Чтение онлайн

— Ну да. Наташка как раз подошла, тоже с нами разговаривала, потом Лизкина подруга со своей мамашей. Еще тетки… Они все вздыхали, причитали, выспрашивали подробности.

— Кто же из них первым сказал про цепочку? — торопил приятеля Сашка.

— Кто? — Борис задумался. — Так эта… — Он обрадовался и назвал имя. — Ну, точно она! Я как услышал жуткие подробности, так сразу одернул Лизку и отвел ее в сторону. Очень она переживала по этому поводу, сразу в слезы. А потом, когда я заходил в институт, в дверях с Тихоном столкнулись. Он тогда тоже про цепочку что-то сказал.

— Ты ничего не перепутал? — переспросил возбужденный Сашка, вышагивая по комнате.

— Нет, теперь я точно вспомнил. А что?

— Питоконда! — прошептал Сашка.

— Чего? — не понял Борис.

— Это все меняет, — Сашка нервно сжимал пальцы.

— Что меняется? Девчонок уже не вернешь.

Евтушенко погрузился в раздумья. Если все так, как говорит Борис, то запутанная система уравнений стремительно упрощается. Неизвестная Х вновь приняла совершенно конкретное имя.

Лейтенант Мартынов сидел в кабинете и осторожно сквозь мокрое полотенце ощупывал правое ухо. Когда в кинотеатре его повалили на пол, чей-то каблук топтался как раз в этом месте. Размочалили капитально, здорово болит! Хотя чему тут, казалось, болеть — хрящ с кожицей. Женщины его прокалывают, как хотят, бирюльки тяжелые подвешивают — и ничего. Интересно, а оно не сломано? Бывают переломы у уха? Ладно, переживем как-нибудь, подумал лейтенант. Только вот спать на правом боку будет невозможно. Хорошо, что только одно ухо отдавили!

Бок тоже саднил. На ребрах выступил большой синячище, но его хоть не видно под одеждой. А вот ухо — он не патлатик, под волосами не скроешь. Не ухо, а кусок недожаренной отбивной. Еще рану на животе разбередили, теперь опять придется бинтами обмотаться!

И все-таки лейтенант был доволен собой.

Хоть и повалили, хоть и топтались на нем дерущиеся, а ног Заколова он так и не выпустил. Не разжал пальцы, мертво вцепился. Буча, конечно, получилась не маленькая, но он и сам виноват, надо было сразу громко заявить, что работает в милиции. Он и хотел это сделать, когда схватил Заколова сзади мертвым захватом, как учили в школе милиции. Уже и воздух в легкие набрал, только собрался крикнуть, но тот как саданул локтем под дых. О-хо-хо! Какое там крикнуть, вздохнуть не мог. Мертвый захват сам собой разжался. А там и на пол свалили. Тут уже было не до заявлений. Только и думал, как бы Заколова не выпустить, да защититься от мечущихся ног.

Когда свет зажгли, и все стихло, лейтенант так и висел гирей на ноге абитуриента. Его одного, в итоге, Мартынов и арестовал. Хотел и остальных привлечь, да те все офицерами оказались. Не имеет право! О них, в крайнем случае, надо в военную прокуратуру докладывать. Такие порядки в закрытом городе.

Да, черт с ними! Главное — Заколова не упустил. Не дал ему над девчонкой расправиться. Вот только прямых доказательств в том, что он убийца, по-прежнему не было.

Заколов в самый разгар фильма метнулся на соседний ряд и напал на девушку. Лейтенант был начеку. Прорвался по чьим-то коленям и вовремя успел его схватить. Сейчас Заколов, правда, говорит, что все из-за ревности вышло, мол, не смог стерпеть, когда увидел, как его любимая девушка с другим парнем целуется. Может, и впрямь так. Пойти на убийство в таком людном месте да еще столь наглым образом — полное безрассудство, а тот, кто задушил четырех девушек, явно не дурак, слишком расчетливо действовал.

Может, выпустить Заколова и продолжить слежку? Много странного в его поведении. Он еще наверняка себя проявит как убийца. Нет, пусть до утра посидит, решил лейтенант.

Ему хотелось выспаться и отдохнуть. Пока Заколов в камере — можно спать спокойно.

В глубине души лейтенант был рад последним событиям. Это вам не тихие сонные дежурства от звонка до звонка. Убийства, трупы, ночные раскопки, вскрытия в морге, засады, стрельба, слежка, а вот сейчас — такая грандиозная драка! Мартынову даже стыдно стало, что у него — кандидата в члены коммунистической партии, которого к ноябрьским праздникам по плану должны принять в ряды КПСС, в голове подобные мысли гнездятся. Но когда еще такая крутая махаловка была в его жизни? Разве что на свадьбе однокурсника в деревне. Но то — особый случай. Какая же деревенская свадьба без драки?

Да, что ни говори, после приезда непредсказуемого Заколова жизнь в городе стала интереснее для лейтенанта милиции. Каждый день неожиданности.

Так и быть, выпущу Заколова завтра с утра, окончательно решил Мартынов. Тогда и посмотрим, что еще в городе случится. А сейчас — надо отоспаться!

Заколов спокойно зашел в уже знакомую камеру отделения милиции. На этот раз она пустовала.

Тихон уселся на нары. Жестковато, но спать можно. К негаснущему освещению он еще в прошлый раз привык. Зря только киловатты жгут, ведь можно соорудить повязку на глаза. Хорошо, что родители живут в другом городе, а то бы мама с ума сошла, узнав, где он сейчас. Ужин, конечно, сегодня не дадут, на довольствие тут ставят только на следующий день. Но не впервой — переживем! Вот попить бы простой водицы. Эх, где сейчас майор Петелин с его бездонным графином и нудными психологическими допросами?

Лейтенант другой. Долго беседовать не стал, только пугливо пялился, а остатками воды, смочил полотенце, чтобы ухо красное охладить. А то, что подследственного нестерпимая жажда мучит еще с тех самых пор, как Борис смачно пил лимонад и рассказывал про кока-колу, не додумался. Не опытный еще, со знанием дела решил Тихон. Но это и хорошо, не измывался. А опытный да жестокий под желание попить простой водицы слабака и расколоть может. Или заставить признаться в том, чего не совершал.

Тихон с тяжким вздохом осмотрел рубашку, вернее то, что от нее осталось. Сколько футболок и рубашек он здесь испортил? Осталась ли хоть одна целая? Живя без мамы, пришлось научиться стирать, пора, наверное, учиться и зашивать. Когда выпустят, надо будет купить что-нибудь из одежды. Но он даже размеров своих толком не знает. Может, попросить о помощи Наташу? Женщины практичнее, любят делать покупки, им так нравится опекать в этом вопросе мужчин. Эту истину Тихон давно усвоил, наблюдая за родителями.

Да, многому еще придется научиться в самостоятельной жизни. Вот и первые попытки приготовить что-нибудь съестное уже были. С большим трудом удалось поджарить картошку с колбасой. Не каждый же день в столовку ходить! Так никаких денег на новые рубашки не хватит.

После окончания экзаменов и до начала учебы в институте останется десять дней. Заколов и Евтушенко планировали съездить домой.

Тихон представил, как мама разберет порванную одежду и будет задавать много тревожных вопросов. Если он расскажет ей всю правду, она в обморок упадет. Придется что-нибудь соврать, например, что в футбол часто играл.

Эх, взрослая жизнь! Иногда приходится врать во благо.

Вот и со случаем в кинотеатре так же, подумал Тихон. Начну лейтенанту про Бориса все как есть объяснять, не поверит, подумает, что стрелки с больной головы на здоровую перевожу. Уж очень он меня подозревает. А так, что-то про безумную любовь и ревность наплел — и все понятно, вроде сошло.

Когда он его выпустит? Хорошо, что экзамены позади, можно и в камере позагорать. Здесь, кстати, не так жарко, стены толстые, окошки маленькие. Благодать.

С этими мыслями Заколов повалился на нары. Тело блаженно растянулось, глаза закрылись, и он мгновенно уснул.

На удивление, выпустили его из камеры сразу поутру. Даже завтрака не дали — сэкономили, отметил Тихон. Впрочем, без обиды.

Он вышел на волю, зажмурился от яркого солнца, а когда открыл глаза, то увидел Сашку и Бориса, спешащих к нему. Евтушенко от души улыбался.

— Мы в институт направляемся, решили о тебе узнать. Я вчера тут час проторчал. Ничего не сказали. — Сашка кивнул на отделение милиции. — Ты что, переселиться сюда задумал?