Чтение онлайн

— Не могу поверить, — схватился за ворот рубахи Вернидуб. — Больно он на Лазаря похож.

— Успокойся, милый. А ты к Лазарю домой сходи, да и проверь. Настоящий спит, небось седьмой сон видит.

— Пойду, Малинка. Не обидься, но проверить должен, слишком дивно всё.

Вернидуб отвёл меня в какое-то укромное место между постройками и велел ждать, никуда не высовываться.

К счастью, вернулся он довольно быстро и, лукаво улыбаясь, подошел ко мне.

— Ну, что? — я вдруг испугалась, вдруг он настоящего не нашел, мало ли.

— Есть, — кивнул богатырь. — Не совсем дома и не совсем спит, но есть Лазарь. Теперь верю, что в яме твой брат, и вытащить его помогу. Только прежде поцелуй с тебя.

— Не время…

— Один. А то не пойду брата твоего выручать.

Шантажист. Приходится соглашаться.

Ещё минут через десять, когда мы закончили целоваться, я уже почти забыла, куда нам ещё нужно сходить. Ах, да, спасти Кощея!

Вернидуб взял меня за руку и повёл мимо построек к яме, в которую бросили Бессмертного.

— Эй, братик, ты тут?

— Да тут он, точно, я сам видел. Вас как забрала стража, я всё время наблюдал, думал, как свою милку освободить.

— Спасибо, Дубушка… А что ж он не отвечает?

— Может, дрыхнет, как ты. Я и тебя добудился еле-еле, это у вас что, семейное? А, может, и не пришел ещё в себя. Приложили-то его крепко.

— Ой, он хоть живой?

— Добра молодца одним ударом не сгубить. Да и, скорей всего, перепил он давеча. Полежит-полежит и оклемается.

— А как же мы его вытащим?

— В яму придётся тебе лезть, сладкая моя, — цокнул языком Вернидуб. — Меня-то ты не удержишь. Спустишься, брата вот этим напои, ему и полегчает, — вытащил из-за пояса кварту и протянул мне.

Ручки мои, ножки мои, люли мои. У меня всё тело уже саднит от этих ям. Но, хочешь — не хочешь, а пришлось спускаться.

Кощей не двигался, я даже перепугалась сразу, но дышал. А когда я влила ему в горло целительный бальзам местного разлива, закашлялся и заругался последними словами, правда, может, и не последними, может, у него ещё найдутся. Зато, узнав меня, смутился и даже попросил извинения.

— Ладно, Костик, извинения потом, с процентами. А сейчас выбираться надо, скоро светать будет.

— Угу, — кивнул Кощей.

— Ты подняться сам можешь? Давай, я тебя верёвкой обвяжу, и лезай наверх.

— А верёвка крепко привязана? — подёргал Бессмертный за её конец.

Сверху заворчали.

— Её парень один держит, м-м-м… мой друг.

— Ах, так ты, Неневеста, уже друзьями обзавестись успела, пока я здесь, без чувств…

— А ты думал, я тебя сама отсюда вытащу? Да если б не он…

— Всё-всё-всё. Не обижайся. Как друга-то зовут?

— Вернидуб.

— Крутое имя. Статура соответствует?

— Соответствует, — подтолкнула я его под заднее место коленкой. — Лезь давай.

Кощей взялся за верёвку.

— Да, я тебя братом представила, не проболтайся, а меня он Малинкой считает.

— Ух ты, как вкусно! Ягодкой?

— Имя такое! — и я врезала ему кулаком под рёбра.

— У-у-у! — взвыл Бессмертный. — Там болит!

Я врезала с другой стороны.

— И там тоже!

— Лезь уже!

Кощей галантно поклонился, указывая на верёвку:

— Ты — первая!

Фигушки. Если я вылезу, Дубушка сразу целоваться начнёт, а тут Бессмертный. Представляю: картина Репина «Приплыли». Хотя, собственно, чего я должна стесняться? Я ведь ему — никто, не невеста. Я вздохнула, но упрямо повторила:

— Лезь.

Кощей пожал плечами, мол, не оценила воспитанности, уцепился за верёвку и стал подниматься. Как только его ноги оказались на поверхности, не дожидаясь предложения, я поспешила наверх. А то без меня они точно что-нибудь не поделят. Почти у поверхности меня ухватили с обеих сторон две мощные руки и, как пушинку, вытащили на свет Божий.

— Малинка! — расплылся в улыбке Вернидуб. — Милка моя!

— Чего это он? — округлил глаза Кощей.

Вот тут я решила оторваться по полной.

— Жених это мой, суженый. А ты, братик, рот закрой да поспешим к стене городской, светать вот-вот начнёт.

Бессмертный послушно захлопнул рот и попытался идти, но зашатался и сел, видно, не отошел ещё полностью после удара. Или перепоя.

Я залила его новой порцией бальзама, и ему стало полегче. Интересно, что это за зелье такое? Я понюхала кварту и отшатнулась. Тьфу ты, самогон настоящий!

Вернидуб вырвал посудину из моих рук.

— Девицам такое нельзя!

Он, что, думал, что я собираюсь пить ЭТО?

— Да я такое на дух не переношу!

— Так ты догадалась, что это? Смотри ж, никому не говори.

— А что будет? — переспросил Кощей.

— Зелье это новое, запрещенное, — объяснил добрый молодец. — Сбитень, медовуху можно пить, а за это и в яму упекут. А я без моей милки в яму не хочу.

Он обнял меня за талию и крепко прижал к себе.

— Пошли, Дубушка, помоги брата через ограду переправить.

Вернидуб забросил мою сумку за плечо, подхватил одной рукой меня, другой — Бессмертного, и мы двинулись по направлению к городской стене. Опять ощущалась знакомая вибрация, Китеж поднимался из глубин. Народ ещё спал, но только город окажется на берегу, Негасимый Свет снова упрячут в сокровищницу. Его можно взять только сейчас и никак позже. Кощей давно пытался подавать мне знаки, настолько «незаметные», что мой жених не выдержал и спросил:

— Милка, у тебя брательник контуженый, что ли? Или блаженный вовсе?

— Контуженый! — хлопнула я себя ладошкой по лбу. — А я лекарство забыла дома. Вы меня там, за крапивными зарослями, подождите, я мигом слетаю.

Я подобрала сарафан и рванула в сторону центральной городской площади, услышав сзади только удивлённое:

— Куда ты, Малинка? Ты ж не в той стороне живёшь!

Добежав до центра, я взглядом разведчика окинула территорию, не выходя из тени домов. Никого. Светлело с каждой минутой и откладывать было некуда. Я пробежалась к столбу, на котором сиял яркий камень, на ходу развязывая шнурок на черном мешочке, болтавшемся у меня на шее, вытащила подарок мимикра, схватила Негасимый Свет, который оказался совершенно холодным, сунула в мешочек, подменив его своим камнем, задержалась на мгновение, погладила его: