Чтение онлайн

Непримиримость к ГДР Аденауэр перенес и на западногерманских коммунистов. Правда, не сразу. После войны коммунисты входили в новую жизнь в ореоле решительных борцов против национал-социализма. Их самоотверженность и многожертвенность признавали все. Они первыми выходили на расчистку развалин, на восстановление промышленных предприятий, активно боролись за права людей труда. На выборах в производственные советы коммунисты в западных зонах получали много голосов, оставляя подчас позади ХДС, социал-демократов и другие партии. Аденауэр в то время признавал, что компартия больше всех преследовалась при нацистах и активнее всех начала действовать после их разгрома.

В партию шла молодежь, особенно в промышленной Рурской области. Коммунист Хайнц Реннер стал обер-бургомистром Эссена, а затем министром социального обеспечения и транспорта земли Северный Рейн-Вестфалия. Представители КПГ входили в правительства всех земель Западной Германии. На выборах в первый бундестаг коммунисты собрали 1 миллион 360 тысяч голосов и получили 15 депутатских мандатов.

Не принимая идеологии компартии, Аденауэр лояльно относился к практической ее деятельности. В ходе работы Парламентского совета коммунисты резко выступали против создания западногерманского государства. Однажды оккупационные власти распорядились арестовать лидера коммунистов Макса Реймана за его неуважительные высказывания в их адрес. Аденауэр решительно воспротивился. Он заявил, что в случае ареста М. Реймана он сложит с себя полномочия председателя и будет бойкотировать заседания совета. Распоряжение об аресте отменили.

После объединения коммунистов и социал-демократов в советской оккупационной зоне выяснилось, что западногерманская компартия работает под руководством СЕПГ. В Берлине вырабатывались идеологические и политические основы ее деятельности. Оттуда поступали материальные средства. Там утверждались руководящие работники партии. Лидеры КПГ полностью и безоговорочно поддерживали все, что исходило из Москвы и Восточного Берлина. В любом конфликте Федеративной Республики с Советским Союзом или ГДР руководство КПГ оказывалось на стороне последних. Во время выступления рабочих в Восточном Берлине в июне 1953 года западногерманские коммунисты вместе с пропагандистами КПСС и СЕПГ твердили о бандитской вылазке кучки провокаторов, организованной в шпионском гнезде — Западном Берлине.

Постепенно общественность стала различать подлинное лицо коммунистов. Их авторитет начал неукоснительно падать. Таяли ряды партии. Она теряла депутатские мандаты в ландтагах и местных органах власти.

Правительство направило в Конституционный суд в Карлсруэ запрос о проверке конституционности Компартии Германии. Логика обвинения выстраивалась следующим образом. КПГ исповедует марксизм-ленинизм, который предполагает достижение дальних и ближних целей путем насилия, ликвидации демократии и установления диктатуры пролетариата. Это создает угрозу конституционному строю Федеративной Республики. Теория и практика классовой борьбы несовместимы с демократией и правопорядком, установившимся в ФРГ. Компартия безоговорочно ориентируется на социалистические страны, требует свергнуть режим Аденауэра и перенести в Федеративную Республику общественный строй ГДР, что представляет государственную опасность.

Судебный процесс, начавшийся в ноябре 1954 года, шел медленно. Представители КПГ и их адвокат Кауль, прибывший из ГДР, доказывали, что действия партии отвечают интересам народа и не противоречат конституции. Они говорили, что политика Аденауэра, делающего ставку на западноевропейскую интеграцию, восстановление армии и вступление в НАТО, антинародна. Она мешает сближению немцев, проживающих в расколотой стране. Аргументов против обвинений в следовании линии Москвы и Восточного Берлина у коммунистов не было.

Решение суда состоялось 17 августа 1956 года. Коммунистическая партия Германии объявлялась антиконституционной и распущенной. Коммунисты — депутаты ландтагов и местных органов власти лишались мандатов. Полиция опечатывала помещения КПГ, закрывала типографии коммунистов. За редким исключением все шло спокойно, без эксцессов.

Не вызвал особых страстей запрет КПГ и за пределами Федеративной Республики. Лишь десять дней спустя после приговора суда «Правда» поместила заявление ЦК КПСС.

Общественный строй ФРГ характеризовался в нем как один из самых реакционных в Европе.

Более активные выступления протеста шли в ГДР. Протестовали и компартии европейских стран. Носили они, однако, довольно вялый и формальный характер. Вскоре о приговоре в Карлсруэ говорить перестали и вспоминали его лишь при очередной годовщине.

Руководящие кадры компартии переместились в ГДР. Здесь при тщательной конспирации, носившей подчас театральный характер, проходили совещания, разрабатывались планы работы в подполье. В самой ФРГ коммунисты участвовали в антивоенных движениях, в профсоюзных и иных акциях, не афишируя партийной принадлежности. Когда же она выявлялась, коммунисты оказывались в тюрьме. Случалось такое не часто.

Аденауэр спокойно реагировал на приговор в отношении компартии и на выступления против него за границей. И то и другое он считал естественным. Канцлер не рассматривал акцию против местных коммунистов как серьезный вклад в антикоммунистическую борьбу. Главную угрозу для Федеративной Республики со стороны тоталитарной идеологии и соответствующей политики он усматривал в Советском Союзе и ГДР.

Месяц спустя после вступления Федеративной Республики в НАТО посольство ФРГ в Париже получило советскую ноту. В ней содержалось приглашение канцлеру Аденауэру посетить Москву для переговоров о нормализации отношений.

В Бонне встретили приглашение неоднозначно. Кто-то считал, что принимать его нет смысла, ибо договориться с Москвой по германскому вопросу и вообще о чем-либо невозможно. Другие говорили, что в Москву ехать надо, чтобы изложить свои позиции и из первых рук получить информацию о намерениях руководства СССР. Аденауэр расценил приглашение как подтверждение правильности его внешнеполитической линии на союз с Западом и европейскую интеграцию. В Москве поняли, что Федеративная Республика стала суверенным государством и проявили готовность вступить с ней в диалог на равноправной основе.

Канцлер размышлял: поездка в Москву поднимет вес Федеративной Республики в западном мире, но она может и создать впечатление, что Аденауэр лавирует и ищет договоренностей с Россией в ущерб интересам Запада. В то же время отказ от поездки вызовет негативную реакцию у общественности Федеративной Республики и других стран. Станут говорить, что Аденауэр не хочет ни мира, ни разрядки, ни воссоединения, что он просто-напросто боится ехать в Москву.

В середине июня 1955 года канцлер побывал в Соединенных Штатах. В Белом доме его приняли Эйзенхауэр и Даллес. Американцы встретили Аденауэра как старого знакомого и единомышленника. Предложили изложить свои взгляды на положение дел внутри Советского Союза и на его внешнеполитические инициативы.

Гость не заставил себя ждать.

— Позиции России ослаблены, ибо ее теперешние руководители взялись сразу за слишком многое: подъем промышленности и сельского хозяйства, гонка вооружений, помощь развивающимся странам, — Аденауэр говорил уверенно и энергично. — Россия нуждается в передышке. Необходимо воспользоваться этим и ослабить русское давление на западный мир. Нельзя идти ни на одну уступку Москве без ответных политических уступок с ее стороны. Что касается приглашения в Москву, то считаю возможным принять его. Нужно посмотреть, какие конкретные шаги намерены предпринять русские.