Конкурс «Мисс Галактика»
Шрифт:
Хрустящая Джаримия горделиво подбоченилась.
Впечатление она производила и впрямь грандиозное, прям до оторопи: здоровенная сколопендра, глянцево-черная, перетекающая с места на место с хрустящим пощелкиванием. Настоящая убийственная машина смерти и пожирания!
– Так почему же вы выглядите как Арнольд Шварцнеггер в его худшие годы, а она – как смертоносное членистоногое?! Извольте объясниться!
– Сам ты членистоногое, животное! – оскалилась на меня Джаримия, но тут же сообразила, что это, в сущности, и не оскорбление.
Впрочем, как и термин «животное» в данном случае, – я определенно не растение и не бактерия!
– Очень странно, – продолжал елейно разглагольствовать я, подливая в голос маслянистой лести, – что у человекообразного киборга родилась такая замечательная, многоногая дочь! Или, напротив, что у подобной прекрасноглазой многоножки есть такой замечательный, заботливый, но гуманоидный папа!
Алина в изумлении уставилась на пиратов, а затем на меня.
Резон в моих словах был, определенно!
– Может быть, все дело в недобросовестных служащих местного абортария? – продолжал Волгой разливаться я. – Быть может, они перепутали бирки и чудесная новорожденная, дочь зажиточного банкира и добропорядочной матери, оказалась в руках у жестокого, но удачливого джентльмена удачи?!
Пираты в панике уставились на «добропорядочную дочку».
Даже сама сколопендра, казалось, запаниковала.
На ее лице было написано выражение крайнего изумления.
– А может, это плод невообразимой (чесслово, не могу ее представить), запретной любви между киборгом и паукообразной красоткой из соседнего измерения?! – воззвал я. – Мы немедленно хотим услышать животрепещущие подробности, достойные межпланетной мыльной мелодрамы!
– Папаська, а я точно твоя? – щелкнув хелицерами, обратилась к нему насекомая.
– Ты чего, – попятился пират, при всей своей грозности выглядевший жалким оловянным солдатиком у ног своей колоссальной дочери.
– Я тебя всерьез спрашиваю! – взревела сколопендра. – Ты, никак, лишил меня зажиточных и добропорядочных родителей?!
Ее жвала нетерпеливо щелкали, разбрызгивая капли зеленоватого яда.
– Или хочешь соврать, что ты меня из благих целей удочерил?! – взвыла она.
– Ты чего, дочурка! – от неожиданности хлопнулся металлической задницей о пол пират. – У тебя, никак, мозги отшибло?! Забыла, как я выглядел изначально?!!
Блестящее черное чудовище зависло над поверженным киборгом подобно живой яростной горе… и застыло. Так и не сошедшиеся хелицеры прочно взяли хромированный череп корсара в тиски… подержали и отпустили.
– Ты это, того… извини, – смущенно покаялась многоножка. – Совсем меня заболтал чёрт этот гадкий!!!
Она виновато стерла яд с блестящих ребер и фоторецепторов.
– Ладно! – прорычал пират. – А теперь мы их все-таки уничтожим!
– Так и не поведав нам свою историю? – печально вздохнул я. – Неужто мы отправимся в мрачное и некомфортабельное царство смерти, так и не узнав тайны сей прекрасной, любящей семьи!
– Ладно! – фыркнул Черный Шут, заметно польщенный, и медленно остывая. – Так и быть, потешу ваш слух, пока не пустил на копченые окорочка!
Он бросил бластер в кобуру.
Так и быть, – самодовольно начал он. – Значит, дело было так…
– Постой, мой возлюбленный папаня! – взволнованно перебила его Джаримия. – Позволь, я сама расскажу!
И, приняв торжественную позу, она, промокнув крохотными батистовыми платочками многочисленные глаза-бусинки, начала:
– Однажды, давным-давно, в одной далекой Галактике…
– Твой план действует, – прошипела мне Алина, опять пихая попой. – По крайней мере, его первая часть! Ты их заболтал… но что будем делать дальше?!
– Погоди-погоди, интересная история, – отмахнулся я. – Ой! Ай! Виноват, исправлюсь!
Несколько секунд я сопел, пытаясь выровнять дыхание после тычка жены и лихорадочно размышляя.
– Не знаю, – наконец признался я. – Будем действовать по ситуации. Если бы я мог отлепить эту чертову улитку…
– Почему это я чертова?! – возмутилась улитка. – Нечего было меня так сладострастно тискать!!!
– И вот тогда-то он впервые решил стать человеком! – продолжала разоряться хлюпающая носом Джаримия. – В честь своей далекой возлюбленной, с которой их разъединило время, непонимание и расовые предрассудки!
– Алина! – прошипел я. – Алина! А ты можешь отклеиться?!
– А? Что? – потерянно повернулась ко мне моя супруга, в глазах – слезы. – Погоди, тут такая трогательная история….
Я наступил ей на ногу.
– А-а-а-а-а!!! Алекс?! Ну, ты гад!!!!
– А-а-а-а-а, что стало с его первой, членистоногой любовью? – с пониманием отозвалась на вопль татарки ее соперница по конкурсу. – Вопрос закономерный! Все дело в том…
– Извини, – покаялась Алина. – Я все осознала, все поняла…
Она ритмично подергалась, вынудив меня закашляться и отстраниться…
– Нет, не могу, – покаянно призналась она. – Не могу отклеиться от этой проклятой улитки, нафига ты ее сладострастно тискал!?
– Мурзик, – из последних сил пропыхтел я, обращаясь к коту. – У тебя есть предложения?!
– Погоди, – рыдая и утирая слезы кончиком мохнатого хвоста, отмахнулся от меня этот пушистый негодяй. – Тут такая трогательная история!
– И тогда он впервые решил прибегнуть к бодимодификации, – проникновенно вещала сколопендра. – Сначала отрезал себе (о ужас!) все ноги и приделал металлические руки на манер гуманоидных…
– Мурзик!!! – вполголоса взвыл я, сжимая зубы.
– А?! Что?! Где?! Когда?! – подпрыгнул на плечах приклеенный ко мне кот. – Аа-а-а-а, прости, Алекс… я выхода не вижу…
– Но мы в тебя верим! – хором закончили они с Алиной.
– И я! – жалобно пискнула окончательно расплющенная Констанция.
Вот так всегда, так всегда!
Как встрять ногой в деревенский унитаз, горазды все, а как доставать их оттуда – зовите Алекса! А главное, как назло, в голову не идет ни единой путной мысли… вообще ни одной! Разве что о том, что в столь приятной тесной компании и умирать не так страшно… В любом случае упрыгать мы этаким ансамблем от бластера не сможем!