Чтение онлайн

Пули свистели, повсюду раздавался крик раненных. Наступавшие падали один за другим, но каждый раз они смыкали свои ряды и шли дальше. Артиллерия бомбила большие отряды пехоты, а пулемёты скашивали очередями оставшихся.

В тот день погибло более шести тысяч республиканцев, и лишь чуть меньше пяти сотен императорских гвардейцев. Революционное правительство было так обозлено происшествием, что они казнили в один день и императора, и возглавлявшего этот штурм генерала.

Но как бы не вспоминал ту битву наш герой, он знал одно: наступление, которое он задумал, будет ещё кровавей. На карту ставится жизнь Республики!

От раздумий его оторвал стук в дверь:

— Мой генерал, разрешите?

— Входите.

Это был Аккерман. Он вошёл внутрь, отдав воинскую честь своему генералу.

— Две новости. Телеграфисты просят Вас подойти к ним, мой генерал.

— Идёмте, Аккерман, — он сию секунду покинул кабинет и отправился к телеграфу.

Там их уже ждали офицеры. Выглядели они счастливыми.

— Здравия желаю, Ваше Высокопревосходительство! — обратились они одновременно к генералу.

— Слушаю вас, господа офицеры.

— Получены две телеграммы: одна от Вальтера Моргана, вторая от генерала Гана. Какую прикажете зачитать первой?

— Что там говорит наш министр?

— "Военному министру… Я осведомлён о Вашем плане по прорыву оборонительных позиций противника и о дальнейшем развёрнутом широком наступлении. Как меня заверили, это является авантюрой, но я, как ничего не понимающий в делах военных человек, доверяю Вашему таланту. Потому, от сего дня, 21 ноября 19.. я назначаю Вас генералом — фельдмаршалом и отныне вы входите штаб Верховного Главнокомандования нашими армиями. По понятным причинам, Вы не можете явиться к моему штабу, но мой штаб двинется к Вам. Мы успешно продвигаемся к столице. Слава Республике!"

Аккерман моментально отреагировал:

— Поздравляю Вас с назначением, мой генерал… Вернее, сэр фельдмаршал.

— Не стоит фамильярности, Аккерман. Благодарю Вас. Что пишет генерал Ган?

— "Мои части отправились в город и прибудут в город послезавтра, к утру. Вражеская армия наступает на пятки, потому я остаюсь на оборонительных рубежах на расстоянии тридцати километров от столицы вместе с арьергардом в составе пятисот солдат. Остальные пять тысяч отправились в город. Я отправил четыре из пяти артиллерийских бригады при полном обмундировании в город". И ещё одно, сэр фельдмаршал. В город прибыло снаряжение от генерала Гана. Как прикажете им воспользоваться?

— Развернуть мобилизацию. За один день мы должны вооружить около двух тысяч новобранцев, и затем отправить их на фронт. Именно там мы и начнём наше… Наступление.

— Мы отправим сообщение подполковнику Блоку о Вашем приказании.

— Свободны. Аккерман, на пару слов.

Они оставили двух офицеров телеграфистов в их комнате, а сами направились в кабинет генерала.

Попросив его сесть, генерал быстро достал из ящика своего стола два гранёных стакана и бутылку вина. Закупорена бутылка была необычно… Поверх обычной пробки была налеплена бумага с различными золотистого цвета узорами; на самой бутылке красовалась этикетка с гербом республики: пять львов с железными топорами, а поверх них ключ с замком — символом избирательности власти.

— Я давно хотел с Вами поговорить, полковник. И лучшего момента, чем празднование моего повышения, придумать сложно. Это подарок от бывшего премьер — министра Кадэра. Он подарил мне её в качестве награды за успешное наступление под Цаибургом. Сколько времени прошло…

— Имею честь поздравить Вас ещё раз с повышением до звания генерала — фельдмаршала и пожелать Вам успехов на новой должности.

— Благодарю, благодарю. Что же, давайте испробуем это вино, — едва он закончил фразу, как раздался стук, и внутрь вошёл Эшфорд с тарелкой различных закусок. Он молчаливо поставил её вместе с салфетками и блюдцами, и так же молчаливо удалился.

Минут десять они вспоминали былые времена и службу до столицы, запивая всё вином. Аккерман как раз заканчивал рассказывать о том, как его прикомандировали в столицу после кончины верховного главнокомандующего ВССР — Вооруженными Силами Светлейшей Республики.

— Я хочу Вам сказать, Аккерман, что не встречал доселе людей, которым бы мог так сильно доверять. Среди командования и офицерского состава, естественно…

— Благодарю Вас, генерал. Но вы мне льстите…

— … и тем самым я хочу уведомить Вас, что, вероятнее всего, в течении недели, премьер — министр Морган одобрит моё прошение о повышении Вас до звания, как говорили в императорской армии — бригадного генерала. Или же, как уже заведено у нас — генерала — лейтенанта.

Аккерман потерял дар речи. Он долго смотрел то на бутылку вина, то на генерала, пока наконец не решился: он встал со своего стула и присел на одно колено, направив свой взгляд в пол.

— Я не знаю, как мне отблагодарить Вас, мой генерал…

— Продолжением такой же блистательной службы, Аккерман. Встаньте.

Тот быстро поднялся и посмотрел на своего генерала с невероятным теплом в глазах. Потом он смущенно сел на своё место и они продолжили свой разговор о былой службе.

К полудню генерал вышел из Ставки в сопровождении почётного караула с Эшфордом во главе. Они сели в машину и отправились туда, откуда все старались сбежать: северный фронт.

Генерал не мог дать добро на начало операции, не отдав последние корректировки и лично не проинспектировав ситуацию там. В такие моменты он был счастлив, что никто не видит его, и на заднем сиденье он сидит один.

Ибо коленки его подрагивали от сильнейшего волнения. Генерал был явно не дурак: он чётко понимал, когда есть шанс, а когда его нет. Но в ситуации, когда всё в руках удачного жребия, верить призрачным шансам или их отсутствию не приходится.

Разумеется, в начале войны он бы вряд ли отдал такой приказ когда — либо. По двум причинам, естественно. Во — первых, в начале войны он был простым подполковником третьего Цаибургского полка. Во — вторых, он никогда не доверял жребию и леди — удаче. По своим причинам.

Но как и любой человек, умеющий анализировать ситуацию, генерал, как никто другой, знал всю шаткость своего положения. Я помогу вам вспомнить, на что он особенно обращал внимание.

Во — первых, это было настроение среди простого народа. Их дома регулярно бомбили весь день, пока светит солнце… И иногда даже на рассвете! А ночью к ним, стараниями майора Дюпена, приходила жандармерия и терроризировала их. Разумеется, в такой ситуации, взбунтоваться — самый простой выход.

Во — вторых — тотальный перевес противника в ресурсах. Если армия Республики была ограничена населением трёх городов (уже двух) и небольшим кусочком южной границы, то противник владел почти всей территорией страны. Да и плюс ко всему, свободные территории были отрезаны друг от друга… Где — то между Ритоном и столицей остановилась многочисленная армия республики, и не может сдвинуться с мёртвой точки. Туманные перспективы…

В — третьих — обмундирование. Некоторые солдаты уже столкнулись с нехваткой снаряжения. Из — за этого пришлось даже разоружать часть жандармерии и реквизировать стрелковое оружие у населения. Нередко бывало, что боевой товарищ солдата с винтовкой отстреливался трофейным оружием для охоты.

Именно эти три проблемы привели к тому, что генерал отошёл от своих принципов и доверился удаче. Может, не пользуясь ей столько лет, он наконец накопил достаточно очков? Кто знает…

Надеюсь вас не утомила эта аналитика. Прошу прощения, но иногда не избежать таких долгих отступлений; ведь многие, даже порой я сам, теряют нить повествования.