Чтение онлайн

Когда она ушла, я долго смотрела в сад через огромное окно. Земля заботливо покрыта соломой, чтобы корни зимой не замерзли. Матери нужны деньги, чтобы оплатить счета за лечение отца, а я не могу ей помочь. Мне тридцать пять лет, и к этому возрасту я научилась только тратить.

Быстро проглотив яичницу и тщательно вымыв сковородку (чтобы маме не перемывать по возвращении домой), я решила ехать в центральную редакцию. Сейчас не время трусить и прятаться от страха, нужно действовать. Я только что написала сенсационную статью, мое имя появилось на первой странице газеты, меня пригласили на радиопередачу. Мне нужна работа в следственной команде и продвижение по карьерной лестнице. Подражая маме, я расправила плечи и поспешила наверх переодеваться.

До обеда в редакции всегда бурлит активная деятельность: на столах звенят телефоны, щелкают клавиши. Сегодня атмосфера была особенной, что ощущалось уже при выходе из лифта.

Я словно ступила на раскаленный песок, выйдя из комнаты с кондиционером. Воздух был наэлектризован. Десяток журналистов столпились вокруг стола и уставились в три телевизора, крепившихся под самым потолком. Чуть в стороне стоял Эван, сложив руки на груди.

— Что происходит?

Эван уставился на меня. Я успела заехать домой и принять душ. Чистой одежды не осталось, и мне пришлось облачиться в хлопчатобумажную блузку без пуговицы на манжете и шерстяную юбку, которую надеваю только на официальные церемонии, ну, например, похороны. Выглядело это все немногим серьезнее, чем мой повседневный журналистский наряд, но лучше уж просить повышения так, чем в голубых джинсах.

— У здания администрации собралась горстка людей. Протестуют против референдума.

— Сколько?

— Говорят, две сотни.

По прикованным ко мне взглядам все стало очевидно.

— Из-за моей статьи?

— И радиопередачи, — сказал Эван и махнул на телевизор: — Смотрела сегодня утром пресс-конференцию?

— С мэром?

— И полицией Провиденса.

Я никак не ожидала, что подобную пресс-конференцию устроят всего через сутки после выхода статьи. Боже, дай мне сил и мужества не сбежать из города.

— Я ночевала у мамы, в Вустере, — объяснила я.

— Тебя ищет Натан.

Эван указал в сторону аквариума, окруженного редакторами и помощниками.

— Ну и наделала ты шуму, — отметил он сухим тоном, что могло означать как похвалу, так и неодобрение.

Я бросила еще один взгляд на телевизор. В кадр попали три женщины с плакатами.

НЕТ ЖЕРТВАМ!

НЕТ БАРРИ МАЗУРСКИ!

ГОЛОСУЙТЕ ПРОТИВ ПУНКТА № 3!

Написать статью, вызвавшую протест, — серьезное достижение, не правда ли? Предназначение журналистов и состоит в том, чтобы накалять общественное мнение. Жаль, что я не смотрела утреннюю пресс-конференцию.

Марси Китнер высунула голову из аквариума и оглядела редакцию. Я помахала ей рукой и получила приглашающий жест в ответ: так, значит, она меня ищет. Пока я шла к ней, все смотрели мне вслед. Когда я приблизилась вплотную, Марси практически схватила меня за руку и затащила внутрь, окинув быстрым взглядом мою синюю юбку.

— Вчера ты была на передаче «Поздняя ночь» с Леонардом.

Тон говорил сам за себя, но я не собиралась пугаться.

— Я пыталась вам дозвониться, — сказала я Дороти, которая сидела прямо напротив Натана.

— Знаю, — грустно произнесла она.

— Разве тебя никто не предупреждал, чтобы ты держалась подальше от этого сумасшедшего? — спросила Марси. — Он пытается завлечь новых журналистов.

Завлечь журналистов? Что это значит?

— Роджер сказал, не произойдет ничего страшного, если я пойду на передачу. Это только повысит продажи.

— О Боже!.. — произнес Натан, не глядя на меня, и записал что-то в блокнот.

— Реклама действительно получилась хоть куда, — признала Дороти. — Но ты должна уметь отстаивать свою позицию.

Я устала от недосыпания и никак не понимала, где могла допустить ошибку. Не отрицаю, Леонард кое-что преувеличил, однако я ведь не сказала ничего выходящего за рамки.

— Я отстаивала.

Они снова переглянулись. Я стала терять самообладание.

— Вы слушали всю передачу?

— Большую часть, — отозвалась Марси.

— А вы? — Неужели они все полагаются на мнение Марси?

— Я не включал радио, — признался Натан, — но сегодня утром мне в редакцию позвонил мэр, и я смотрел пресс-конференцию, в которой «Кроникл» обвинили в подтасовке фактов.

— С самого начала было ясно, что мэру статья не понравится, — тихо произнесла я. — Да и полиции Провиденса тоже.

— Мы не ожидали от них восторженных отзывов, — сказал Натан, — но и не предполагали, что они смогут опровергнуть каждое утверждение.

На самом деле полиция не опровергла мои слова. Но это было не важно. Они сделали достаточно заявлений, чтобы выставить меня абсолютной дилетанткой.

Основная мысль состояла в следующем: зная о пристрастии Барри Мазурски к азартным играм, детективы провели расследование этой версии как мотива преступления и нашли ее ложной. Конкретные доказательства заказного убийства отсутствовали, да и осведомители подтвердили, что Барри Мазурски выплатил все долги.

На пресс-конференции мэра появилась даже Надин Мазурски, которая заявила, будто муж уладил все проблемы при поддержке Общества анонимных игроков.

— Не могу поверить, что «Кроникл» раскопала это грязное белье и представила на всеобщее обозрение.

По словам Марси, Надин даже уронила слезу.

Билли взял микрофон и объяснил, что написанное им частное письмо не имеет никакого отношения к предстоящему референдуму. В прокуратуре с осторожностью отнеслись к обнародованию информации по делу из-за возможной причастности патрульных к аварии. Ни мэр, ни начальник полиции, ни Орден полицейского братства не хотят разглашать детали до шестого ноября, когда будет готов внутренний отчет, который должен снять с полицейских обвинение в превышении скорости, повлекшей за собой трагедию.

Интуитивно я понимала, что это ложь.

— Если такова истинная причина, то почему полиция не призналась во всем сразу? Сказали бы, что не дадут никаких интервью до окончания рассмотрения дела о преследовании.

— Ты об этом хоть спрашивала? — поинтересовалась Марси.

— Да, — ответила я. — И сержант Холсторм заявил, что полицейский патруль будет с легкостью оправдан, потому что есть свидетели, а у потерпевшего в крови обнаружен алкоголь.

— Очевидно, у начальника полиции на это другой взгляд, — отметил Натан.

— Надо же, оглашение внутреннего отчета назначено именно на шестое ноября, на день референдума? Не странное ли совпадение?

Все молчали.

— И если так, почему мэр не сказал мне об этом вчера вечером?

— А он говорит, что так и сказал.

— Вранье! — Я покраснела. — Я дважды просила его назвать дату. Он отказался.

Судя по выражению лица Натана, он мне не верил.

Такая несправедливость меня потрясла.

— Уверяю вас, они лгут. Собственный сын Мазурски признался, что отцу вплоть до сентября поступали угрозы от кредиторов. Он уверен, убийство произошло из-за долгов.