Чтение онлайн

– Причину придется придумать, – сказала Любовь Яковлевна. – Вот вам поручение, – обратилась она к Черняковой и Деревенко. – Придумайте причину.

Я думал, что сейчас мы уйдем, но Сабуров сказал:

– Раз мы уже собрались, давайте обсудим еще вот что. Раньше или позже, а обратиться к местному руководству придется. Мы люди новые и никого еще не знаем. С кого лучше начать?

– Трудный вопрос, – ответила Любовь Яковлевна.

– Вот! Поэтому я прошу – обдумайте это заранее.

– Думай – не думай, а кого-нибудь из заместителей не миновать. Вас курирует Васильев? Я его мало знаю.

– Я тоже еще не успел его узнать.

– А первое впечатление? – спросил Деревенко.

– Производит впечатление человека очень осторожного.

– Ну, удивили! Они там все такие.

– А ваш шеф, Любовь Яковлевна?

– Ох! На любой серьезный вопрос отвечает – надо подумать. Потом идет к председателю облисполкома или обком, и его мнение всегда совпадает с тем, что он там услышит. Я стараюсь пойти вместе с ним, чтобы отстоять свою точку зрения, но это не всегда удается.

– Что не всегда удается? – спросил я. – Вместе пойти или отстоять свою точку зрения?

– И то, и другое, Павел Андреевич.

– А если начать с обкома? – спросил Сабуров.

– Надо подумать, – ответила Любовь Яковлевна, и все засмеялись.

Когда мы прощались, кто-то спросил Сабурова:

– Вы ездили по области?

– Ездил в Мелитополь и Осипенко. Вот! Эта поездка укрепила меня в мысли, что обращаться к местному руководству очень рискованно.

– Расскажите, если это не секрет, – попросила Любовь Яковлевна. Мы снова уселись.

– Вы, наверное, знаете Осипенко, – начал Сабуров. – Очень приятный городок, даже разрушенный, но отрезан от моря железнодорожной веткой в порт. С кем бы я ни встречался, почти все говорили – как бы устранить этот недостаток. Городское руководство вместе с железнодорожниками и портовиками наметило для ветки другую трассу. Мне дали ее копию. Если верить авторам, а оснований не верить у меня нет, уклоны и повороты – в пределах допустимых. Протяженность трассы небольшая, превышает существующую, примерно, на километр. Правда, придется строить два моста на спусках в город или делать два тоннеля для ветки под этими спусками.

Ветка в порт – в ведении МНС, но МНС там сейчас никаких работ не ведет. Порт разрушен, и городское руководство хотело бы, чтобы при его восстановлении переложили и ветку. Я застал в Осипенко представителей министерства морского флота и вместе с отцами города разговаривал с ними. Их позиция такова: по своей инициативе или по просьбе города они перекладывать ветку не могут, но не будут возражать, если их обяжут это сделать – по сравнению с восстановлением порта объем работ на ветке невелик. Казалось бы, вопрос решается благополучно, и остановка за малым – надо об этом ходатайствовать. Городское руководство уже обращалось к областному с этим вопросом и получило ответ: пока идет война, такие вопросы не поднимайте. Нам тоже могут так ответить. Придется и об этом говорить в Управлении.

– Несмотря на начальственный окрик? – спросил Деревенко.

– А я его не слышал.

– Григорий Георгиевич, а вы не знаете – к кому они обращались? – спросила Любовь Яковлевна.

– Были у Васильева и вместе с ним – у председателя облисполкома.

Попросили Сабурова рассказать, как намечена трасса.

– Знал бы – захватил схему, – ответил Сабуров и попросил лист бумаги.

– Да не надо! Мы хорошо знаем Осипенко.

Из рассказа я понял, что трасса проходит у подножия горы. Вызвало беспокойство, что она пройдет вдоль больницы, но согласились, что это нестрашно: в тылу больницы, там, где морг, в выемке, а звукоизоляцию можно усилить высокой оградой и зеленым экраном.

– Трасса проста и экономична, – сказал Деревенко. – И ничего сносить не надо – вечный камень преткновения. И будет открыт выход к морю на широком фронте.

Нам было по дороге с Черняковой.

– Мне кажется, – сказал я, – можно было бы поговорить с Беловолом.

– Уж не потому ли, что он занимается выносом мелких предприятий? – спросил Сабуров.

– Ну, что вы! Просто у меня сложилось такое впечатление.

– А я согласна с Павлом Андреевичем, – сказала Чернякова. – Мне приходится с ним встречаться. Человек он очень толковый, не боится отстаивать свое мнение и даже возражает начальству. А это, согласитесь, не часто встречается. Его хорошо знает и мой муж. Беловол по образованию – путеец, и до войны работал на «Запорожстали» начальником железнодорожного цеха. У мужа были случаи убедиться в порядочности Беловола. Я, конечно, не знаю, как он отнесется к вашему предложению, но в одном я уверена: если мы его попросим никому не говорить о нашем разговоре, он нашу просьбу выполнит. Я понимаю, не он будет решать этот вопрос, но, как говорится, – он вхож, и заручиться его поддержкой было бы хорошо.

– Я Беловола не знаю, видел его один раз и разговаривал с ним несколько минут. Но если он таков, как вы говорите, то довериться ему можно. Мы с Любовью Яковлевной уедем, а вы и Павел Андреевич с Беловолом встречаетесь. Поговорите с ним, если представится удобный случай. Не говорите, что мы уже решили поднять этот вопрос, а как бы советуясь, узнайте его мнение.

– Конечно, именно так, – ответила Чернякова. – Если он нас поддержит, тогда другое дело.

– Так, по-вашему, Любовь Яковлевна старушка? – спросил Сабуров, когда мы попрощались с Черняковой.

– А по-вашему?

– Ей за пятьдесят, а может быть и под шестьдесят. Но какая же она старушка? Она полна жизни. Старость – это не возраст, а состояние. – Вдруг Сабуров засмеялся и, не дожидаясь моего вопроса, сказал:

– Состояние ведь можно по-разному понять.

Мы засмеялись оба. В это время мы спускались в столовую, и на нас оглядывались. Не знаю как в кабинетах, а за их пределами я никогда даже не замечал, чтобы кто-нибудь смеялся. Серьезные люди.

За обедом Сабуров рассказывал о поездке.

– Вот уж не думал, что там есть горы, – сказал я. – Я представлял себе побережье Азовского моря ровной степью, ну, конечно, с балками и речушками.

– Так оно и есть. Я ехал из Мелитополя в Осипенко в грузовой машине – степь да степь кругом. Гора – это только так говорят. Над городом и сколько видно за ним тянется крутой высокий обрыв. Глинистый, бурый. Вот это верхнее плато и называют горой. Под ней – полоса песка и ракушек, намывается морем, на ней и расположен весь городок и курорт. Полоса такая плоская, а море такое выпуклое, что когда видишь его из города, удивляешься – как это оно не затапливает город.

– Купались?

– Раз вечером в заливе. Над ним и расположен город. Залив отделен от моря длинной, в несколько километров, косой. Вода у берега мелкая и теплая. Прекрасный курорт для детей. Второй раз купался в открытом море, когда был на курорте. Он расположен у основания косы, а по другую сторону от него по берегу моря до самой горы тянутся небольшие замкнутые лиманы с лечебными грязями. Тут уж и вина приличные, и водка холоднее.

– Значит, отцы города произвели хорошее впечатление?

– Как сказать! Я пытался их убедить, что Осипенко надо развивать как курортный город, а не как промышленный, и не восстанавливать нефтеперерабатывающий завод.

– Нефтеперерабатывающий? А нефть с Кавказа?

– Да, доставляли морем. Так куда там! И слушать не хотят. Уцепились за промышленность: она дает средства на стройку и благоустройство города, а курорт – нищая организация. Говорят: будем развивать город и как промышленный, и как курортный. Пусть – не понимают, что одно с другим несовместимо, смотрят со своей маленькой колокольни. И об этом буду говорить с Головко. Мест, где можно развивать промышленность, сколько угодно, а природные данные для хорошего курорта встречаются куда реже. Вот Мелитополь сам бы велел развивать как промышленный город.