Чтение онлайн

– Андрей, давайте я сама все расскажу, – перебила его с улыбкой, но довольно твердо, Скорикова.

– Да-да, конечно же, – с готовностью согласился молодой оперативник и многообещающе посмотрел на Гурова и Крячко. Так обычно смотрят, если знают нечто интересное и значимое.

– В отличие от своих коллег по перу, – приподняв тонко выщипанную бровку, заговорила кругленькая Марьяна Степановна, – я не стану рассказывать вам разные сплетни, а расскажу только то, что знаю точно. Ведь для следствия важна точность и правдивые свидетельства? – спросила она у сыщиков, но тут же ответила сама: – Впрочем, я, как писательница детективных романов, отлично знаю вашу кухню.

«Она сказала „кухню“? Неужели она и вправду думает, что для того, чтобы ловить убийц, воров и жуликов, нужен какой-то особый рецепт или есть какая-то особая пошаговая программа?» Эта мысль пришла в голову Льву Ивановичу и на время отвлекла его от дальнейших рассуждений самоуверенной писательницы. Он постарался сосредоточиться на ее рассказе.

– Не буду вдаваться в подробности взаимоотношений внутри нашего Союза писателей, отмечу только факт, что все не так мило и гладко, как это кажется, может быть, со стороны. Страсти кипят! Да еще какие!

Марьяна Степановна замолчала, посмотрела на стакан Гурова с недопитой в нем водой и попросила и ей налить водички, что Лев Иванович и сделал.

– Итак – к делу, – отпив пару глотков и поставив стакан на журнальный столик, продолжила Скорикова. – Я хочу обратить ваше внимание, а вернее, внимание следствия, на одного из наших писателей, а вернее, даже на трех. Не знаю, в курсе ли вы, что наш конкурс подразумевает награждение победителей?

Женщина вопросительно посмотрела на всех троих оперативников. Крячко и Гуров кивнули, и она, удовлетворенная их ответом, продолжила:

– Так вот, денежный приз, который должен получить победитель, а это пятьсот тысяч рублей – сумма немаленькая. Особенно для периферийных писателей – таких, как я и некоторые другие члены Союза. Кроме того, занявшие второе и третье место также получают вознаграждение в размере двести и сто пятьдесят тысяч рублей соответственно. Я к чему все это объясняю так подробно? Деньги немалые, а получают их, между нами говоря, каждый год практически одни и те же люди.

– А кто принимает решение о награждении? – поинтересовался Крячко.

– В том-то и дело! – чуть ли не выпрыгнула из кресла Марьяна Степановна. – Кто получит премию, решает конкурсная комиссия во главе с покойным, – женщина неожиданно для сыщиков вдруг быстро перекрестилась, – Евгением Петровичем. Причем веское и последнее слово, так сказать, точка в решении принадлежит именно председателю. Нет, я ничего не хочу сказать против Кирьянова, как постоянного председателя комиссии, – снова перекрестилась Скорикова. – Но сами ведь понимаете, что не может быть так, чтобы каждый год побеждали только одни и те же…

– Почему не может? – не понял Лев Иванович. – Если писатель пишет лучше остальных, если его книги покупают и читают, если его произведения хвалят критики, то почему бы и нет?

Марьяна Степановна посмотрела на Льва Ивановича с таким подозрением, словно он знал, кто преступник, и специально скрывал это.

– Вы не понимаете всей специфики писательства, – только и вздохнула она. Не вдаваясь в дальнейшие объяснения, она с видом оскорбленной невинности продолжила: – Когда дело касается больших денег, талант не учитывается. Учитываются личная приязнь, дружба и кумовство. Так вот, в нашем Союзе писателей, и в частности среди тех, кто пишет детективы, есть люди талантливейшие, но которых из года в год просто не замечают…

Женщина взяла стакан, отпила глоток и как бы между прочим пояснила:

– Я не имею в виду себя, есть и другие, не менее достойные денежной премии писатели. Но есть и такие… – Она снова многозначительно посмотрела на сыщиков. – Знаете, наверное, нет больших завистников, чем те, кто завидует черной завистью тем, кто получает и славу, и деньги. Не важно, как получает, – достойно или нет. Но амбиции… Сами понимаете.

– Марьяна Степановна, а нельзя ли поконкретней? – не вытерпел ее разглагольствований Лев Иванович.

– Можно, – с достоинством кивнула Скорикова. – Если говорить конкретно, то есть у нас такая очень скандальная, но не очень талантливая, к слову сказать, троица, которая вечно всем недовольна. И ладно бы они тихо недовольствовали… – Писательница, увидев, как Гуров поморщился, быстро проговорила: – Слепаков Артур Павлович, Корсун Инга Лаврентьевна и Малляр Игорь Филиппович – вот наши интриганы, которые ничего бы не пожалели, чтобы сместить нашего уважаемого всеми Евгения Петровича с поста председателя комиссии! – с пафосом закончила она.

– И?.. – Крячко посмотрел на Скорикову, приглашая продолжить.

– Эта троица весьма заинтересована в том, чтобы председателем стал Слепаков, а деньги за первое и второе места получали бы каждый год Корсун и Малляр. Слепаков давно уже интригует против Евгения Петровича и обвиняет его в предвзятости и взяточничестве. Мол, Кирьянов берет деньги за то, чтобы печатались и получали премии каждый год одни и те же писатели.

– И что, разве за это можно убить? – невинным голосом спросил Гуров.

– Хм… – Писательница выпрямилась в кресле настолько, насколько ей позволяла ее круглая комплекция. – А как вы думаете? У нас на Руси убивали и за меньшее. Или вы не согласны?

– Было дело, – согласно кивнул Крячко. – Так вы, Марьяна Степановна, думаете, что эта троица могла договориться и убрать Кирьянова, чтобы осуществить свой план?

Скорикова с некоторым подозрением посмотрела на Станислава, опасаясь подвоха или насмешки с его стороны, но, увидев его серьезное лицо, успокоилась и ответила:

– Ну, прямо я не утверждаю, но такая возможность вполне имеется. Вот если бы я была на вашем месте, то я бы такой вариант развития событий рассматривала в первую очередь.

«Как хорошо, что эта дама не на нашем месте», – с раздражением подумал Лев Иванович. Ему все больше и больше не нравилось, что писатели мало того что путаются под их с Крячко ногами, а еще и советы раздают, как им вести следствие. Но вдруг ему в голову пришла интересная мысль, и вместо того чтобы осадить Скорикову, он наклонился к ней и сказал, чуть понизив голос: