Чтение онлайн

И так в каждом вопросе: автор старается показать все стороны любого события, явления, преступления. И постоянно сравнение ограничений еврейства в России с ограничениями русского крестьянства. У последних ограничений и в царское, и, как мы увидим, в советское, время было гораздо больше. "Евреи в России от начала имели ту личную свободу, которой предстояло еще 80 лет не иметь российским крестьянам. И парадоксально: евреи получили даже большую свободу, чем русские купцы и мещане..." Он всегда поддерживает расширение прав евреев в России, но в споре обездоленных крестьян и еврейских виноторговцев в восемнадцатом-девятнадцатом веках он безусловно на стороне крестьян. Хотя и добавляет, что безжалостные еврейские вымогатели-шинкари были очень выгодны помещикам. Да и вообще, отмечает автор, во все времена, как правило, российская знать умело использовала еврейских управляющих, казначеев, шинкарей и так далее для эксплуатации своего же крестьянства. Так нагнеталась в народе почва для будущих погромов. Евреи своей инакостью становились проблемой для всех правителей России. И каждый из царей, из высших правителей государства стремился решить эту проблему с выгодой для государства. И для всех своих подданных.

Может быть, наиболее жестко отвергает Александр Солженицын распространяемую ныне либералами мысль, что евреев осознанно не допускали до земли и они вынуждены были заниматься торговлей и финансами. Солженицын подробнейше описывает более чем сто лет продолжающуюся попытку руководства России посадить евреев на землю, показывает, какие огромнейшие деньги выдавались под этот проект, деньги, которые и не снились простым крестьянам. И все впустую. Искоренение еврейских винных промыслов - тоже впустую. И уже перечислив множество указов и положений, конкретные денежные суммы, выдаваемые царскими правительствами в течение долгого времени на еврейское земледелие, в конце концов писатель признает их провал и удивляется невежеству нынешних еврейских публицистов, не желающих знать о мерах по решению этого вопроса: "Прошло полтораста лет. И за забытою давностью даже просвещенный ученый физик формулирует тогдашнюю еврейскую жизнь так: "Черта оседлости в сочетании с запретом(!) на крестьянскую деятельность". А вот историк-публицист М.О.Гершензон судит шире: "Земледелие запрещено еврею его народным духом, ибо, внедряясь в землю, человек всего легче прирастает к месту". Так детально и подробно по каждому вопросу. Лишь изредка врываясь в объективную хронику своими личными оценками. На мой взгляд, книга эта явно не антиеврейская, хотя предчувствую немало оголтелых публицистов, узревших в этой книге скрытый оскал лютой ненависти к евреям и вообще к чужакам. На мой взгляд, книга эта явно не антирусская, хотя и тут найдется немало ура-патриотических бойцов, обнаруживших, что писатель "с головой продался мировому еврейству". Все это будут натяжки и беспредметные злобствования. Серьезные противники книги будут спорить с Александром Исаевичем о другом.

После прочтения книги целиком видишь ее державную направленность. В царствовании всех русских императоров автор ищет прежде всего те моменты, которые были направлены на развитие державы, на укрепление ее силы, ее порядка. Из главы в главу, настойчиво, закрепляя свои позиции обильными цитатами, он опровергает наше передовое прогрессивное мнение об антисемитской политике русских царей. Доказывает более чем убедительно, что именно царское правительство всегда стояло против погромов и изыскивало любые меры по предотвращению их. Именно российское правительство всегда было заинтересовано в обрусении еврейства и в слиянии его интересов с интересами государства. По существу, шла борьба за свободное гражданское российское еврейство против еврейства, загнанного в жесткие условия кагальных правил. За ассимиляцию, но с стремлением служить России. В противовес этому часто звучало из уст лидеров евреев: "Я (русским патриотом) стану только тогда...", и далее ставятся те или иные условия. Приводит автор и цитату современного еврейского писателя из Израиля, как бы отвечающего с учетом всего уже государственного опыта Израиля: "Матери-Родине условий не ставят. Ее любят безоговорочно без кондиций и предварительных условий... Эта программа - Любовь при условии! выдерживается русско-еврейской интеллигенцией на редкость последовательно на протяжении 100 лет..." Приводит явно с одобрением позиции израильского публициста. Так цитатно и выражает свою позицию в книге Солженицын почти по всем вопросам. И что еще заметно - часто споря с отечественными либеральными еврейскими публицистами, он противопоставляет им мнение публицистов из Израиля. Российским евреям в России часто не хватало той государственности взгляда, которую приобрели израильские евреи. И потому воевать с этой книгой писателя будут прежде всего не евреи как таковые, не русские как таковые, а антигосударственники любых национальностей, увидевшие в ней не проблему русско-еврейских отношений, а поддержку российской державности по всем ее важнейшим направлениям. И именно в интересах российской державности было скорейшее освобождение крестьянства, чему противостояло освобожденное от государевых служб вконец разложившееся дворянство. В интересах державности было и привлечение на свою сторону ассимилированного российского еврейства...

Думаю, для истории самого еврейства в изложении Александра Исаевича наиболее неожиданны, а то и сенсационны будут главы о погромах. Они же и вызовут самые оголтелые нападки радикальной либеральной прессы. Позволю лишь несколько цитат из книги:

"Кто-то безымянный изобрел и пустил по миру ядовитую клевету: будто Александр III... сказал: "А я, признаться, сам рад, когда бьют евреев!" И принялось, печаталось..., вошло в либеральный фольклор, и даже вот и через 100 лет, поныне, это выныривает в публикациях, как историческая достоверность".

"Дореволюционная Энциклопедия признает, что "правительство считало необходимым решительно подавлять попытки насилий над евреями", так оно и было, новый министр внутренних дел граф Н.П.Игнатьев... твердо проводил усмирение погромщиков... Но правительство признавало и недостаточную свою оперативность... тогда, в 80-90 годы, никто не упоминал массовых убийств и изнасилований. Однако прошло более полувека - и многие публицисты, не имеющие нужды слишком копаться в давних российских фактах, стали писать уже о массовых и преднамеренных зверствах... Мы только что прочли в старой Еврейской энциклопедии: в Балте убит один еврей, а ранено - несколько. А в новой, через век от события, читаем: в Балте "к погромщикам присоединились солдаты... Несколько евреев было убито, сотни ранены, многие женщины изнасилованы"... Погромы - слишком дикая и страшная форма расправы, чтобы еще манипулировать цифрами жертв".

Пишет Солженицын и о том, как, раскачивая лодку государства, в первых погромах принимали участие народовольцы, используя их как начало всенародного движения против богатых. Пишет и о том, как еврейская радикальная молодежь сама вооружалась и нападала на своих противников. Опять же скрупулезно приводя цитаты из газет того времени: "В свою очередь и евреи не щадили русских, убивая их при всяком возможном случае", "Особенную жестокость проявляли евреи в отношении полицейских чинов, когда им удавалось захватить их". И заканчивает свой разбор: "За те погромы несет ответственность не только и не столько администрация, сколько само русское и украинское население черты оседлости". Вот с последним - соглашаюсь и я. Но с существенной поправкой: что и еврейская молодежь того времени - весомо делит ту ответственность.

Писатель предлагает всем нам ныне признать все наши общие беды и сообща нести ответственность за все трагические события двух столетий в нашей совместной жизни. Не было единственно правой и единственно виноватой стороны. И как неожиданно оказалось: "погромы от Союза Русского Народа не известны, а прежние - были от стихийного взрыва масс". И потом о помещичьих погромах 1905 года либеральная пресса писала как о чуть ли не праздничных "иллюминациях", все сходило с рук. "Однако о еврейских погромах... он бы это слово употребил? Надо было пережить уже большую, настоящую Революцию, чтобы услышать: помещичьи погромы "являются не менее жестокими и безнравственными актами, чем еврейские погромы... Добавлю еще одно страшное сходство тех и других погромов: у дикой толпы ощущение своей правоты".

Итоговый вопрос первой книги: способны ли мы делать общее дело? Не просто сосуществовать, а творить сообща? И что для этого надо делать осознающему себя российским еврейству, что для этого надо делать признающим общее дело русским?

Неуклюжесть правительства, еврейская страстность и революционность, процесс против Бейлиса. И ощущение того, что процесс против Бейлиса стал национальным позором, "судебной Цусимой России", и ни слова о том, что правосудие восторжествовало и Бейлис был освобожден. Нагнетание прессы только против правительства. Как все это похоже на наше время!

Читая книгу, так и хочется ее цитировать и цитировать. Все время ощущаешь обиду Солженицына не на еврейство в прошлом или настоящем, а на нашу либеральщину и образованщину, активно вовлекающую еврейство в антигосударственные игры в силу их инакости и некоей природной отчужденности. Так и видишь, как писатель стремится защитить евреев от постоянного использования в грязных политических играх.

"Роль маленького, но энергичного еврейского народа в протяжной и раскидистой мировой истории - несомненна, сильна. Настойчива и даже звонка. В том числе и в русской истории. Однако она остается - исторической загадкой для всех нас. И для евреев - тоже. Эта странная миссия - отнюдь не приносит и счастья им". Катализаторы, отщепенцы, нигилисты, народ-мессия, что ждет их и нас в будущей России?

Игорь Шафаревич

ШАФАРЕВИЧ Игорь Ростиславович родился 3 июня 1923 года, математик, общественный деятель, действительный член РАН (1991), заведующий отделом Математического института РАН им.В.А.Стеклова, окончил МГУ. Главные направления научной деятельности: алгебра, теория чисел, алгебраическая геометрия. Избирался членом ЦС Российского Народного собрания, был членом Оргкомитета Фронта Национального Спасения. Лауреат Ленинской премии (1959), Хайнемановской премии Геттингенской Академии наук, президент Московского математического общества, долгие годы член редколлегии журнала "Наш современник" и член редколлегии газеты "День". Член Национальной Академии наук США, Академии наук и искусств США, Германской академии естествоиспытателей "Леопольдина", почетный доктор университета Пари-Сюд (Франция). Женат, имеет двоих детей. Известен во всем мире своими публицистическими работами "Социализм как явление мировой истории" (1977), "Русофобия" (1989) и "Трехтысячелетняя загадка". Один из несомненных лидеров русского национального движения. Живет в Москве.

"Россия избрала другой путь. Она восприняла некоторые элементы технологической цивилизации и, в частности, приобрела таким способом достаточные силы, чтобы защитить себя от полного покорения. Но она отнюдь не стала стандартной составной частью технологической цивилизации. Это был болезненный процесс: он породил раскол между европеизированным высшим классом и остальным народом, создал нигилистические течения в интеллигенции... Средневековое миросозерцание, которым жила Россия до столкновения с технологической цивилизацией, основывалось на глубоком чувстве смысла жизни, осмысленности жизни каждого человека и всей Истории. В центре внимания тогдашней культуры были проблемы мироздания, события Истории, а не индивидуальные судьбы. Даже при характеристике конкретных исторических персонажей на первый план выдвигались их общественная роль (святого, воина-вождя, чужеземного завоевателя), а не личные свойства или переживания. Искусство было столь сильно связано традицией, что приближалось к типу коллективного творчества. Постренессансная культура, принесенная к нам с Запада, обладала яркостью, индивидуальностью, она дала такие формы искусства, как портрет, роман. Зато в ней постепенно выветривался интерес к основным вопросам о смысле жизни и истории... Можно сказать, что в русской цивилизации слились три линии развития человечества: открытая Космосу древнеземледельческая религия, христианство (в его православном аспекте) и западная постренессансная культура... К началу ХХ века это была страна еще на 80% крестьянская, глубоко православная... И в то же время Россия входила в пятерку наиболее развитых индустриальных стран... И отчетливо видно, как Запад ощущал Россию инородным телом... Возникла концепция "Россия - препятствие на пути к прогрессу". Имеет ли продолжение в будущее тот "русский путь", который мы обсуждали?.. Если имеет, то в нем мы могли бы найти духовную основу для спасения от скорой гибели в зубастой пасти технологической цивилизации. Мы видели, что мироощущение русского православия включает в себя и осознание родства всей "твари", и идеал самоограничения, выраженный в заповеди терпения или образе "страстотерпцев", то есть коренные духовные основы, на которые такое спасение как раз может опереться. Для русской цивилизации вся надежда сосредоточена в "русском пути", ибо сменить духовную основу народа, складывающуюся тысячелетиями, столь же безнадежно, как сменить генетический код человека..."