причеха такая? Тебя током йопнуло? – ой, блин. Валить. Срочно валить отсюда. Благо бабушке хватает ума не отвечать на очередную провокацию.

А мне не хватает выдержки не наброситься на еду. И тут Костя оказался прав. Совершенно неаппетитная с виду кровянка оказалась чем-то божественным. Рецепторы взорвались от невероятного вкуса. Она одновременно сладкая и соленая. Как такое возможно? О Боже. Чувство такое, словно я никогда не ела. Насытиться ею невозможно. Я снова ушла в астрал.

– Аля, ты случайно не беременна? – нехотя поднимаю взгляд на бабушку. – Ешь за пятерых.

– Вашими стараниями, нет. Это в ней живет маленькая жирная девочка, – тут же добавляет Костя. –Кушай, кушай, дорогая.

В любой другой раз я бы непременно взбесилась, но не сейчас, когда в руке кусок кровянки. Пофиг на всех. Потом похудею.

Каким-то чудом завтрак не заканчивается ни дракой, ни словесным поносом.

Надо отдать должное Косте. Купленные им джинсы сели на меня идеально. Зачем-то решаю снова сделать косу.

– Я готова.

– Ну раз готова. Пойдем, – берет меня за руку и выводит на улицу. – Тут минут двадцать пешком по лесу. Обувь не жмет?

– Удобные.

Хочу ли я кататься на лошадях? Однозначно нет. Но вот ведь гадство, хочу провести время наедине с Костей. Сама не могу себе объяснить, что это такое.

– Ты здесь провел все детство и юность?

– Ага.

– Ты почти не общаешься с матерью и тебя воспитывал, по сути, только дед?

– Ну, можно и так сказать.

– А папа?

– Он умер, когда мне было десять. Мать решила устраивать личную жизнь и уехала в столицу. Чего хмыкаешь?

– Потому что это странно. У меня все то же самое, за исключением того, что папа умер, когда мне было семь. Тебя воспитывал дед, меня бабушка.

– Даже не задумывался об этом. А ведь правда.

Кажется, мы впервые говорим абсолютно нормально. Без подколов на серьезные темы и как-то легко это получается. Как будто знакомы сто лет. Ловлю себя на мысли, что мне это нравится и прерываться совсем не хочется. Однако понимаю, что мы скоро придем к месту назначения.

– Кость?

– Оу?

– У тебя правда своя фирма?

– Правда.

– Так ты сам не работаешь?

– Работаю, конечно. У меня всего семь человек в фирме, а у женщин всегда что-то ломается. Это золотое дно. Сейчас, конечно, работаю меньше, но достаточно.

– У тебя в гостиной была какая-то штука. Ты что на ней делаешь?

– Штука, – усмехается в голос. – Корабли ручной работы. Хобби, которое переросло в заказы. Нехилые такие.

– Корабли?

– Ага.

Рукастый, обеспеченный и симпатичный. Ну и что с ним не так? Характер не скверный как у меня. Загадка века, блин.

– И сколько за это платят?

– Достаточно. Смотря какие заказы. В среднем по сто тысяч. Были и по триста косарей.

– Ты серьезно?! – резко останавливаюсь.

– Серьезнее не бывает. И налоги я за это не плачу, – поддевает кончик моего носа.

– Капец. А я за копейки в больнице батрачу. Все ну на фиг увольняюсь.

– Правильно. Мужик должен зарабатывать. А женщина быть просто красивой.

Неотрывно пялюсь на его губы и понимаю, что хочу, чтобы он меня поцеловал. Словно прочитав мои мысли, Костя подталкивает меня к дереву и совершенно точно намеренно меня дразнит, зарываясь рукой в косу.

– Красивая ты, Алька. Пиздец какая.

И все. От этой банальщины меня ведет как малолетку. Закрываю глаза как только он накрывает мои губы своими.

Замираю и, кажется, перестаю дышать, вцепившись пальцами в рукава его расстегнутой рубашки. Ловлю себя на мысли, что хочу касаться его своим телом. А этот гад как будто намеренно меня дразнит, едва касаясь губами. Ну и к черту. Подаюсь сама, открывая рот навстречу его губам. И этого хватает, чтобы Костя не только перестал проверять чудеса моей выдержки, но и сам слетел с тормозов.

Переместив одну ладонь на мою талию и вцепившись в нее пальцами, он вжимает меня в себя. Дежавю. Те же ощущения от жадных поцелуев на пьяную голову. Только проблема в том, что сейчас я трезвая.

И здравый смысл меня не останавливает от того, чтобы льнуть к нему как кошка, фактически требуя перехода в иную плоскость. Когда его ладонь перемещается на мою ягодицу, принимаясь ее мять, мне хочется взвыть в голос от того, что на мне не платье. На черта нам вообще сдались эти лошади?! Только я хочу оторваться от его губ, чтобы сказать об этом, как Костя сам отстраняется.

И нет, я еще не настолько одурманенная, чтобы не понять – на этом все. Сейчас я его ненавижу так же сильно, как когда он долбился в мои стены! На языке крутятся тысяча матов, а этот гад обводит меня насмешливым взглядом. Играть со мной вздумал?

– Что ты на меня так смотришь? – наконец произносит первым.

– Я думала, нам помешает какой-нибудь дятел, стучащий в дерево. А оказалось, дятел это ты.

– Я?

– Ну не я же, – свинья. Стоит и хохочет.

– Побойся Бога, Мальвина, это не романтично. А в душе я тот еще романтик, – трепло кукурузное.

– Да? Вот уж никогда бы ни подумала.

– Да и небезопасно это. С нашим анамнезом, тебя несомненно укусил бы клещ, повали я тебя на землю. Или муравей залез бы первый к тебе в трусы. Ну или какой-нибудь егерь пальнул мне в голую жопу пулю, приняв меня за животное.