Чтение онлайн

 – А если творение сошло с ума?

 – Не знаю, как творение, а человечество давно сошло с ума. Давно уже существует только два вида коллективного существования – шизофрения и паранойя. Общественные группы пребывают либо в шизоидных (и это ещё лучший вариант), либо в параноидальных состояниях – фашистских, коммунистических, авторитарных, фанатических.

 – Согласна с предыдущим заявлением. Вот, например, шизокапитализм. Он обусловлен массовым производством излишних желаний. Чрезмерные желания и непрестанные стремления их удовлетворить плодят такую всемирную суету и такой планетарный абсурд, каких ни в одном дурдоме не найдешь.

 – Коллективная паранойя всегда связана со сверхидеей, внедрить которую в общественное сознание проще простого. Надо всего лишь уверить людей, что они лучшие по какому-нибудь признаку. А все остальные – враги. А для этого просто капать на мозги, капать и капать. Вот нам и капают. И докапались до того, что в головах у всех дырки. Потому и головы пустые.

 – Да какая разница, паранойя или шизофрения – один хрен. Психи они и есть психи. Но вопрос: кто ставит диагноз?

 – С диагнозом-то как раз и проблема. Потому что патология – это отклонение от нормы. Но представляете, что происходит, когда весь мир превращается в дурдом? Нормальными тогда должны считаться именно психи, потому что отныне они составляют большинство и определяют норму. А ненормальными оказываются как раз психиатры. Диагноз же ненормального – бред.

 – Наша действительность сама сплошной бред. Идешь по городу – только и ахаешь. Стоматологическая клиника «Фобос» называется, а аптека – «Деймос». В нашем домике одни комики.

 – Беда в том, что любой безумец считает себя не просто нормальным, а самым умным, самым рассудительным, самым мудрым. Тот же, кто признает собственное безумие, обычно всего лишь лукавит, пытается так выделиться из большинства, а целью своей имеет эпатировать публику.

 – Человечество вообще любит эпатировать. Оно, словно нервный подросток, лелеет мысль о смерти. Ему бы ещё зрителей, безутешных родственников – непременно предприняло бы попытку суицида. Но, увы, наблюдать некому.

 – А мне все время кажется, что за нами кто-то из космоса наблюдает. Выхожу ночью на улицу – жутко так. Луна смотрит, глаза у нее такие мутные, нос вздёрнут, губы кривятся – очень недовольная. И звёзды. Они подмигивают, нехорошо так, редко, нехотя. Если долго смотреть на них, оторопь берёт. И много-много пустоты. Сразу чувствуешь, какой ты маленький, беззащитный, как паучок.

 – Пауки как раз хищники. Почему паучок-то, странный вы мой?

 – Он же на паутинке висит. И любая сволочь может эту паутинку оборвать.

 – А вы больше не ходите на улицу ночью и не смотрите на злую луну, паучок. Ну, скажите, зачем вы ходите? Не знаете? А я вам скажу: любите свой страх. Страх – это чертовски приятно, страх – это наркотик. И его всегда недостает.

 – Вот-вот, проблема-то как раз в том, что мы не боимся ничего, вот и утратили радость жизни, без привычной дозы.

 – Как это не боимся? Все, абсолютно все боятся потерять деньги.

 – Есть неплохая компенсация – нынче никто не боится потерять невинность. Это несколько украшает жизнь.

 – И честь. Это вроде не украшает.

 – Так прилетит Нибиру или не прилетит?

 – Вы с теорией вероятности знакомы? Вот, предположим, открыли вы шампанское, а пробка взяла да и взлетела высоко-высоко. И кто-то в Австралии или в Латинской Америке ухитрился сделать то же самое. Представляете себе, какова вероятность того, что ваши пробки встретятся в стратосфере? Так что можете не переживать, пусть себе летит. Столкнуться с Землей у этой вашей Нибиру никак не получится, даже если она очень постарается.

 – Одно дело – пробки, другое дело – планеты. Они ж большие, запросто столкнуться могут. Вон, даже самолеты ухитряются в небе друг в друга вмазаться. Это ж уму непостижимо – в пустом небе! Какая уж тут теория вероятности.

 – Тунгусский-то метеорит вон каких дел натворил. А если бы он упал на Париж или Лондон?

 – К гибели Земли даже это не привело бы, наша планета, знаете ли, –весьма устойчивая конструкция. Таков мировой порядок.

 – У вас, умников, всё устойчивые конструкции. А у самих вся мебель поломана, ванны покоцаны, все краны свернуты, половина лампочек не горит, и розетки током бьют. Прежде, чем мировой порядок обсуждать, свой наведите. Теоретики, бля!

 – Просто есть времена, которые следует пережить. Не жить, а выживать, притаиться, и тихими шагами, тихими шагами.

 – Да хватит вам, никто и не думает ни о каком конце света. Всех куда больше волнуют генномодифицированные продукты.

 –О генномодифицированных продуктах чаще всего беспокоятся обладатели генномодифицированных мозгов.

 – А о конце света не просто не думают. Многие и слов-то таких не понимают.

 – Люди! Давайте обратимся к правительству, чтобы оно построило всем подземные убежища!

 – О боже! Да как же не поймете вы, что нет такого убежища, которое защитило бы хоть кого-нибудь от конца света, и быть не может.

 – А зачем же тогда они уже давно построили подземные убежища, для себя? Тогда, получается, что и власть ничего не понимает? В конце света, я имею в виду.

 – Власть вообще ни в чем не понимает. Это основной социальный закон. Справедливости ради следует сказать, что и все остальные понимают не больше.

 – Я смотрю, на этом сайте вообще твоя моя не понимает. Один про Фому, другой про Ерему. Кто про бузину, а кто про дядьку в Киеве. Все ничего не понимают, и все друг друга поучают. Вы определитесь, наконец, о чем болтаете: о конце света, о космической катастрофе или просто так, ни о чём. А то и впрямь дурдом.

 – Вы-то зачем, разумный вы наш, пожаловали в этот дурдом? Никто ж не звал, не неволил.

 – Да сын меня спросил, что да как, зашел почитать, а тут – чушь одна.

 – Ребята, давайте жить дружно, хотя бы напоследок. Скоро нам вообще нечего будет делить.

 – Не нечего, а некому.

 – Сойдемся на том, что и нечего, и некому, о;кей?

 – А мне кажется, что дело совсем не в том, что люди думают только о том, чтобы пожрать повкуснее, да выглядеть получше. Беда как раз в том, что они об этом стали слишком мало думать.

 – Это ещё почему?

 – Потому что сидят они вот так на задницах в интернете. Миллионами и миллиардами сидят, и забывают и о еде, и о красоте. Сидят в трусах и тапках, не мытые, не чёсаные, не позавтракавшие или не поужинавшие, и все базарят, базарят и базарят. Так что им совсем и не страшен настоящий конец света, а вот виртуальный их сильно огорчит. Вот сейчас исчезни интернет – и жизни не будет у половины.

 – Ну, это вы преувеличиваете, но доля правды в ваших словах, конечно, есть.