Чтение онлайн

В этот момент в комнату без стука вошла служанка. С большого серебряного подноса она переставила на столик вазочки с вялеными финиками и инжиром и тарелку с горячими пирожками, политыми медом. Пожилая женщина обвела молодых людей подозрительным взглядом и, сухо поклонившись, неторопливо вышла. Зная, что тетя поручила старой няньке Аделаиды присматривать за ними, Сабина хотела возмутиться этой вопиющей бесцеремонностью, но, заметив усмешку Габриэля, сдержалась. Шевалье отошел к камину из белого мрамора и, беззвучно посмеиваясь, запустил руку в густые волосы на затылке. Сабина обожала этот трогательный жест, говоривший о смущении и не вязавшийся с его холодной самоуверенностью. Наконец служанка вышла, и девушка возобновила прерванный разговор:

— Готье сейчас жив?

— Да, он управляет моим поместьем и замком. — Габриэль поворошил кочергой прогоревшие поленья и, подбросив новые, вернулся на прежнее место. — У него не было семьи, потому-то он и прикипел к нам всей душой. Добрый, мудрый человек. Когда он вернулся из Леванта, я, десятилетний мальчик, уже давно нуждался в опытном наставнике. Отец успел посадить меня на лошадь и вложить в руку детский меч, однако всему остальному — преодолевать препятствия, повторять подсмотренные приемы рукопашного боя, запрыгивать на коня без помощи рук, стрелять из лука — я учился сам. Чтению и письму обучила меня мама, с ее же помощью я освоил латынь. Мы вместе перечитали почти все книги, имевшиеся в близлежащем аббатстве, настоятель которого был дружен когда-то с моим отцом: в голодные зимы отец не раз присылал в небогатую обитель лесную дичь из своих угодий, за что впоследствии благодарные монахи давали мне уроки математики, астрономии и философии. А вот всерьез научиться боевому искусству до возвращения Готье мне было не у кого. Оруженосец отца стал моим первым наставником. Кстати, в плену Готье помогал по хозяйству в одной мусульманской семье и немного выучил арабский язык.

— Так ты знаешь еще и арабский, — констатировала Сабина, помня о способностях своего возлюбленного.

— Ты, как обычно, преувеличиваешь, — заразительно рассмеялся Габриэль. — Я знаю лишь те слова, которые слышал от Готье.

Девушка улыбнулась, а затем, помолчав, продолжила расспросы:

— Ты раньше говорил, что мама умерла. А как давно?

Шевалье не всегда был щедр на воспоминания, и она спешила воспользоваться его разговорчивостью.

— Семь лет назад. И ровно столько же я не был дома.

— Она умерла от болезни?

— Да… Искала в заснеженном лесу заблудившихся крестьянских детей. Мама хорошо знала тропинки в наших угодьях, потому и вызвалась вместе с остальными прочесывать лес в поисках непосед. А после заболела и умерла.

Габриэль низко склонил голову и надолго замолчал, справляясь с нахлынувшими эмоциями, которыми многие годы ни с кем не делился.

— Прости, что своим любопытством причинила тебе боль. — Сабина села рядом на скамью и нежно погладила его по лицу.

— Ты приласкала меня, и неприятности разом исчезли! — сказал Габриэль с улыбкой и заключил девушку в кольцо своих сильных рук.

***

— Сеньор д’Эспри, вас незамедлительно требует к себе ее сиятельство!

Молоденький паж передал приказание, и в душе Габриэля колыхнулась тревога. Госпожа де Монфор частенько вызывала его к себе, но чтобы вот так срочно и официально?

Шевалье торопливо прошел на половину замка, которую занимала Алиса.

После того как Симон выбрал своей постоянной резиденцией Шато-Нарбонне, его супруга отважилась перевезти с Севера всех своих детей. Старшие — Амори и Ги — хоть и воевали, но находились рядом с ней, а вот двух младших сыновей и трех дочерей она видела так редко и очень по ним скучала. Но вот уже почти год они жили все вместе.

— Ваша светлость! — Шевалье низко поклонился графине, стоя в дверях кабинета.

— Перестань церемониться! Присаживайся!

Хорошо зная своего воспитанника, Алиса уловила иронию в его официальном приветствии и чересчур глубоком поклоне. Указав рукой на мягкие скамейки у окна, она приоткрыла ставни, впуская в комнату ласковые лучи мартовского солнца. Графиня устремила взгляд на укоризненно взиравшую на нее Тулузу в кольце полуразрушенных стен и тут же отвернулась.

— Я получила от мужа срочное послание. Он решил перейти Рону и атаковать Прованс.

— Чтобы напугать Раймонов?

— Скорее всего. Не думаю, что Симон решил всерьез подчинить себе Прованский маркизат. Он едва управляется с уже завоеванными городами, в которых то и дело вспыхивают мятежи. С его стороны это явно тактический ход, и на помощь ему пришло пополнение с севера Франции…

— И потому барону понадобился я! Ему необходимы опытные рыцари, хорошо знающие особенности этой войны и способные возглавить новичков.

— Ты всегда отличался острым умом! — Баронесса видела, что на лице Габриэля заиграли желваки. Ей очень хотелось поддержать его, но приказ мужа был для нее законом. — Насколько я понимаю, у тебя на весну другие планы. Ты собираешься жениться?

— Амори обо всем вам рассказал?

— Мой сын иногда делится со мной своими секретами, но чужими — никогда!

— Простите…

— Просто я не менее догадлива, чем ты, — рассмеялась Алиса, пытаясь разрядить обстановку.

— Когда нужно ехать? — спросил шевалье, не разделяя ее веселья.

— Сегодня, — ответила Алиса и, понимая, что огорчит молодого человека еще больше, уточнила: — Сейчас.

— Сейчас?! Но мне нужно хотя бы передать дела новому шателену крепости. Кто-то уже назначен на эту должность?

— Нет. Мой супруг считает, что замком я могу управлять и сама. Ты великолепно укрепил его за год, тщательно продумал расстановку дозорных на стенах и башнях, прекрасно вышколил гарнизон. Я постараюсь справиться…

Алиса хотела по-матерински прижать к своей груди голову Габриэля, такого беспомощного в своей растерянности, но сдержалась. Справившись с потрясением, рыцарь продолжил уже спокойней:

— Мне нужно попрощаться с Сабиной.

— Обязательно сделай это! И скажи ей, что все письма от тебя я буду передавать через своего пажа Гуго. Он смышленый и верный мальчик.

— Спасибо, госпожа, вы, как всегда, добры. Пойду отдам последние распоряжения. Вы со мной?

***

Последние распоряжения тем не менее заняли слишком много времени, и на то, чтобы проститься с Сабиной, у Габриэля оставались считаные мгновения. Он загодя послал к девушке Анри, чтобы тот известил ее обо всем. Даже молния, ударившая в дерево, под которым стоишь, не произвела бы более сильного потрясения.

Лишь баронесса де Лонжер обрадовалась подобному развитию событий. В конце зимы она, довольная, возвратилась домой — свадьба ее дочери прошла без сучка и задоринки. Жених и его щедрые подарки очень понравились Аделаиде, а оговоренная солидная «вдовья доля» обеспечит ее безбедную будущность. Судьба дочери была устроена. Оставалось позаботиться о Сабине.

На свадебных торжествах Агнесса познакомилась с бароном Арно д’Альбре, и тот проявил неподдельный интерес к ее образованной племяннице. Он, конечно, был уже немолод — около пятидесяти, но находился в прекрасной форме. Вполне подходящая партия для Сабины. Однако Агнесса любила племянницу и безмерно уважала шевалье д’Эспри, а потому решила не торопить события и пообещала дать ответ барону д’Альбре в течение года.

Несмотря на безграничную благодарность, которую Агнесса испытывала к д’Эспри, он совершенно не устраивал ее в качестве родственника. Шевалье столько раз спасал ее семью, а она не желает отдавать за него Сабину? Да, и мысль об этом очень мучила баронессу. Она не раз допрашивала себя с пристрастием: уж не зависть ли к племяннице руководит ее поступками? Нет, обыкновенная практичность! Она могла сквозь пальцы смотреть на отсутствие титула и скромный доход, но д’Эспри — враг, и после того, как вернется граф Тулузский, родство с северянином будет равносильно позору. И тогда в этом городе для нее не будет места. Вот этого честолюбивая баронесса де Лонжер не вынесет. А как же услуги, которые оказывал им шевалье? Что ж, она всегда принимала помощь от влиятельных мужчин. Да и разбивать вдребезги хрустальные мечты влюбленных молодых людей Агнессе не хотелось. Поэтому она решила ждать, терпеливо, как восточный мудрец. Капризная фортуна — вдвойне капризная у военных — укажет, что делать дальше.