Чтение онлайн

– Ты, Филипп, пойдешь по этой площадке и перейдешь на другую сторону, там твоя земля.

– Мы еще увидимся?
– с надеждой спросил Филипп, когда Констанция выпустила его руку. Девушка пожала плечами.

– Может быть, когда-нибудь мы и увидимся.

– Я приду завтра!
– воскликнул Филипп.

– Нет, завтра нет. И вообще, Филипп, не приходи больше, я запрещаю тебе, братья могут убить тебя.

– Констанция!
– где-то совсем рядом раздался голос Жака.
– Где ты? Да отзовись же!

– Я здесь!
– крикнула Констанция и зло скривилась.

– Где?

– Да тут!

Жак, сидя на коне, озирался и никак не мог сообразить, откуда доносится голос кузины. Наконец, он увидел девушку, выходящую из-за скалы.

– Ты почему так долго не отзывалась? Отец весь извелся! Ты что, не слышала, как я тебя звал?

– А я тебе отвечала, - с деланным изумлением ответила Констанция, просто, наверное, водопад шумит слишком сильно, и ты не слышал моего голоса.

Но по улыбке и глазам девушки Жак понял, что здесь что-то не так. Он спрыгнул с лошади и подошел к Констанции.

– Ведь на тебя могут напасть, украсть, убить! Быстрее возвращаемся, отец вне себя от ярости.

– Но у нас еще есть время, - Констанция посмотрела на солнце, - я обещала вернуться к полудню и как раз собиралась в обратный путь.

– Да что ты, Констанция, вообще здесь делаешь? Я не понимаю...

Девушка пожала плечами.

– Ничего, любуюсь водой, слушаю водопад. Здесь так красиво... Неужели, Жак, ты этого не понимаешь?

Жак с недоумением осмотрел окрестный пейзаж. Да в общем, ничего необычного здесь не было - вода, камни, кусты. Но что-то в поведении Констанции ему не нравилось.

Он взял ее за плечи и пристально заглянул в глаза. Девушка не отвела взгляда.

– Ты здесь была одна?
– прошипел Жак.

– Нет, не одна, - спокойно ответила Констанция.

– Кто был с тобой?
– разъярился Жак.

– Вон, - показала девушка рукой, и Жак резко обернулся, готовый в любой момент выхватить пистолет.

Перед ним стоял конь Констанции и мирно щипал траву.Констанция рассмеялась.

– Ну и пуглив же ты, Жак. Я была тут со своим конем и с рыбами. Вот, смотри.

Но Жак, как ни пытался, не мог рассмотреть в бурлящем потоке рыб, о которых ему говорила Констанция.

– Да хватит, мне уже надоело!
– разозлился Жак.
– Я и так из-за тебя потерял много времени и вместо того, чтобы отдохнуть, мне пришлось скакать к этому ручью и волноваться. Больше одна ты никуда не пойдешь.

А Филипп Абинье, в это время стоявший за водопадом, видел в разрывах струй стройную фигуру девушки и мрачного Жака, который что-то пытался ей доказать.

– Как она красива!
– прошептал Филипп, любуясь ореолом радуги, который обрамлял Констанцию.
– Но она Реньяр, - тут же добавил Филипп, и губы его плотно сжались.
– Она права, и нам лучше не встречаться. Это принесет несчастье и мне, и Констанции.

– Скорее же, поехали!
– торопил Жак Констанцию, ведь та уже сидела в седле, но все еще не спешила тронуть поводья.

– Я только попрощаюсь с водопадом.

Констанция взмахнула рукой, догадываясь, что Филипп видит ее сейчас. И тут же сердце Филиппа Абинье бешено забилось.

<Она вспомнила обо мне, она передумала, я обязательно приду сюда!>

Юноша забыл уже об осторожности, обо всем. Ему хотелось, чтобы Констанция увидела его сейчас. Он смотрел на серебристые брызги водопада, на марево, которое колебалось над водой, и внезапно вспомнил, где и когда он увидел Констанцию - это было в тот день, когда убили отца. Она - та маленькая девочка, вырывавшаяся из рук Жака. И он даже вспомнил тусклый блеск золотого медальона, матовое свечение жемчужины. Но самым ярким впечатлением были отливавшие зеленым глаза девочки, наполненные страхом и отчаянием. Он вспомнил клочья тумана, вспомнил пожухлую траву и даже явственно услышал глухие звуки выстрелов, тонущих в тумане.

– Это была она, - прошептал Филипп, прикрыв глаза, - это из-за нее погиб мой отец. Но тут же оборвал себя:

– Нет, это я ослушался отца, и он погиб из-за меня. Она здесь ни при чем, Констанция не виновата.

Филипп, прижимаясь спиной к влажному скользкому камню, двинулся по каменному карнизу. Шумел водопад, струи низвергались, поднимая мириады брызг.

Теперь уже мир не казался Филиппу таким прекрасным, он вновь стал суровым и жестоким, он вновь разделился на своих и врагов. И сейчас Филипп пробирался по самой границе между этими двумя лагерями и один неверный шаг, одно неверное

Движение могли нарушить то хрупкое равновесие, которое держалось последние годы.

И как ни старался Филипп, он не мог придумать место, где он, Филипп Абинье, и она, Констанция Реньяр, могут быть вместе.

<Разве что этот камень, нагретый солнцем, посреди ручья, который лежит неизвестно на чьей земле... Неужели мы всегда будем на разных берегах и между нами будет мчаться обжигающе-холодный поток ненависти и вражды? Но ведь над

Нами всеми светит одно солнце, плывут одни и те же облака, птицы, которые поют по утрам, будят и меня и ее. И ветер, пролетая над моим домом, так же стучит ставнями дома Реньяров. Но, может, стена, разделяющая нас, такая же как этот

Водопад? С виду она непреодолима, - подумал Филипп, протянул вперед руку, и его кисть исчезла в клокочущей воде.
– Но я же смог перейти с одного берега на другой. Должна же существовать тропа от одного берега к другому? Должны же

Существовать мосты? А если их нет, то их нужно возводить>.

И тут же Филипп зло оборвал себя. Он до боли в суставах сжал кулаки и вспомнил свирепый взгляд старого Гильома Реньяра, брошенный на него из-под косматых бровей. Он вспомнил нацеленный пистолет и огонь, полыхнувший из

Ствола. Вспомнил, как отец покачнулся и рухнул на стерню, крикнув перед смертью: <Беги! Беги, Филипп!>

И он, как заученную молитву, повторил:

– Беги, беги, Филипп!

– Тогда я убежал, - прошептал Филипп, - но теперь мне не к лицу бегать, я отомщу за тебя, отец.

Выбравшись на другой берег, он отыскал своего коня, беззаботно пасущегося на лужайке, вскочил в седло и помчался к своему дому.

Небо словно вторило мрачным мыслям Филиппа и быстро темнело. Из-за холмов плыли тяжелые мохнатые тучи, готовые вот-вот разразиться проливным дождем. Как ни торопил Филипп своего коня, все равно не успел добраться домой сухим. Дождь хлынул как из ведра. Казалось, с неба низвергается водопад. Филипп мгновенно

Промок до нитки, но его мокрые губы все равно продолжали шептать одно слово, прохладное на вкус и горьковатое:

– Констанция! Констанция!

И тут же он добавлял, будто бы бередя раны, будто бы добавляя в бокал терпкого вина яд:

– Констанция Реньяр! Реньяр! И почему, почему ты не родилась в другом доме? Почему ты носишь это ненавистное имя? Почему между нами кровь моего отца и кровь двух его братьев?

Наконец, промокший до нитки, продрогший, он добрался до дома, быстро снял с лошади седло и завел ее в конюшню. Прикрываясь седлом от дождя, хотя и понимая, что это ни к чему, Филипп вошел в дом и сразу же, бросив у порога сумку с рыбой на пол, двинулся к жарко пылающему очагу.