Чтение онлайн

Когда я назвала цель звонка, Моцек сильно огорчилась.

— Я думала, вы по поводу нашей новой серии искусственного жемчуга, — сказала она.

— К сожалению, нет.

— Неужели вы даже не читали наш пресс-релиз?

— Я не бизнес-журналист.

— И на следующей неделе вы не освещаете показ продукции в Нью-Йорке?

— Я — нет, но, возможно, кто-то другой. Из отдела бизнеса, — предположила я. — Наверно, журналист уже назначен.

— Сомневаюсь, — хмуро произнесла Лаура.

— Я интересуюсь приютом для бездомных ветеранов, где вы были членом правления. Мне нужно подтвердить сведения касательно присвоения денег из фонда, произошедшего два с половиной года назад.

На другом конце провода повисло молчание, и это показалось мне хорошим знаком. Если бы никакого хищения не было или она ничего о нем не слышала, то тотчас выразила бы удивление.

Тишина затянулась. Неужели Моцек повесила трубку?

— Я расследую убийство Барри Мазурски. Пытаюсь установить мотив.

— Знаю, — сказала она. — Читала газету.

Снова молчание, но на этот раз более весомое, будто Лаура обдумывала, что говорить.

— Помогите мне, пожалуйста. Я должна докопаться до правды.

Она набрала в легкие воздух.

— Кого из бизнес-журналистов вы знаете?

Лаура Энн оказалась хитра. Она решила поторговаться, а мне нечего было ей предложить. Я не смогла бы помочь ей, даже если бы по-прежнему работала в «Леджере», где бизнес-редактор — мой хороший друг. Журналисты из этой сферы весьма недоверчиво относятся к подобным предложениям.

— Лично я ни с кем не знакома, но если вы вышлете мне пресс-релиз, я смогу положить его на нужный стол.

Моцек опять задумалась и после паузы попросила мой факс.

— Во вчерашней статье вы далеко ушли от истины, — отметила она.

— Так поправьте меня, — ответила я.

— Был некий инцидент… пропали деньги… то есть мы думали, что они пропали. Во всем обвинили Барри… это было ужасно. Один из нас знал о его пристрастии к азартным играм и обвинил в подтасовке цифр. В итоге оказалось, что ошибся бухгалтер. Такая вот неприятная ситуация. Особенно для того, кто свалил все на Барри. Мы, конечно, извинились. Я лично ходила к нему и просила остаться в организации, но он очень расстроился. Подал заявление об уходе на следующий же день.

— Так присвоения денег не было?

— Нет, всего лишь ложное обвинение. Ужасная ошибка.

Леонард жил в Бристоле, в получасе езды от Провиденса. Я слышала, что это красивый город у моря, но никогда там не была. Он обитал в пригороде, в многоэтажном жилом комплексе. Я потратила пятнадцать минут, пытаясь найти нужный мне дом. Казалось, система нумерации была придумана специально, чтобы сбить с толку посторонних. Наконец я нашла человека, который смог показать мне нужный подъезд.

К тому времени я так разозлилась, что яростно нажала на кнопку звонка и не снимала с нее палец добрую минуту. Леонард открыл дверь в спортивных брюках и нейлоновой футболке. Мокрые волосы примялись от велосипедного шлема. Он пригладил их и улыбнулся, словно обрадовался моему неожиданному визиту.

— Расскажи мне о присвоении денег, Леонард, — сказала я, пройдя в холл.

Это была явно холостяцкая квартира с мебелью, купленной на распродаже. Куча аудио- и видеооборудования и никаких безделушек. Я прошла мимо заваленного барахлом кресла и резко развернулась.

— Я должна сегодня же доказать, что это не полная околесица.

— Успокойся, — сказал он и снова провел пальцами по волосам. — Я только что вернулся с тренировки, не успел принять душ и выпить кофе.

Леонард прошел на кухню с безупречно белыми шкафчиками, блестящими электроприборами и пустым столом, если не считать велосипедного шлема с эмблемой радиостанции. Стеклянная дверь на балкон была полуоткрыта. Дорогой велосипед с тонкими колесами стоял пристегнутый к деревянным перилам. Внимание приковывал его ярко-красный цвет.

— Ты солгал мне, Леонард? — поспешила я следом.

— Нет, клянусь Богом, только что вернулся с тренировки. В этом деле я весьма щепетилен. Тридцать миль через Бэррингтон.

Он строил из себя невинную овечку, как будто я клюну на наигранное недопонимание.

— Речь не о тренировке, и ты прекрасно это знаешь, Речь о Мазурски. Ты меня подставил?

— Подставил? — удивленно переспросил Леонард. — Ты шутишь?

— Один из членов правления заявил, что ничего подобного не было, что некто, вероятно, ты, обвинил Барри в присвоении денег, но это оказалось ошибкой.

— Неправда, — возразил Леонард и потянулся к холодильнику. Из-под магнита выскользнула фотография женщины, обнимающей двух мальчиков, и упала на пол. Леонард медленно ее поднял. — Моя сестра Эллен, — пояснил он, будто мне не все равно, затем прилепил ее обратно, приставив дополнительный магнит. — Переехала с сыновьями в Коннектикут. Ужасный штат. Паршивые рестораны.

Леонард достал сухие сливки, вдохнул аромат кофе и поставил чашку на стол.

— Так кому из приюта ты звонила? — наконец спросил он.

— Это ведь ты все подстроил, верно? Это была твоя ошибка?

— Никакой ошибки не было, — впервые поднял он голос. — Чертов Мазурски! Я не смог доказать вину Барри. Он оказался шустрее с подсчетами.

— Однако его никто не вынуждал уходить, как ты говорил.

— Не уверен, что я вообще говорил такое.

— Ты не уверен? Так давай я напомню.

Я полезла в рюкзак, достала блокнот и открыла на странице, которую перечитывала полчаса назад.

— «Конечно, он был вынужден уйти с должности казначея. Мне было жалко Барри. Я всегда к нему хорошо относился».

Леонард изменился в лице. Неужели почувствовал свою вину? Угрызения совести?

— Он был вынужден. Барри понимал, что я прав. Само это понимание вынудило его уйти.

— Ведь Барри никогда не рассказывал тебе о ростовщиках. Ты солгал о том, как вы выпивали и он выдал себя с потрохами?

— Метафорически это правда.

— Метафорически? Что это значит? Вымышленная поэма с правдивым смыслом?

У Леонарда хватило наглости изобразить негодование.