Чтение онлайн

Непосредственно после 20-го января, Хикмет Гаджизаде поздно ночью вызвал из дома своего сослуживца, близкого родственника в прошлом высокопоставленного человека, имевшего доступ к первым лицам республики, и попросил его довести до сведения Первого секретаря ЦК КПА Аяза Муталлибова, что ответственность за кровавые события несут не лидеры НФА, а исключительно и персонально члены Совета национальной обороны, за исключением Абульфаза Алиева. 27-го января Хикмет Гаджизаде совместно с Сабитом Багировым выехал по приглашению Балтийской Ассамблеи (Объединение трех прибалтийских народных фронтов) в Ригу, где при посредничестве Ассамблеи Армянское Общенациональное Движение (АОД) и НФА провели переговоры о нормализации ситуации между двумя республиками, подготовили совместный документ, но подписать его им не удалось, так как АОД получило информацию о насилии против армян Ханларского района Азербайджана и в знак протеста отказалось подписать уже подготовленный документ. На самом деле НФА был нокаутирован и не был в состоянии что-либо сделать. И в дальнейшем всякий раз, когда стороны находили путь к достижению какого-либо соглашения, происходила некая провокация, которая вменялась в вину одной стороне конфликта, что побуждало другую сторону отказаться от дальнейшего сотрудничества, что предполагало наличие некой третьей, могущественной стороны, не заинтересованной в урегулировании конфликта.

Ядро новой социал-демократической партии Азербайджана (Араз Ализаде, Арзу Абдуллаева, Абдулвагаб Манафов, Лейла Юнусова, Фахраддин Агаев и Зардушт Ализаде) приняло решение выпустить подпольно газету, «поведать миру» правду о 20 января. Редактором поручили быть мне, и я быстро подготовил материалы. Брат командировал в Таллинн своего сотрудника, который связался с типографией, напечатал газету и отправил тираж в Баку. Мы получили «посылку» (16 тысяч экземпляров газеты) уже 30-го января и начали распространять ее. Одновременно нелегальная партия Азербайджана «Дирчелиш» (Возрождение) и ее руководитель, Азер Гасымзаде подготовили и издали за пределами республики брошюру с фотографиями жертв расправы армии. Оранжевая брошюра называлась «Агрессия». Большую часть тиража спецслужбы армии конфисковали.

В начале февраля группа эсдеков (ряды партии пополнялись за счет знающих нас людей) выехала в Москву, где встретилась с коллективами академических институтов и отдельными правозащитными группами, информировала их о кровавом 20-го января, показала фотографии и поделилась воспоминаниями.

Официальные круги СССР, советская, да и мировая общественность в лице лидеров демократических стран Запада и западных средств массовой информации отнеслись к преступлению Горбачева и его окружения нейтрально. Ярким доказательством подобного отношения явилось присуждение Горбачеву Нобелевской премии мира за 1990 год. И на самом деле, что могли значить жизни 131 человека по сравнению с развалом мировой социалистической системы, поражением СССР в холодной войне и близящимся опасным крахом сверхдержавы? Азербайджанская депутатская группа, естественно, проиграла дебаты в Верховном Совете, и даже гневные обличительные речи композитора Арифа Меликова и физика Тофига Исмайлова не могли повлиять на в целом одобрительное отношение большинства депутатов к армейской карательной акции против Азербайджана. Две организации — правозащитный «Мемориал», считающий преступление 20-го января продолжением большевистской карательной практики против народов СССР, и организация офицеров «Щит», борющаяся против вовлечения армии в репрессии против народа и в защиту прав офицеров, проделали огромную работу по сбору материалов, их исследованию и доведению до общественности информации о страшных преступлениях против мирного населения.

Азербайджанцы, проживающие за пределами республики, в СССР и странах Запада, провели огромное количество акций протеста против зверской расправы над мирным населением. Трагедия активизировала фактор этнической идентичности, и положил конец любой перспективе демократических реформ в духе перестройки. Десятки тысяч членов партии сложили свои партбилеты. Хотя позднее немалое число забрало их обратно, но пропасть между компартией и народом стала непреодолимой. Надписи белой краской на темном мраморе, опоясывающем возвышение, на котором стояло здание ЦК КПА, ясно показывало отношение масс к компартии: ее называли фашисткой.

В начале марта в Постпредстве Азербайджана в Москве была устроена конференция по перспективам демократического движения в республике. На этой конференции представлявший НФА Хикмет Гаджизаде открыто заявил, что часть вины за 20 января несет и НФА. Внутри НФА попытки устроить «разбор полетов» на сессиях Меджлиса НФА в Шамахе, Астаре, Ленкарани и Губе результатов не дали. Как только кто-то из бывшего ВИЦ НФА заводил разговор об ответственности Председателя за пагубный курс, приведший движение к поражению, как его приспешники поднимали шум и галдели до тех пор, пока Абульфаз Алиев не объявлял перерыв. После перерыва уже никто к вопросу ответственности руководства НФА не возвращался.

На сессиях Меджлиса НФА сторонники Председателя уже открыто поднимали вопрос о необходимости поддержки Гейдара Алиева и сотрудничества с ним. Взращенная на ненависти к партократам-предателям масса никак не могла понять, почему самый реакционный их представитель должен стать союзником Фронта и сопротивлялась имплантации, которую настойчиво проводили Председатель и его окружение. Рассказывает член Меджлиса НФА от Гянджи в 1990-ом году, кандидат наук Надир Ибадов: «На всех четырех сессиях после 20-го января Фазаиль Агамалиев, Таги Халисбейли и другие сподвижники Председателя к месту и не к месту инициировали обсуждение личности Гейдара Алиева и необходимости НФА ориентироваться на него. Этой темой перебивался ход обсуждения повестки Меджлиса. Мое терпение окончательно лопнуло, когда на сессии Меджлиса НФА в Кубе два дня группировка Председателя обсуждала вопрос Гейдара Алиева, а Председатель упорно молчал и поглаживал бороду. Я не выдержал и потребовал от него положить конец дискуссиям по теме, которая не входила в повестку дня. Он, как всегда, наивно-простодушно ответил, что все это, мол, демократия. Именно в этот момент я решил покинуть ряды НФА».

После того, как закончилась спонтанная сорокадневная общереспубликанская забастовка в знак протеста против действий советского руководства и траура по погибшим, началось осмысление того, что случилось, смотр оставшихся сил, прикидка действий на будущее. Выяснилось, что общенародного движение уже нет. Вплоть до 20-го января 1990-го года по всей республике продолжался процесс формирования массовых первичных ячеек НФА, рядовые члены, не знающие почти ничего о том, что творилось на верхних этажах организации, были верны ей и верили Фронту. Достаточно привести два факта, связанных с отношением рядовых фронтистов к НФА. Фронтисты Исмаиллинского района, которых возглавлял судья Тахир Керимли, получили вызов из Баку, из Совета Национальной Обороны, приехать на подмогу. Вечером 19-го января фронтисты на нескольких машинах выехали «на подмогу» через Агдашскую дорогу, но уже в пути узнали, что «Баку оккупирован». Тогда Тахир Керимли созвал фронтистов нескольких районов, на собрании объявил о создании «Гирдиманской Республики», (по названию, протекающей по территории этих районов), о выходе этой самой «Гирдиманской Республики» из СССР. После чего Тахир Керимли вернулся в свой район, собрал суд, и в присутствии огромного числа граждан устроил заочный суд над Михаилом Горбачевым. Суд был скорый и справедливый, судья Тахир Керимли приговорил Генерального Секретаря ЦК КПСС к высшей мере наказания — расстрелу. Решение суда заканчивалось одновременно и эпически, и прагматически: «Приговор привести в исполнение, как только нога гражданина Михаила Сергеевича Горбачева ступит на землю Исмаиллинского района».

Фронтисты Габалинского района также откликнулись на призыв лидеров НФА, погрузились в несколько автомашин и выехали в направлении Баку. Их остановил у села Вендам учитель сельской школы, активный фронтист Аслан Дамиров, который посоветовал «сначала закончить процесс организационного оформления, а затем уже посмотреть, что делать дальше».

Когда страсти улеглись, выяснилось, что НФА понесла урон не меньший, чем Компартия Азербайджана, а может быть, даже больший. Из НФА вышли многие умеренные люди. Ушли также осторожные и трусливые. Осталось ядро, состоящее из тех, кто видел в НФА единственного защитника от армянской экспансии, перспективу карьерного роста, и те, кто ненавидел советскую систему слепо, не анализируя действия НФА. Многие люди, относящиеся с симпатией к НФА, с горечью констатировали крах народного движения.

Председатель НФА нашел, чем ответить на упрек о развале структур НФА: «Маршал Язов пришел громить структуры НФА. А когда пришел, то увидел, что никаких структур-то и нет». По мысли автора этого изречения, отсутствие структур, которые не были обнаружены маршалом Язовым, должно было как-то подчеркивать умелость его руководства. Как бы то ни было, свыше тысячи граждан Азербайджана были арестованы и приговорены к различным срокам тюремного заключения. Большинство осужденных отбывали свой срок в Азербайджане, но часть из них сидела в тюрьмах России, добравшись даже до родины Ленина — Ульяновска. Но ни один военнослужащий или же должностное лицо государства не был привлечен к уголовной ответственности за убийство 131 мирных граждан. Традиционное наплевательское отношение к жизни и судьбам советских людей, как и всегда, пересилило объявленные ценности «социализма с человеческим лицом».

НФА начал, хотя и вяло и нехотя, кампанию в защиту «политзаключенных» Этибара Мамедова и Рагима Газиева. В кампании более усердствовали низовые организации, от которых руководство НФА тщательно скрывало правду о своей роли в удавшейся кровавой провокации. И здесь явно проявилась моральная сущность «либералов» из Правления НФА: с одной стороны они посылали сигнал руководству республики о том, что ответственность за кровавые события несут Этибар Мамедов и Рагим Газиев, с другой, под давлением «общественного мнения», которое формировалось благодаря умалчиванию истинной роли главных действующих лиц, публично ложились на матрацы для «голодовки протеста» против ареста этих двух провокаторов. В историю славного национально-освободительного движения вошли запечатленные на фотографиях и опубликованные в оппозиционных газетах фотографии Панаха Гусейнова, лежащего на цветных матрацах и выставившего ноги в дырявых носках на всеобщее обозрение, других «факелоносцев свободы», которые в душе желали, чтоб осуждение этой двоицы произошло, дабы судебным решением закрепить их ответственность за массовое убийство мирных граждан и незапятнанность других персон.

Минул съезд Компартии Азербайджана, который, как всегда, прошел, не осознав глубины произошедших событий, хотя академик Афранд Дашдамиров сделал на съезде обстоятельный доклад, вскрывший суть событий и назвал виновников кризиса: Центр, руководство республики и НФА. Отличие этого съезда от предыдущих было в том, что на этот раз бывший первый секретарь ЦК КПА не был объявлен врагом народа и не он один был объявлен главным виновником произошедшего. Тем временем еще некоторое время какие-то мошенники ходили по учреждениям и просили денег для организации убийства «предателя Везирова».