Чтение онлайн

— Но есть еще Пьер Бретонский и Гуго де Ла Марш…

— Без Тибо они слабы! Вот увидите, Генрих Английский, узнав, что граф Шампани вышел из игры, сразу же заключит с нами договор о перемирии. Впрочем, довольно о политике! — Бланка подошла к столику, стоявшему возле узкого окна, и вынула из резной шкатулки золотой аграф с изумрудами. — Я заказала его специально для вас, взяв за образец брошь, подаренную мне Тибо и служившую своеобразным паролем во время переговоров с ним. Только здесь не сапфиры, а изумруды, — под цвет ваших обворожительных глаз. Примите это в награду за блестяще выполненное поручение.

Сабина была потрясена и самим подарком, и задушевным тоном, которым произнесла все это королева, вручая ей аграф. А главное, тем, что эта драгоценность была изготовлена именно для нее, а не перекочевала ненужной безделушкой из одной шкатулки в другую. Баронесса замерла от восторга. Затянувшееся молчание стало неприличным.

— Вам не понравился мой подарок? — обеспокоенно спросила Бланка.

— Нет, что вы, ваше величество! Я настолько польщена, что забыла о вежливости, — призналась Сабина, улыбаясь сквозь слезы и не отрывая взгляда от дорогого подарка, лежащего на ее раскрытой ладони. — Этот аграф прекрасен. Я никогда с ним не расстанусь.

Она хотела поцеловать королеве руку, но растроганная Бланка вновь привлекла ее к себе.

***

Ничего не подозревающий герцог Бретонский гостил недалеко от Беллака, в замке у графа де Ла Марша. Вернувшись вечером с удачной охоты и сытно попировав добытыми трофеями, Пьер и Гуго перешли в кабинет. Они устроились на тигровой шкуре возле жарко пылающего очага и, потягивая кипрское вино, стали вспоминать недавнюю охоту. Гуго заблаговременно отправил Изабель в родной Ангулем, и теперь ничто не омрачало их задушевного общения. До тех пор, пока мажордом не известил хозяина и его гостя о прибытии королевского гонца. А они среди ночи хороших новостей не приносят.

— Неужели их величества решились на переговоры с нами? — оптимистично предположил Гуго де Лузиньян, но, прочитав послание, заметно сник. — Граф Шампани присягнул Луи и регентше. Нам велено в ближайшее время явиться на королевский суд.

— Предатель! — Рослый Пьер вскочил на ноги и, словно медведь, загнанный в клетку, забегал по комнате, грязно ругая Тибо и всю его родню.

— Не понимаю почему? — прорычал взбешенный де Лузиньян и разорвал в клочья королевский пергамент. — Не прошло и месяца, как мы в Труа обсудили детали мятежа.

— Я тоже ничего не понимаю. — Пьер споткнулся о кресло и резко остановился. Реакция Гуго, обычно такого сдержанного, удивила его. Впрочем, подобная новость взбесила бы даже истукана: измена Тибо превратила их планы в прах. — С кем он успел побеседовать? Кто его переубедил?

— Переубедил, говоришь? — Граф уже успокоился и прибегнул к любимому оружию — логике. — Через пару дней после нашей встречи в замке Тибо появилась необычная женщина. Мне докладывали, что они долго беседовали с глазу на глаз. И после этого мы не получили от графа Шампани ни одного послания. Я не придал этому значения: непогода, да и все уже оговорено. Зачем марать пергамент? А молчание оказалось неслучайным.

— Что это за женщина?

— Мне сказали, роскошно одетая красавица. Я и подумал: амурные дела. Тем более что жену [67] и дочь Тибо еще осенью отправил в Провен.

— А известны какие-нибудь особые приметы?

— Не уверен. Хотя… У нее огромные ярко-зеленые глаза. — Гуго задумался, припоминая подробности. — Я вспомнил главное! Она прибыла в город в одежде простолюдинки, но в сопровождении опытного воина.

— Переодетая простолюдинка, опытные воины… — При необходимости мозги Пьера работали не хуже, чем мышцы, опровергая сложившиеся о нем стереотипы. — Нам же при возвращении из Труа рассказывали, что кто-то изрубил на куски тамошних грабителей… Подобный удар, раскалывающий человека пополам, словно орех, коронный у Гастебле. Да и зеленые глаза этой дамы… Мой брат отлучался из Шинона?

— Его не было около двух недель. Утверждают, будто он ездил в Дрё.

— Соскучился по Аэнор? Не смеши меня. Его туда и в спокойные времена имбирным пряником не заманишь…. — пробормотал в раздумьях Моклерк и вдруг хлопнул себя по ляжке. — Ну конечно! Помнишь в придорожной харчевне близ Труа страстно целующуюся парочку?

— Нет, — помотал головой Гуго, не понимая, при чем здесь какая-то парочка.

— Мы заехали туда перекусить. По словам хозяина, странный рыцарь с горожанкой провели там сладкую ночь и днем продолжали кувыркаться в постели. — Довольный Пьер вновь уселся на тигровую шкуру.

— Ну вспомнил, и что дальше?

— Мне тогда еще показалась знакомой эта мужская фигура. А теперь я понял: то был Робер! Целовался же он с баронессой д’Альбре. Я успел разглядеть ее кошачьи глаза. И таинственная гостья в замке Труа тоже она, пресловутая Дама в Голубом. Посланница королевы! Она-то и переубедила нашего поэта, — последнее слово Пьер произнес с отвращением, словно раскусил дождевого червя.

— Если твои умозаключения верны, Бланке все-таки удалось нас опередить, переманив Тибо на свою сторону, — усмехнулся Гуго, но под свирепым взглядом Моклерка стушевался.

Пьер догадался, что граф вспомнил его слова о «тупых неповоротливых коровах», но он не собирался выставлять себя на посмешище. Правда выяснилась, возбуждение улеглось, и мятежники поняли: без войска из Шампани англичане их не поддержат. Дальнейшее не вызывало сомнений.

— Поедем к Луи на поклон? — глухо спросил Гуго.

Он подобрал с пола клочки королевского приказа и бережно сложил их в небольшой сундук для донесений.

— Ты лучше меня знаешь, какое войско сейчас в Шиноне!

— И?..

— Что «и»? У тебя мозги отказали от испуга? — Пьер вновь забегал по комнате, не решаясь произнести слово, которое глубоко ранит его самолюбие. Наконец он выпалил: — Дьявол, мы сдаемся!

— Когда? — спокойно, будто обсуждая предстоящую охоту, уточнил Гуго.

Герцог замер. В его душе полыхала злость, вызванная сатанинской хитростью де Лузиньяна: тот нарочно вытянул из него эти слова. Пьер вздохнул и рухнул в кресло, стоявшее у камина.

— Не сразу, конечно. Подождем немного, а то они не переживут столько радости одновременно.

— Думаешь, твой брат и мадам д’Альбре любовники? — Долив вина себе и гостю, Гуго устроился в кресле напротив.

— Не думаю, а видел своими глазами!

— А вдруг это продолжение маскарада?

— Я слишком хорошо знаю Робера. Женщины сходят от него с ума! Не понимаю, чем он их берет? Писаным красавцем его не назовешь, да и возраст… Он уже не мальчик. Но за моим братом тянется такой шлейф разбитых сердец, что невольно задохнешься от зависти. При этом жениться его отец заставил лишь с помощью шантажа.