Чтение онлайн

– Солнечного дня, верб Лорок. Да продлится твоё Возвышение.

– Да продлится, – отозвался Лорок и приветствовал визитёра, договорившегося вчера, на Арене, о встрече. – Доброго утра, герт Плюм. Да умножатся твои победы в изысканиях на благо Аркадима.

– Да умножатся, – принял Плюм, прилагая правую руку к левому плечу и слегка склонив солнечную голову.

Лорок пригласил его в дом, где в Каминной комнате был накрыт стол к завтраку.

– Присаживайся герт Плюм, выпьем вина, поговорим о деле, приведшем тебя гостем в мой дом, – предложил гостеприимный хозяин, усаживаясь на вишнёвый диван с подушками из серебряной ткани.

– Я принёс бумагу, требующую твоей подписи, господин. Я намерен нанести деловой визит в башню Созерцания, с целью известной тебе, – учтиво и ясно говорил Плюм, не притрагиваясь к кубку, поданному лурдом.

– Соблюдать порядок обязаны все, даже верховный ант Главур. Занятый наукой, он двигает Аркадим к небывалым высотам, но, не появляясь на его улицах, остаётся таинственной персоной, живущей по своим правилам, часто противоречащим законам дрома и Двора. Я не прислушиваюсь к слухам и поэтому, доверяю тебе, герт Плюм, как лучшему визору, проверить деятельность башни Созерцания и дать полный отчёт к следующему Собранию и потому подпишу твою бумагу, – изложил Лорок и позвал лурда.

Лурд, вкатившись в комнату, приветствовал гостя и только потом посмотрел на хозяина, ожидая просьбы.

– Привези мне, дружок, письменный стол, – попросил Лорок, беря из рук Плюма тонкую пластину, умещающуюся на ладони и напичканную электроникой.

Через пару штрихов, лурд вернулся и, поставив перед Лороком блестящий ящичек, удалился бесшумно и быстро.

Приложив опечаток большого пальца, Лорок открыл ящичек, как книгу и взял один, из нескольких предметов, висящих в лучах – печать Двора. Приложив её к поверхности пластины, он легонько вжал печать и убрал её назад, плотно закрыв крышку сейфа.

– Проверь « льготу», герт Плюм, – обратился он к визору.

Тот, преисполненный величия, коснулся поверхности экрана, и на нём засветилась эмблема золотого пятилистника.

– Всё в порядке, верб Лорок, благодарю тебя и обещаю исполнение долга во благо Аркадима, – сурово и торжественно проговорил Плюм, смакуя внутри скрытую радость.

– Поскольку ты не пил вина, я предполагаю, что ты спешишь преуспеть в своих делах, герт Плюм, поэтому не задерживаю тебя. Срок действия печати тебе известен, так что в добрый путь, визор.

Приложив руку к плечу, Плюм откланялся и последовал за лурдом, что проводил его до ворот.

Вивьера не вышла к завтраку и брат, обеспокоенный её отсутствием, направился в её комнату, расположенную в дальнем крыле, в западной башне, устроенной над крышей дома. Дверь была открыта, что явно намекало на то, что хозяйки, ныне Розовой комнаты с высокими декорированными колонами из мрамора того же цвета, не было на месте. Лорок нашёл её в саду, прильнувшую к стволу дерева, задумчивую и печальную.

– Вивьера, солнце моё, отчего ты здесь? Я жду тебя к завтраку, – сказал Лорок, протягивая к ней руки.

– Я не голодна, брат мой, я в слезах, – ответила она, прижимаясь к нему.

Лорок нежно гладил её по волосам и спрашивал:

– Почему ты плачешь, свет мой? Слёзы портят красоту, не плачь.

– Мне приснился страшный сон. Я была в смятении и прибежала сюда, прости меня, – солгала она, скрыв истинную причину слёз, которой являлся Равивэл.

– Сны, всего лишь кратковременные видения, рисуемые нашим воображением. Они – туманы страха, которые мы сами напускаем, не понимая реального. Разум играет с нами, дабы сделать нас слабыми, – успокаивал он, гладя её волосы. – Пойдём, всё хорошо.

Хорошо было недавно, когда он целовал её в саду Лунных Роз, когда провожал, держа её руку, когда она увидела его на празднике солнечного равноденствия, и сердце замерло, ожидая его вечернего взгляда, тихого басовитого голоса и улыбки, но всё рухнуло, после короткой фразы и имени, названного им, не её имени. Женщина, очаровательная, как сама Афродита, вставшая на её пути и названная женой, сделала её чувство возможным, но не допустимым, а его самого – мечтой, мифическим запретным плодом, которым можно любоваться, желать его, даже коснуться, но никогда не узнать его вкуса. Любимый и любящий, но связанный обещанием золотых именных пластин, он будет любить её в тревожных снах, и уходить с первым робким лучом восходящего солнца, как призрачный любовник, служащий двум женским сердцам. И иначе не будет, поскольку судьба и даже время не соединит два жизненных русла в одно единое, ибо их воссоединение не начертано пророчеством, которое не верит слезам, не подкупается жалостью и не признаёт любовь, родившуюся мимо рук Алой повитухи.

Глава одиннадцатая.

Ант Глум, сидящий в высоком кресле своей лаборатории, пристально смотрел в одну точку, в соринку, лежащую на столе, ту самую, которую он подобрал в секретной комнате Верховного анта. Сейчас, он положит её в раствор, налитый в контейнер, и поставит его в регенерационный инкубатор, чтобы спустя две луны вытащить оттуда готовый опечаток повелительного пальца Главура. И тогда, никто не помешает ему встать у Смертоносной Пушки и исполнить своё самое сокровенное желание, а если кто и помешает, то он будет на чеку. На этот случай, у него есть чуткий дрон, созданный им и названный им – «гизг» – гениальное изобретение Глума, способный чувствовать, не только приближение шагов, но и энергию идущего живого существа на довольно большом расстоянии, достаточным для того, чтобы скрыть улики и самого себя. Он создал его, ещё в детстве и очень гордился своим изобретением. Позже, он усовершенствовал его и вживил в мочку уха, придав форму серьги.

Превратить неизменный, неукоснительно соблюдаемый, засевший занозой в сердце, порядок в хаос, было его заветной и главное достижимой, мечтой, уже отсчитывающей свои первые неуверенные шаги. Возвыситься над человеком, держащим его – гениального учёного на второстепенных ролях своего грандиозного спектакля под названием Власть, до сладостной истомы щемило сердце Глума, терзаемое тщеславием. Глум не был бунтарём. Он был тихим незаметным служащим, маленьким знаком препинания в историческом тексте, стремящимся встать в том его месте, где обычная запятая становится вершителем судеб, выбирая, казнить или миловать. Но, это будет потом, когда все тайны Аркадима, явят свою наготу и заставят содрогнуться величественный дром, спокойно спящий за зеленоватым сиянием Обруча. А сейчас, он старательно готовил снадобье из трав, выменянных у Собирателя – человека без принципов и семьи, увлечённого собирательством всего, что плохо лежит или выбрасывается за ненадобностью, за знание о Временных пещерах. Всё было готово, когда первый рассветный луч робко сверкнул в небе цвета туманной росы, и ант Глум довольно улыбнулся, предвкушая скорую и лёгкую победу.

Предутренние штрихи – часы упоительного сладкого сна, не тревожимые ничем, даже Пирамидами, текли Туманом, заполняющим Чашу с монолитного мраморного основания до куполообразного потолка и идеально ровным отверстием, которое откроется с боем башенных часов и новая форма жизни, принесённая пришельцем, вольётся в воздух Аркадима.

– Да окажется Туман не пустым, – проговорит Равивэл, держа путь к Чаше.

– Да приплывёт свежий Алый Туман, – пожелает Ассия, чувствуя утреннюю усталость.

– Да явится Серебристо-голубой Туман, – прошепчет Лорок, терзаемый сомнениями.

И только ант Главур, открыв глаза, не пожелает никакого Тумана, ибо его голова, едва умещающая гениальный ум, должна оставаться ясной, поскольку, лишь ему дано пророчество: возвысить Аркадим своими деяниями. Однажды, он прочёл пророчество Алой Нити и Пирамиды возвестили о рождении нового брачного союза, и никто не узнал, что сирота из ротонды Мастеров взял в жёны прелестную деву с планеты Алых Туманов. Её страстная любовь и удушливые поцелуи затуманили его прошлую жизнь и навязали новую судьбу. Творить во имя процветания Аркадима, стало для него ежедневной целью, ибо его ум небесполезен высокоразвитой цивилизации. Легенда о пришелице с Красной планеты останется мифом, а она, благодаря гениальным научным изысканиям Верховного анта, обретёт новую форму жизни и станет любящей и нежной женой, коих в Аркадиме, уже немалое количество.