Чтение онлайн

– Ну что вы, как мы смеем… – засуетилась Ческа.

Её отпустили, и она тут же бухнулась на колени, униженно кланяясь.

– Можно ли узнать, когда мой сын занимал у вас, и взглянуть на его расписки? – спросила она подобострастно, а я мысленно похвалила её за догадливость.

Правильно – прежде всего надо посмотреть расписки. Когда человека нет, всякий скажет, что покойник был ему должен.

Краем глаза я увидела, что Пинуччо уже скрылся в кустах, и подумала – не надо ли мне отправиться туда же. Осторожно положив ложку на край медного таза, я сделала шаг назад, потом ещё шаг…

– Вот расписки! – синьор Занха развернул перед Ческой бумажки, предусмотрительно не дав их ей в руки. – И, как видишь, чёрным по белому написано, что твой сын должен мне десять тысяч флоринов!

– Десять тысяч?! – взвизгнула синьора Ческа, впившись взглядом в расписки.

– И ни флорином меньше, – объявил синьор Занха, убирая расписки обратно в сумку. – Так что через три дня жду всю сумму. И никаких отсрочек.

Я сделала ещё шаг назад и нечаянно толкнула ногой пустые медные тазы, составленные стопкой и дожидавшиеся своей очереди быть наполненными апельсинами и оказаться над горящей жаровней. Тазы зазвенели, и все немедленно посмотрели на меня. В том числе и синьор Занха. Его красное хмурое и раздраженное лицо застыло, потом разгладилось, он прищурился, коснувшись указательным и большим пальцами уголков рта, и спросил:

– А это кто?

Синьора Ческа посмотрела на меня с такой ненавистью, будто это я была виновата в том, что её сынок задолжал кому-то деньги, и процедила сквозь зубы:

– Это вдова моего бедного сына, Аполлинария Фиоре.

– Красивое имя, – сказал синьор Занха и подбоченился.

Надо ли говорить, что мне это очень не понравилось, и я опять попятилась.

– Пожалуй, я заберу её, – синьор Занха махнул рукой своим слугам и указал на меня. – Чтобы время шло повеселее, пока не отдадите долг.

Сначала я подумала, что как-то неправильно поняла этот странный итальянский, но синьора Ческа выпалила:

– Простите долг – и забирайте её!

– Хо-хо-хо! – закатился от смеха синьор Занха. – Десять тысяч и за принцессу крови не дают.

– А она – не принцесса, – деловито заявила «матушка». – Она – комедиантка. Мой сын её из балагана притащил. А вы же знаете, что комедиантки в постели – то что надо. Огонь и лава. Мой бедный Джианне совсем от неё голову потерял.

– Да?.. – толстяк с ещё большим интересом взглянул на меня. – Ну тогда так и быть – тысячу прощу.

– Пять, – быстро сказала синьора Ческа.

– Две, – начал торговаться синьор.

– Четыре…

– Три…

– Идёт! – синьора Ческа прихлопнула в ладони. – Три тысячи – и она ваша, добрый господин.

– Эй, вы что это себе позволяете… – очнулась я. – Какое право вы имеете мною распоряжаться?! Ни за три тысячи, ни за десять…

– Берите её и едем, – велел синьор Занха. – Надоели мне эти репкины грядки, – он оглянулся и поморщился.

Разумеется, никакой репки тут не было, вокруг стояли фруктовые деревья, но я отчётливо поняла, что сильно сглупила, не дёрнув прочь, как умничка Пинуччо. Хотя, ему точно не грозило быть проданным богатому толстяку для любовных утех.

Всё-таки, я попыталась сбежать, но не успела сделать и трёх шагов, как слуги синьора Занха меня поймали и поволокли к своему господину. Я упиралась, но толку от этого было меньше, чем от комариных укусов.

– Пустите меня! Не хочу! – требовала я дрожащим голосом, но и от этого не было никакого толку.

Синьора Ческа провожала меня мрачной ухмылкой, Миммо и Жутти поджали губы и отвернулись, тётушка Эа безмятежно наблюдала, как меня волокут под ручки.

Помощь пришла внезапно, и с той стороны, с которой не ждали.

Ветрувия налетела на мужчин, державших меня, от души орудуя тонким сучковатым полешком.

– Беги, Апо! – заорала она, молотя слуг толстяка по чему попало.

Мужчины от неожиданности отпустили меня, прикрывая головы, и тут я уже я не растерялась – со всех ног стрельнула в кусты и помчалась по саду, не разбирая дороги. Мне были слышны вопли синьоры Чески и воинственный визг Ветрувии, и даже стало совестно, что я бросаю её одну, но тут позади раздались топот, треск веток и крепкие ругательства на пять мужских голосов, и совесть мгновенно утихла.

Минут пять я мчалась, просто спасая свою жизнь… Или, вернее – честь. Потому что сбивать долги синьоры Чески ублажая кого-либо – пусть даже самого герцога Висконти – в мои планы не входило.

Больше всего я боялась споткнуться, но мне везло – холмы тут были ровными, как ладони, и даже трава не особенно высокая, так что бежать было совсем нетрудно.

Я снова услышала громкие проклятия за спиной – кажется, кому-то попало веткой по лицу, и он громко костерил «проклятый сад» и «проклятую девку». Рассудив, что про девку – это про меня, я припустила ещё быстрее, задрав юбку чуть ли не до пояса, чтобы не запутаться в подоле.

Только спустя ещё пару минут я сообразила свернуть, чтобы запутать преследователей.

Нырнув под ветки олеандра, я пробежала метров сто и затаилась.

Слуги толстяка промчались мимо, а я на цыпочках покралась в противоположную сторону. Самое время спрятаться, а потом сбежать… Главное не заблудиться, как в прошлый раз…

– Она здесь! – заорал мужской голос где-то совсем рядом, справа, и я рванула влево, прямо через кусты.

Теперь я выдала себя с головой, и меня догоняли уже с двух сторон.

Я заметалась, не зная, куда бежать, и, вильнув из стороны в сторону, встала под грушевым деревом, стараясь дышать не слишком громко, и прислушиваясь.

– Чёрт! Я ногу пропорол! – крикнул кто-то впереди меня. – Догоним чёртову девку, я её вперёд синьора Занха распечатаю!

– Потом синьор тебя распечатает! – засмеялись в ответ.

Парочка крепких ругательств – и мужчины снова принялись искать меня.

Они шли цепочкой, безжалостно ломая кусты и шаря по всем зарослям.

Я оторвалась от дерева и, пригнувшись, рысцой побежала туда, где было тихо. Сердце бешено колотилось в груди, воздуха не хватало, и я с тоской вспомнила о всех прогулах по физкультуре в университете, и обо всех неслучившихся пробежках по утрам. Сейчас умение спринтерского бега мне бы очень пригодилось…

Деревья расступились передо мной, и я оказалась перед домом с синей черепичной крышей. Покосившаяся развалина – того и гляди рухнет. Окна без стёкол, прогнившее крыльцо, и дверь полуоткрыта, повиснув на одной дверной петле. Здесь и прятаться-то опасно… Ветрувия говорила про призрак колдуна, и Джианне лазал сюда, а потом утонул…

– Себастьяно! Ты здесь? – окликнули совсем близко, и я, пригнувшись ещё ниже, метнулась к дому, взбежала на крыльцо и юркнула в приоткрытые двери.

Внутри было полутемно и прохладно. Я прошла по коридору наугад, стараясь не попасть ногой в дыру в полу, зашла в какую-то комнату, где было пыльно, грязно и стояла какая-то не менее грязная мебель.