Чтение онлайн

— Это я вам обещаю.

— Дело вот в чем. Боюсь, что, ставя вопрос о переносе заводов, вы, а теперь я смею думать, что и ваш начальник, недооцениваете, а, может быть, и вовсе не учитываете одно важное обстоятельство. Как вы думаете: найдутся ли противники вашему предложению?

— Конечно, найдутся. Еще какие! Ну, если говорить о местном начальстве, то оно, я думаю, сначала займет выжидательную позицию, а потом будет безропотно следовать указаниям Москвы. Главными и самыми активными противниками будут наркоматы и, возможно, — руководители заводов. Зачем им лишняя морока: изыскания, проектирование, ответственность за удлинение сроков и удорожание строительства? Куда проще восстановить заводы на прежнем месте.

— Верно. И вы думаете одолеть наркоматы?

— Да ведь, в конечном счете, этот вопрос будут решать не они. У них свои аргументы, у нас — свои. Вот и посмотрим, чьи аргументы окажутся весомее.

— К сожалению, у нас нередко перевешивают не аргументы, какими бы весомыми они ни были, а какие-то побочные соображения, о которых порой и догадаться невозможно. Ну, а тут уж, — можете не сомневаться, — ведомства, отстаивая свои интересы, пустятся во все тяжкие и не станут брезговать никакими средствами.

— Мне кажется — вы преувеличиваете: в ведомствах должны понимать, что решать этот вопрос будут не они.

— Вот поэтому они и постараются представить ваше, — или, скажем, наше с вами, — предложение так, чтобы заранее его опорочить и обречь на провал.

— Что значит — заранее? Без рассмотрения вопроса по существу?

— Не удивлюсь, если и так произойдет.

— Да как это возможно?

— Ну, хотя бы так: нашлась группка врагов народа, открыто выступившая против решения товарища Сталина. Неважно, что решение принято давно, неважно, что изменились обстоятельства. Важно другое: выступила против Сталина и… вытекающие из этого последствия.

— А такой аргумент — загазованность?

— Из огня да в пламя. Ага! Они обвиняют Сталина в том, что это по его вине загазовывался город. Шутить изволите? Вот вы спросили нас: как мы с вами будем выглядеть, если не воспользуемся шансом избавить город от загазованности. А я спрошу вас: как мы с вами будем выглядеть, если воспользуемся этим шансом, ринемся в борьбу за перенос заводов? Да никак не будем выглядеть: одних сразу расстреляют, других запроторят погибать в лагерях. Неужели вы в этом сомневаетесь? Да где вы живете? Извините меня, пожалуйста, за этот откровенный разговор, но я счел необходимым предупредить вас, что в таких делах надо быть очень осторожным. У вас потухла цигарка. Докуривайте и пойдем, вас, наверное, уже ждут.

— Жить не хочется. — Оказалось, что это я сказал хоть и тихо, но вслух.

— Ну, это вы напрасно. Вы молоды и, может быть, доживете до нормальной жизни. — Константин Георгиевич усмехнулся и вздохнул. — До неба в алмазах. Мы, старики, и то все еще на что-то надеемся. Пошли, не будем заставлять нас ждать.

Я ожидал: войдем — все смолкнут, но говор не прекратился, а разговаривающие, — кто сидел, кто стоял, — при взгляде на меня улыбались, и у меня отлегло от сердца, когда я увидел эти улыбки — никак не скептические или иронические. Уселись за стол. Константин Георгиевич, к моему удовольствию, процитировал Ильфа и Петрова:

— Ну-с, продолжим наши игры. — И, помолчав, добавил: только бы не доиграться.

Раиса Григорьевна попросила своих сотрудников ответить на два вопроса. Первый вопрос:

считают ли они возможным избавить город от загазованности или свести ее к допустимому минимуму, если ее источники останутся на прежних местах. И второй вопрос: найдется ли на левом берегу какая-то другая площадка для строительства металлургических заводов, на которой эти заводы не загазовывали бы город, или, если бы и загазовывали, то в значительно меньшей степени. Раиса Григорьевна остановилась, и сразу поднялся шумок, я услышал реплики: «Об этом говорено-переговорено...», «Знов за рибу грошi», «Давно пройденный этап»... Раиса Григорьевна постучала карандашом и сказала:

— Я еще не закончила и прошу набраться терпения всего лишь на несколько минут. Мы все испытали на себе загазованность, знаем, что это такое, и я лично считаю, что если заводы восстановят там же, где они были построены, загазованности города не избежать…

… Вы знаете, я не уверена в том, что нормы разрыва занижены. Санитарные разрывы должны быть хорошо озеленены и не просто озеленены, а специально подобранными породами, поглощающими вредные выбросы. А у нас зона разрыва вся застроена бараками. Есть в ней и склады, и гаражи, и конные дворы, даже свинарник, нет только ни одного зеленого массива. Надо добиваться расчистки зоны от всех этих временных построек и ее сплошного озеленения.

– А поможет ли озеленение? Дым-то идет поверху.

– Из дыма твердые осадки быстро оседают, а они и являются главным источником вредности. И не только трубы – источники загазованности, много есть других – всевозможные заводские печи, мощные склады. Можно сказать – загазованность идет из всех щелей. Чем ближе к заводам, тем она сильнее.

– Вам, конечно, видней. Но при нехватке жилья, да еще в разрушенном городе, никто не станет сносить бараки. Даже трудно представить – когда настанет такое время, что их можно будет снести.

– Это верно. И получается заколдованный круг.

– Так что же нам делать? Махнуть рукой и жить спокойно?..

… Вот именно. Но не только в этом. Я стал сомневаться: правильно ли мы делаем, занимаясь этим вопросом сами, мало что зная. Вот, пожалуйста: случайный разговор с Муленко, и – готовая площадка.

– А мы и сами собирались сюда.

– Подходящей площадки здесь могло и не быть, и мы бы впустую потратили время. Может быть, стоит сразу поставить вопрос перед руководством и решать его вместе? И намного легче, и скорей. Как вы думаете?

– Думаю.

Сабуров засмеялся.

– Нет, Григорий Георгиевич! Возможно, что по каким-то причинам ставить вопрос о переносе заводов – донкихотство. Вот это и надо выяснить, а потом уже идти или не идти к начальству.

– Вы говорите – по каким-то причинам. А точнее – по каким-то неизвестным нам причинам. Если такие причины есть, руководству они должны быть известны.

– А если таких причин нет? А мы вдруг напоремся на резкий отказ даже обсуждать этот вопрос? Что они за люди мы не знаем, и для них мы тоже люди новые. В дальнейшем, когда больше их узнаем, станет ясно – можно ли так действовать, с кондачка. А насчет потери времени… Мы, кажется, третий или четвертый день этим занимаемся. Разве это время для такого вопроса? Да и вы сами говорили: мы должны быть уверены в том, что постановка вопроса реальна.

– А сейчас я как раз имел в виду, что реальность постановки вопроса уяснить легче вместе с руководством. Хм… Но это я так, по инерции. Вы правы: сейчас так поступать рискованно. Значит, какой у нас путь?