Чтение онлайн

Но это не то, чего хочу я. Мой разум отказывается это принимать. Мысль о том, что я больше никогда её не поцелую. Или не обниму. Что каждую ночь я буду приходить домой к пустой постели, где должна была быть она.

Чёрт.

Я подвел её. Я подвел их обоих.

В самом начале я сказал ей, что буду искать её, если она уйдет. И сейчас я понимаю, что говорил это всерьёз. Потому что, если ничего другого не остается, мне нужно знать, что она в безопасности. Мне нужно, чтобы она посмотрела мне в глаза и сказала, что всё кончено. Но даже тогда я, вероятно, не отпущу их. Потому что они мне нужны. Я люблю их, и она может ненавидеть меня сколько угодно, потому что я сделаю всё, что потребуется, чтобы вернуть её.

Я обыскиваю её пустые ящики в поисках хоть каких-то следов, которые она могла оставить. Но всё исчезло. Она просто вычеркнула себя из моей жизни. Её одежда, обувь, её запах. Ничего нет, и это неправильно.

Единственное, что я нахожу, это последнее, чего я ожидал. Её дневник по-прежнему лежит под подушкой на её стороне кровати, забытый. Я не могу забыть, как ужасно всё обернулось в прошлый раз, когда я заглянул в него, но сейчас это не имеет значения. Мои чувства не важны. Мне нужно убедиться, что она в безопасности.

Я раскрываю обложку и пролистываю страницы до конца, и тут замечаю пробел. Те записи, что я читал раньше, были вовсе не последними. Вовсе нет. Она начала писать снова в другой части дневника, и когда я вижу написанные там слова, я оседаю обратно на кровать:

Я скучаю по нему. Я скучаю по нему так сильно, что больно. Но я знаю, что не могу заставить его полюбить меня. Жаль только, что я вообще в него влюбилась .

Моё сердце выбивает в груди боевой клич. Она влюбилась в меня. Я ей нужен. Это здесь, черным по белому, но теперь она ушла.

Где-то в доме раздается скрип, и я вскакиваю с кровати, выхватывая Глок. Я прислушиваюсь, крадясь по коридору, но вокруг тихо. Дверь в комнату Арчера приоткрыта, и там всё так, как оставила Айви. Кровать заправлена, но все его игрушки исчезли. Это снова бьет по мне, как нож.

И тут я слышу всхлип. Крошечный вдох, и у меня учащается пульс. Кто-то под кроватью. Айви и Арчера нет, но кто-то прячется под кроватью. Я опускаюсь на колени, готовый убить любого, кто посмел заявиться в мой дом. Но вместо этого я вижу пару напуганных, заплаканных глаз.

— Арчер?

Он давится воздухом, и из его груди вырывается рыдание, когда он понимает, что это я. Я тянусь к нему, вытаскиваю его крошечное тельце и заключаю в надежные объятия.

— Всё хорошо, приятель, — шепчу я. — Всё хорошо. Я здесь. Я не позволю ничему с тобой случиться.

Он цепляется за меня, сжимая так сильно, что мне становится страшно. Потому что я знаю, случилось что-то ужасное. Айви никогда бы не бросила его. Никогда. И как бы мне ни хотелось дать ему время успокоиться, мне нужно знать, что здесь произошло.

Я глажу его по спине и приподнимаю его подбородок, чтобы он посмотрел на меня.

— Расскажи, что случилось. Где мама?

— Она сказала «Мистер Картофельная Голова», — всхлипывает Арчер. — Это значит опасность. Я должен был спрятаться.

— Ты отлично справился, — заверяю я его. — А теперь можешь сказать, где была мама, когда она это сказала?

— Мы были на улице, — хрипит он. — И пришёл мужчина, чтобы забрать нас. Мы собирались сесть в машину, но тут мама сказала про Мистера Картофельную Голову.

Кислота прожигает мне горло, пока я обдумываю варианты. Но вариант на самом деле только один. Локо нашли её, и я не прекращу поиски, пока не залью улицы Бостона их кровью.

— Ты же понимаешь, что это смертный приговор.

Слик игнорирует меня, продолжая возиться с верёвкой, привязывая меня к садовому стулу. Судя по тому, сколько времени он потратил на езду по городу и как мало продумал свои действия, я вижу, что он не готов. Верёвка, которую он вытащил из какой-то подсобки, слишком жесткая для нормального узла. Он не продумал это до конца, и я очень хочу убедить его в этом, потому что это мой единственный шанс.

— Если ты сделаешь это, на тебя обрушится гнев всей ирландской мафии.

— Вряд ли, — усмехается он. — Мне плевать, кто ты, они не сунутся на эту территорию, если не хотят войны с местными.

Когда я сглатываю, кажется, будто в горле застряло стекло. Всё это время я боялась Локо. Я была уверена, если кто-то меня схватит, это будут они. Но вместо этого какой-то случайный тип, который пять минут видел меня в клубе, решил поиграть в опасные игры.

Мои мысли переключаются на Арчера, и внутри всё ломается от осознания, что, возможно, это конец. После этой ночи у него не будет мамы. Конор позаботится о нём, я верю в это. Это единственное, что дает мне утешение. Он позаботится о нем и поступит правильно. Но всё будет иначе. Арчеру нужна мама. Ему нужна та мягкость, которую в этом мире может дать только мать.

— Я знаю, они поступили с тобой некрасиво, — продолжаю я. — Они унизили тебя. Относились как к дерьму. И мне жаль, что всё так вышло, но не обязательно доводить до такого. Я могу достать тебе денег. Я могу дать тебе всё, что захочешь.

— Мне не нужны твои деньги, — Слик хмурится. — Это не переговоры.

Я делаю глубокий вдох, тщательно подбирая слова. Осталась только одна вещь, которую стоит сказать. То, что может его убедить, даже если это ложь, которая ранит меня сильнее всего.

— Знаешь, я не просто девушка Конора. Я его жена.

Слик перестает возиться с веревкой и смотрит на меня:

— Чушь собачья.

— Это правда, — говорю я. — И если ты сделаешь это, то получишь свою месть на две секунды, но гнев, с которым ты столкнешься после, гарантирует, что ты не доживешь до следующей недели. Ты сам это знаешь.

Его взгляд скользит к моей руке, и он качает головой:

— Ты лживая сука. У тебя даже кольца нет.

— Мы делаем их на заказ. У меня его ещё нет, но мы от этого не перестаем быть мужем и женой. Можешь проверить, если не веришь. Загляни в судебные записи.

Слик колеблется на долю секунды, и я уже думаю, что достучалась, но он фыркает:

— Он понятия не имеет, где ты, и никогда не узнает.

Хуже всего то, что это, вероятно, правда. Я не знаю, что Арчер сказал Конору, когда тот пришёл домой, но мальчик был так напуган, что вряд ли мог вымолвить хоть слово. Конор решит, что это были Локо, и к тому времени, как он начнет меня искать, я уже давно исчезну.

Когда Слику наконец удается обмотать веревку вокруг моих запястий, я дергаюсь, и он рычит: