Чтение онлайн

– Приветствую тебя, герт Равивэл. Да не оскудеет твой временной Колодец.

– Не оскудеет, – ответил он, принимая её пожелание.

– Приветствую тебя, несравненную Вивьеру, – сказал Равивэл, давя гулкое сердцебиение.

– Так вы знакомы, – протянул Лорок, – и хорошо, отпала нужда представлять вас.

– Да, мы виделись случайно, однажды, – объяснил Равивэл, не сводя глаз с Вивьеры.

– Я не буду мешать вам, – сказала она, глядя на Равивэла и намереваясь уйти, но задержалась, указывая рукой на птиц, гуляющих недалеко по зелёному полю двора.

– Откуда эти странные птицы? Их принёс Туман? – спросила она, обращаясь к обоим мужчинам, но останавливая взгляд на Равивэле.

– Редкие Туманы достигают Аркадима и не все приживаются в его мерцающей атмосфере, как не каждая человеческая душа, проникшая сюда в обличии птицы. Кто знает, в каких Туманах бродят наши души. В прозрачных, алых или серебристо-голубых? – сообщил Лорок, глядя не на сестру, задавшую вопрос, а на Равивэла.

– О чём ты, обожаемый брат мой? – спросила сбитая с толку девушка.

– О жизни, девочка моя, о жизни. Иди, погуляй. Я позову, когда герт Равивэл будет уходить, – попросил Лорок сестру, и она послушно удалилась, бросив сияющий взгляд на Равивэла. Тот проводил её восхищённым взглядом и сказал:

– Прекрасная девушка твоя сестра верб Лорок, как лёгкий ветерок, несущий прохладу в духоту души.

– Что-то всё же тревожит тебя. Что?

– Лорок, скажи мне, как друг, как наставник, благоволивший мне с детства. Кто я? Я не знаю, я ищу себя и не нахожу. Разве память живёт не в нас? Почему она должна являться Изумрудной Водорослью? Моё подсознание рисует видения, которых я не понимаю, но знаю, что они – мои.

Лицо Лорока, сделавшееся бледным, исказилось болью, собрав морщины у уголков губ, но он разгладил их, изобразив улыбку, и ответил:

– Видения живут во времени, и они не всегда реальны. Однажды, оно откроет свою тайну. Время не забывает тех, кто помнит о нём. Отпусти прошлое, Равивэл, и живи настоящим, – посоветовал Лорок и тронул Равивэла за плечо.

– Значит, оно всё – таки, есть?

– Прошлое есть у всех. Без него не придёт настоящее и не наступит будущее, так устроен мир. Выбери, что тебе важнее, – сказал он, указывая рукой на зелёных жучков, появившихся в воздухе.

– Прилетели шпионы, – тихо сказал Равивэл и протянул руку Лороку.

Пожимая сильную ладонь Равивэла, Лорок подумал: « Привычки живучи, в отличие от памяти», но Равивэл не умел читать чужие мысли, а Лорок сказал не то, о чём подумал:

– Чтобы найти правильный путь, нужно не раз заблудиться.

Вивьера вышла проводить Равивэла и как только они остались наедине, он прошептал, держа её руку:

– Я не могу ждать полнолуния, я измучился. Не будь жестокой Вивьера, приходи сегодня в сад Лунных Роз, умоляю.

– Осталось недолго, жди Равивэл. Ты же знаешь, их цветение – дар влюблённым, дар долгой любви. Ты же любишь меня, Равивэл?

– Люблю, люблю, звезда моя, любовь моя Вивьера. Но, что цветение роз, по сравнению с чувством, живущим в нас? Все цветы цветут, но.

Она не дала ему договорить и, убрав его руку, убежала, даже не оглянувшись.

Вивьера, не спала, почти всю ночь. Она несколько раз порывалась бежать в сад, но останавливалась, то у двери своей комнаты, то на лестнице, ведущий во двор. В итоге, она забралась в постель, накрылась одеялом с головой и затихла, перебарывая неистовое желание скорой встречи и томя в сердце свидание с полной луной и с ним, кого любила всем сердцем.

Глава девятая.

Равивэл, вернувшись уже в сумерках, застал жену в постели. Решив, что она спит, он разделся и вышел на открытую террасу. Луна, равнодушно плывущая в вышине, прибавила своего сияния на четверть, но осколок, не заполненный её светом, как острый кинжал ранил его сердце. Ощутив в груди жжение, он лёг в постель и гибкие руки Ассии обвили его плечи. Её губы, сладкие и влажные, как кусочки экзотического фрукта, коснулись его губ, и он принял их, отчаянно и грубо, словно мстил луне, причиняющей ему боль своей неторопливостью. Губы Ассии, становились всё горячей и слаще, проталкивая поцелуи к самому сердцу, отчего Равивэл делался страстным и нетерпеливым, желая её гибкого, как стебель удивительного цветка, тела. И он любил её, снова и снова, отдаваясь безрассудному порыву, едва не переходящему грань животной страсти и луна лила свой свет в овальные окна и, отражаясь в мраморных холодных плитах, бросала дрожащие блики на высокие стены и изрытую ласками постель. Видения пришли к утру, когда усталое тело стало лёгким, а голова просветлела от любовного угара. Они были всё теми же, странное животное, вздымающее белую массу и голос, так и не нашедший того, кого звал. Размытые картинки длились недолго и были вытолкнуты из головы и сна, неожиданной болью, сжавшей мозги в тугой непроницаемый комок. Равивэл застонал и проснулся, ловя сонный голос Ассии, прогремевший, как набат, хотя она шептала:

– Что? Что, муж мой? Кошмарный сон?

Ничего не говоря, Равивэл вышел из спальни и, пробежав коридор, бросился в бирюзовую воду купальни. Прохладная вода освежила, взбодрила, и головная боль ушла так же внезапно, как появилась. Он ушёл, не позавтракав и не поцеловав жену и это, произошло впервые. Желание покинуть дом, который он любил, возникло внезапно и не покидало его весь путь, который он проделал пешком. Что-то изменилось внутри его, и это была не только любовь к Вивьере. Что-то упрямое и непримиримое поселилось в нём и взывало к протесту, причина которого была не ясна, и он мучительно думал, ища мотив моментальной перемены настроения.

Пирамида, выплывающая из-за деревьев, сообщила: Внимание. Сероводородный Туман. Активируйте ковы. Опасность.

Тронув мочку уха и не обнаружив ков, Равивэл вскрикнул:

– Будь ты проклята со своей любовью, неуёмная жена моя.

Быстро подойдя к невысокой колонне со щитом, он нажал на него, и мраморный столб поплыл вверх, вытаскивая из-под земли защитную кабину. Двери уплыли вверх, он вошёл внутрь, и створа опустилась, герметично закрыв проём. Серые хлопья посыпались сверху, густо и медленно. Падая на стекло кабины, они таяли, оставляя мокрые грязные полосы. Это, больший вред, который они могли причинить одежде и лицу, но ядовитый воздух был смертелен и Равивэл оставался в кабине до тех пор, пока пирамида не отменила опасность. Хлопья, недавно упавшие на землю, оставили мокрые следы на ней и вызвали к течению видения его снов. Он шёл, а пред глазами стояло странное животное, вздымающее белую массу и отчаянно рвущееся с повода. Слова, внезапно возникшие в голове, сорвались с его губ шёпотом:

– Иди, милая, иди. До дома недалеко. – Не понимая, что происходит, Равивэл присел на скамью и закрыл глаза. – Я схожу с ума, – прошептал он, чувствуя тяжесть свинцовых век, и услышал голос, вернувший его в реальность:

– Доброго дня, герт Равивэл. Тебе нездоровится?

– Доброго дня, герт Аргур. Спасибо, всё хорошо.

– Тогда спеши, створа опускается, – предупредил герт Аргур, убыстряя шаг.

Равивэл поднялся и пошёл к ступеням, несущим трибунов за титановые створы.

Герт Аргур, встав рядом с ним, оглядел Равивэла и заметил:

– Тебе повезло, герт. Забывать ков опасно. Туманы такие непредсказуемые.

– Да, – кивнул Равивэл, вплывая в аванзал, где располагались кабины для хранения оружия. Найдя свою ячейку, он приложил палец, и дверца открылась, принимая в своё холодное металлическое нутро серебристый цилиндр, снятый с петли, вмонтированной вовнутрь правого рукава мундира. Вторые арочные двери ощупали его лучами и, не обнаружив оружия, пропустили в зал заседаний. Верб Лорок уже сидел в своём кресле и, увидев Равивэла, кивнул ему. Чуть склонив голову перед достопочтимым учителем, Равивэл прошёл по проходу вверх и уселся на задний ряд. После перерыва он быстро вышел из зала и не появился там вновь, впервые удивив Лорока своим безрассудным поступком, и сердце наставника заныло, предчувствуя беду.