Чтение онлайн

Так же гневно пишет Александр Исаевич и о Казахстане. Из всех других республик предлагает он постепенно вывозить русских, укоренять на русской же земле - тем более, что и так народу мало. "Однако из Казахстана, где казахов, со всеми переселенческими усилиями Назарбаева, всего 40%, а русских до 7 миллионов и еще же множество украинцев, две трети миллиона немцев, поляки - уезжать стыдно, это немощная капитуляция. Не большинству же бежать от меньшинства"...

А вот в Чечне то, что "три года благодушествовали самые знатные российские "правозащитники"...", когда шла настоящая этническая чистка русских,- это было преступление. И таких преступных шагов ельцинского режима - миллион". "Но выдающимся и необъясненным шагом было: после басаевского террористического налета на Буденновск в июне 1995 года - не только отпустить всю банду, но и - немедля затем добровольно отдать чеченам почти всю территорию, какую за полгода у них завоевали,- и опять начинать от исходной черты"...

Преступность - национальный позор. Деревня наша русская - национальный позор. Как можно продавать землю, когда она по закону принадлежит крестьянам?! Отдайте ее в надежные русские крестьянские руки... "Корневая, душевная связь народа с землей - это не товар биржевой, она дорога нам, как сама Родина и сама душа. И эта самая дорогая, корневая наша связь - под угрозой полного уничтожения".

Судьба средней школы, лучшей в мире,- национальный позор. Уничтожение армии - суперпозор. Так и озаглавил эту часть книги "Армия, разгромленная без войны". Что еще сказать? Везде показуха, фальшь, ложь. "А что не показное - это демографическое крушение, даже просто зловещее вымирание, и не всех росскийских народов, а преимущественно славянских... Именно этнические русские вымирают - и с каким темпом? Начиная с 1993 года перевес смертности русских над рождаемостью достигает миллиона в год... И разве наших речистых политиков - это вымирание волнует?.. Падение рождаемости у русских - также не виданное в мире... К середине ХХI века доля русских в Федерации составит уже меньше половины...

Быть ли нам, русским?
– задается вопросом писатель. И связывает с вопросом: сохранится ли Православие в наше смутное время? Ибо прежде всего русский народ - православный народ, как считает Солженицын: "Именно православность, а не имперская державность создала русский культурный тип". Это уже давний русский спор - православный национализм и имперская государственность. По разному его решали и во времена Раскола, и во времена Петра Великого, и во времена Николая Первого, но как правило, не в пользу православного русского национализма. Но то были века - имперские. Держава была - имперская. Может быть, сейчас наступает время русского национализма? А с ним и великого национального государства? Не фальшивой республики Русь, а нынешней, да еще в будущем с прибавлениями славянских народов, да еще и Казахстаном, по-настоящему крепкого национального государства? К этому призывает своей книгой "Россия в обвале" Александр Солженицын.

Ибо при всем обвале из бесчисленных поездок по русской глубинке вынес писатель убеждение: "Нет, еще - не добиты люди. Еще - живы их глаза и помыслы. Еще - есть энергия добрых действий... Однако мы - не первый век живем, но уже 11 веков, и не первая эта проверка народа на выстойку - в этот раз против временщиков криминальной власти и той смрадной неразберихи, в какую они увязили жизнь России. Наперекор всему, как нам не дают дышать, - тяга к общественной справедливости и тяга к нравственной жизни нет, не загасли. И сила их - тоже убедительна"...

Потому и боятся до сих пор русской нравственной энергии все те не названные Солженицыным темные силы, все те не названные им "чужие люди", все не названные им пришельцы во власть, в чьих руках уже более половины экономики России. Так как же уберечься от их влияния? Умеют же они где надо - подыграть, а где надо - натравить. Считаю, что вся сложность взаимоотношений Солженицына и Шолохова на совести таких "советников". Какие-то личные пристрастия были и будут. Писатели - тоже люди. Но неужели Александру Исаевичу не ясно, что те "темные силы" не Федора Крюкова защищают? Надо будет - и за "Россию в обвале" так измажут грязью, как Шолохову не снилось. Ненавидят нашу православную душу и боятся одновременно. Как черти - ладана. Потому и вздрагивают при слове "русский", потому и обвиняют в неведомом фашизме, потому и мажут нас грязью. Отчетливо видит автор эту "мазутную полосу": "Скорозабывчиво затеяли ляпать тот фашизм и на всю Россию, главную силу, спасшую мир от Гитлера. За спиной слабых, хотя громких кучек русских националистов - ожидали какой-то грозной миллионной силы? Зазвенели обвинения от радикал-демократической образованщины, затем от иностранных радиостанций - в наступающем, уже все заливающем "русском фашизме", и замахали страшные крылья со страниц московских газет. Тут живо отозвался вдумчивый российский президент. В середине января 1995, тотчас за нашим позорным военным поражением в Грозном, сквозь кровь и стон гибнущего там населения и самих воюющих ...был созван в Москве... Международный Антифашистский Форум. И в февральском послании к федеральному собранию президент потребовал не прекращения кровопролития в Чечне, но прокуратуре и судам решительно защищать Россию от фашистской идеологии. Какой не было в России никогда - и совсем не она России угрожает... Припечатывать - по обстановке. Так и простая наша попытка защитить свое национальное существование от наплыва нетрудовой стаи из азиатских стран СНГ (какая европейская страна не озабочена подобным?) - фашизм!.. Да, непримиримые формы всякого, без исключения всякого на Земле национализма есть болезнь. И больной национализм опасен, вреден прежде всего для своего же народа. Но не за крайней гневливой бранью, а совестящим вразумлением можно и нужно обращать его в национализм строительный, созидательный. Без которого ни один народ в истории не выстроил своего бытия!"

Я подписываюсь под такими словами, уважаемый Александр Исаевич. Нам нужен созидающий строительный русский национализм для строительства нашей национальной России. Нам нужна ваша книга "Россия в обвале". Нам нужен лидер русского строительного национализма Александр Солженицын. Будьте им! Спуститесь с надмирных высот на ту русскую национальную почву, которая вам так дорога!

ЦИТАТНИК СОЛЖЕНИЦЫНА

Я называю новую книгу Александра Исаевича Солженицына "Двести лет вместе" цитатником отнюдь не в пренебрежительном смысле. Как мы помним, цитатником Мао пользовались сотни миллионов людей. Даст Бог, и новая книга известного русского писателя тоже обретет широчайшую аудиторию. Это во-первых.

А во-вторых, книга "Двести лет вместе" на самом деле похожа на цитатник. Думаю, цитаты из сотен источников составляют не менее двух третей книги. И цитаты подбираются одна точнее другой, источники подбираются - из самых весомых. Скрупулезность и дотошность при работе над текстом просто поражают. Нет привычного солженицынского широкого и вольного замаха. Нет его уверенных и категоричных суждений. Будто какой-то дамоклов меч подвешен над исследователем, и он перебирает слово за словом, цитату за цитатой, дабы никоим образом не попасть в сомнительное положение. Такова осторожность всемирно известного писателя, нобелевского лауреата. Какова же проблема, к которой можно подходить писателю такого ранга с подобной осмотрительностью? Будто первому идти по минному полю, когда каждую секунду можно подорвать свою репутацию на века? Он же на всю советскую систему смело замахивался, не очень-то сверяя свою семантику и не всегда точно проверяя данные, цитируемые им в том же "Архипелаге ГУЛАГ". Недаром кто-то назвал ту книгу сборником лагерного фольклора. Он же рискованно влез в антишолоховскую авантюру, не очень-то заботясь о своей репутации. Всему миру, начиная с пьесы "Пир победителей" и заканчивая воспоминаниями "Бодался теленок с дубом", он смело, напористо и непреклонно годами нес все свои истины как непреложное откровение, как истину в последней инстанции. И вдруг мы видим совсем другого, аккуратного даже в мелочах, крайне деликатного в семантике и в собственных заключениях академичнейшего исследователя, боящегося даже в деталях ошибиться. Что это за дуб, с которым повзрослевший теленок даже не рискует бодаться? Что же за тема такая, о которой надо говорить, лишь опираясь на сотни неопровержимых цитат? И прав ли Александр Исаевич, избрав подобный подход? Я думаю, что прав. Ибо тема его исследования - русско-еврейский вопрос. "Я не терял надежды, что найдется прежде меня автор, кто объемно и равновесно, обоесторонне осветит нам этот каленый клин". Пока не нашлось, а ждать уже у Солженицына нет времени. Дело не в том, что нет смельчаков ни с русской, ни с еврейской стороны, кто бы осмелился написать о русско-еврейской проблеме. Смельчаков - навалом. Как сам Солженицын пишет: "Не скажешь, что не хватает публицистов,- особенно у российских евреев их намного, намного больше, чем у русских". Но и русских блистательных умов было немало, от того же Державина, упоминаемого и щедро цитируемого Солженицыным, до Достоевского и Лескова, Булгакова и Розанова, Максима Горького и Шафаревича. Поэтому не соглашусь с Павлом Басинским, что "Работа Солженицына первая в своем роде книга писателя и историка..." По сути, эта проблема разбирается еще и в древнерусском "Слове о Законе и Благодати" митрополита Илариона, блистательно недавно переведенном Юрием Кузнецовым. Но все эти заметки и высказывания, статьи и книги русских мыслителей и писателей по еврейскому вопросу так или этак перекидывались как булыжники на ту или иную сторону баррикады. Поразительно, что сами писатели часто преследовали ту же цель, что и Солженицын: "стремились показать... погружались в события, а не в полемику", искали "возможные пути в будущее, очищенные от горечи прошлого", но ожесточенные баррикадники очень быстро превращали их труды в свое оружие. Солженицын сам же и описывает, как это происходило с работами по еврейскому вопросу Гавриилы Державина: "За свои наблюдения в Белоруссии, выводы, за все его "Мнение"...
– Державину припечатано "имя фанатического юдофоба" и тяжелого антисемита... А между тем - никакой исконной предвзятости к евреям у него не было, все его "Мнение" сформировалось в 1800 году на фактах разорения и голода крестьян, и направлено оно было к тому, чтобы сделать добро и белорусскому крестьянству и самому еврейству..." Но если ты приводишь разоблачающие евреев факты, если, как пишет Солженицын: "Державин нашел, что пьянством крестьян пользовались еврейские винокуры",- если считаешь, что "еврейские народные учители... внушили евреям глубокую ненависть ко всякой другой религии", значит нет тебе никакого оправдания. Как бы ты при этом ни пробовал осмыслить возможность дальнейшего мирного существования в России этого "по нравам своим опасного", но данного нам по "Всевысочайшему Промыслу" народа, ты будешь заклеймен в лучшем случае как ксенофоб. И потому вся осторожность Александра Исаевича может быть понята и оправдана, цель-то чересчур важна очистить поле для взаимного диалога. Но и эта осторожность может оказаться напрасной. Может оказаться абсолютно прав обозреватель "Известий" Александр Архангельский, утверждая, что независимо от того, какой окажется книга Солженицына: "может быть верной, а может быть - глубоко ошибочной",- все равно лучше было бы, "чтобы Солженицын эту книгу не писал". И даже не читая книгу, публицист из либеральных "Известий" выносит приговор: "своим двухтомником Солженицын гвоздя не забил". То есть никаким примирителем, никаким сапером, по образному выражению Павла Басинского, разминирующим минное поле этой труднейшей, острейшей, но и необходимейшей темы для наших разгоряченных либералов Александр Солженицын не стал.

Но ведь не вышла еще и наиглавнейшая вторая книга, где писатель идет по самому минному полю: от революции и до самых недавних дней. Да и первая всерьез еще не прочитана, но уже либеральные издания отвергают саму идею мирного диалога. Как тут быть? И зачем было браться за разминирование? И не станет ли книга для кого-то новой миной? И зачем писателю на старости лет так уж было нужно влезать в опаснейшую для репутации тему? Ведь обольют же грязью, не пожалеют, несмотря на всю осторожность, точность и максимальную объективность. Вот уже и возникло мнение, что Александр Исаевич поторопился издать подготовленный еще лет пять назад двухтомник по еврейскому вопросу, свою первую научную книгу, заготовленную чуть ли не для посмертного издания, из-за нынешней публикации каким-то крутым патриотом якобы принадлежащего Солженицыну обширнейшего и обжигающе острого очерка-исследования "Евреи в СССР и в будущей России", оригинал которого якобы находится в Пушкинском доме. И дабы опровергнуть этот очерк, пришлось поторопиться с книгой. А может, этим провокационным вбросом острейшего опуса хотят лишить и самого Солженицына и его серьезнейший двухтомник права на роль равновесного исследователя, права на роль объективного историка, излагающего то, как реально развивались русско-еврейские отношения? Еще не прочитав, подкладывают мину под саму возможность объективного исследования темы. Сам Александр Исаевич по поводу публикации очерка "Евреи в СССР и в будущей России" под его именем именно накануне выхода его исследования сказал: "Это хулиганская выходка психически больного человека... Он рядом с собственными "окололитературными" упражнениями влепил опус под моим именем. Ситуация настолько вываливается за пределы цивилизационного поля, что исключает какой бы то ни было комментарий..." А его же собственная задача: помочь осознать "обеими сторонами: и своего прошлого, и самих себя... Нужно терпеливое взаимопонимание. Я вижу такую массивную грубость в подходе к этому вопросу у многих русских публицистов... Ну, и еврейских высказываний я привожу тоже достаточно много резких и неприязненных по отношению к русским. Я думаю, что если все это разложить, чтобы было видно, - то люди сами прочувствуют, поймут, опомнятся, сдержатся, будут искать эти добрые пути..."

Вот и надо закрепить это поле для разминирования сейчас, пока еще не налетела оголтелая волна неприятия, что крайне важно для будущего развития общества. Поэтому мы в газетах "Завтра" и "День литературы", готовя будущее плодотворное обсуждение всего двухтомника, решили высказаться - и сразу сейчас, после первого прочтения первой книги, дабы немедленно застолбить площадку для серьезного разговора. Может быть, поначалу и выпущен только первый том, а не два сразу, чтобы открыть, наконец, эту тему для открытого обсуждения нормальными людьми, снять надоевшее и левым и правым мыслителям одно из последних табу на дискуссии и обсуждения, не боясь приговора некоего "прогрессивного общества"? Промежуток между выходом томов - это пауза для размышления. Подготовка к возможному прорыву в наших сложных взаимоотношениях. Не случайно Александр Солженицын переносит свой главный удар не на евреев, чечен, украинцев или русских, а на либералов, делая именно их ответственными за постоянное, уже столетнее, разжигание в обществе еврейского вопроса. "Тут надо сказать вообще, что еврейский вопрос очень часто использовали политики, в том числе и либералы. Они использовали его нарочно, для обострения борьбы с самодержавием, рассматривали еврейский вопрос как фигуру в игре. Так и большевики... Ленин дал задание привлекать еврейских людей... на занятия мест чиновников... Благодаря этим ленинским маневрам, евреи оказались в чиновничьем аппарате глубоко и широко..."говорит Солженицын в своей беседе в "Московских новостях". То, как нынешние либералы уже в борьбе с советской властью в годы перестройки на всю катушку использовали еврейский вопрос, делая из микроскопической игрушечной группировки "Память" всемирное пугало, обозначая в массовых газетах и по телевидению чуть ли не якобы точные даты грядущих погромов, а ныне раздувая абсолютно мнимую угрозу массового фашизма в России.
– у всех наших читателей на виду. Думаю, об этом будет сказано и Солженицыным во втором томе.

Александр Исаевич старается внимательно рассмотреть в книге "Двести лет вместе" всю историю совместной жизни русских и евреев в одном государстве, не обходя ни проблему массового спаивания крестьян, ни все случаи погромов, ни активного участия евреев в революционном движении, ни черту оседлости, ни дезертирство еврейских юношей в годы Первой мировой войны. Именно что - все беды и победы с обеих сторон. И впервые в своей жизни он не категоричен и не однозначен, гибок и подвижен.

Вот один из примеров: "Более чем двухтысячелетнее сохранение еврейского народа в рассеянии вызывает изумление и уважение (да, да поддакивает одна сторона.- В.Б.). Но если присмотреться... это единство достигалось давящими методами кагалов, и уж не знаешь, надо ли эти методы уважать за то одно, что они вытекали из религиозной традиции. Во всяком случае, нам, русским,- даже малую долю такого изоляционизма ставят в отвратительную вину (конечно, конечно - поддакивает другая сторона.В.Б.)..."