Чтение онлайн

Нас одели в солдатские шинели, так как юнкеров и кадет ловили и убивали на улицах.

Юрий Вуич, паж моего класса, не пришел на уроки (он был приходящий). Вечером его родители звонили в корпус, разыскивая его. Его труп нашли в Мойке: он был исколот штыками и обезображен. Как позднее выяснилось, произошло следующее: он вышел из дома, чтобы идти в корпус. На нем была солдатская шинель, а под ней рубашка с золотыми пажескими погонами. У подъезда он обменялся несколькими словами со швейцаром, критикуя современные порядки. Прохожий солдат подслушал разговор. Как только Вуич пошел от швейцара, солдат его остановил, дернул за ворот расстегнутой шинели и увидел золотой погон. Подошло еще несколько солдат и матросов. Вуич бросился бежать. Его нагнали и зверски убили.

Нужно бежать из Петрограда. Зашел за младшим братом Шурой в Александровский корпус. Вместе мы направились на вокзал.

Движение поездов по Балтийской линии прервано, так как казаки под командой генерала Краснова двигались из Гатчины на Петроград.

Идем на Варшавский вокзал, чтобы ехать окружным путем на Гдов.

По дороге встречаются на грузовиках солдаты и матросы, краса и гордость революции, с винтовками и пулеметными лентами через плечо…

Варшавский вокзал набит дезертирами, бегут с фронта. С трудом влезли в поезд. Висит густой махорочный дым и стоит отборная ругань. Проехав всю ночь, рано утром добираемся до станции Дно.

Весь пол вокзала заполнен лежащими дезертирами. Приходится ступать очень осторожно. Расписания поездов больше не существует. После долгих поисков находим на пути военный эшелон, он должен двигаться на Гдов. Влезли в вагон теплушки, забиваемся в угол и прикидываемся спящими, боимся, что по разговору узнают, что мы не солдаты.

Через несколько часов поезд трогается. Сильный мороз, наверное, градусов 20oС. Как только мы проехали вокзал, началась беспорядочная ружейная стрельба. Поезд замедлил ход. Из нашего вагона выскочило несколько солдат, на ходу заряжая винтовки. Поезд остановился, стрельба прекратилась, вернулись солдаты из нашего вагона и стали рассказывать, что в одном из вагонов нашли переодетого юнкера: в его вещах нашли погоны и документы. Он выпрыгнул из вагона, но его солдаты догнали и пристрелили.

Нам стало страшно… Сильный мороз, замерзают уши и ноги…

Наконец, ночью мы приезжаем в Псков. Садимся в поезд на Гдов и на другой день, утром, мы дома. Здесь еще не знают о большевицком перевороте.

Коля дома, вернулся с фронта, так как солдатский комитет выразил офицерам недоверие…

1918 год. По России гуляют большевики, разрушая буржуазные предрассудки, заборы, произведения искусств и многое другое.

Партия большевиков даровала России свободу, учредили ЧК, которая заливает всю страну невинной кровью для блага человечества и обещает это всему миру: «Пролетарии всех стран соединяйтесь», «Мир – хижинам, война – дворцам». Религия объявлена опиумом для народа.

В селе Коломенском под Москвой, в день отречения Государя, явлена была новая икона Божьей Матери, названная Державной. Эта икона, найденная среди рухляди и пыли в подвале, по указаниям одной глубоко верующей богобоязненной женщины, получившей троекратное видение во сне – представляла собой огромную, узкую темную икону Божьей Матери в красной царской порфире, с короной на голове, со скипетром и державой Российских Государей, восседающих на престоле. Через несколько месяцев, икона сама собой чудесно обновилась и стала светлой и ясной. Необычно для изображения лика Богоматери строг, суров и властен взгляд Ее скорбных очей, наполненных слезами гнева и любви. Порфира Ее пропитана мученической кровью, и Царская корона сверкает алмазами невинных слез.

Понял русский народ чудное пророческое знамение: покаянные молитвы к «Державной Божьей Матери» стали возноситься по всей России, а сама икона, в бесчисленных копиях стала украшать русские храмы. Появился дивный акафист этой иконе, слушая который, вся церковь падала на колени. Богоборческая власть не могла, конечно, оставаться равнодушной к такой «религиозной пропаганде»! И начала жестоко преследовать всех почитателей этой иконы. Акафисты были запрещены, сама икона была изъята из всех церквей, а составители службы и канона расстреляны.

В Кярово приехали солдаты без офицеров. Они сказали, что принадлежат к воздухоплавательным частям и будут вести наблюдение за противником с аэростатов. Они заняли нижний этаж дома, разложили солому на полу и на ней валялись. Разбили в библиотеке книжные шкафы и растапливали книгами печи. По утрам они выходили с винтовками в парк и стреляли, во что попало: в птиц, в деревья, в купол и крест церкви. В это время было опасно выходить из дома. Мы боялись также, что они сожгут дом, но все обошлось благополучно: через месяц они также внезапно исчезли, как и появились.

Немецкие войска заняли Псков. По шоссе на Нарву отступают, или вернее бегут, остатки когда-то доблестной русской армии. Все шоссе запружено конными, пешими, повозками. Среди убегающих, попадаются солдаты в синих гусарских венгерках: они по дороге разграбили интендантские склады и приоделись. Вдоль шоссе валяются тощие трупы загнанных лошадей, вокруг которых собираются вороны. Торчат повозки со сломанными колесами. Солдаты меняют крестьянам за продукты или водку винтовки, пулеметы, швейные машины, снимают часы, которые они, очевидно, захватили при отступлении из Пскова.

Боясь, что отступающие солдаты займут водочный завод, администрация Гдова спешно уничтожила запасы водки и вина, вылив их в канавы. Народ об этом узнал и стал черпать ведрами из канавы талый снег, смешанный с грязью и водой. Некоторые просто лакали из канав и, опьянев, тут же валялись. Отступление войск по шоссе продолжалось несколько дней. Боясь нападения солдат на усадьбу, Коля, я, сын священника и сторож Василий, по ночам с ружьями обходили вокруг дома и церкви.

Как-то пришёл из города Игнат. Он был приказчиком у отца до революции. Прослужив в нашем доме лет 20, он после большевицкого переворота от нас ушел и стал доверенным лицом советской власти. Он рассказал, что был на митинге в городе. Из Петрограда приехали партийные рабочие. Во время митинга кто-то крикнул, что в Кярове много оружия и контрреволюционеры. Народ решил идти, чтобы с нами расправиться. Игнат нам советует бежать, так как через час они будут здесь. Куда бежать? Решили никуда не бежать, а ждать, что будет. Мы, братья, приготовили охотничьи ружья, револьверы. Отец сел в кресло и открыл Евангелие. Следим за дорогой… Проходит час, два, наступает вечер… Все спокойно. Расходимся спать…

Наш священник отец Константин Модестов дал нам послание недавно избранного Патриарха Тихона:

«Смиренный Тихон, Божьей милостью Патриарх Московский и вся России возлюбленным о Христе Господе Архипастырям, пастырям и всем верным чадам Православной Церкви Российской.

Тяжелое время переживает нынче Святая Православная Церковь Христова на Русской земле. Явные и тайные враги воздвигли гонение на Истину Христову и стреляют в толпу, чтобы погубить дело Христово, посеяв вместо любви христианской семена злобы, ненависти и братоубийственной брани.

Жесточайшее гонение воздвигнуто на Святую Церковь Христову: благодатные таинства, освящающие рождение на свет человека или благословляющие супружеский союз, семью христианскую, открыто объявляются ненужными. Святые храмы подвергаются разрушению или ограблению и кощунственному осквернению, чтимые народом святыни расхватываются безбожными властителями тьмы века сего, школы, содержавшиеся на средства православной церкви и училища, подготовлявшие пастырей Церкви, признаются излишними, имущество монастырей и церквей православных отбирается. Где же предел этим издевательствам над Церковью Христовой? Как и чем можно остановить это наступление на нее врагов ненависти? Все сие преисполняет сердце наше глубоко болезненной скорбью и вынуждает нас обратиться к таковым извергам рода человеческого с грозным словом обличения по заветы Апостолов: «Согрешающих перед всеми обличай, да и прочие страх имут».