Чтение онлайн

– Ну ты и вымок!
– сказала сестра, продолжая стряпать.

– Да, погода разбушевалась.

– А рыбу ты привез?

– Конечно, посмотри в сумке. Сестра тут же подняла тяжелую кожаную сумку и заглянула внутрь.

– О, да ты, Филипп, замечательный рыбак! Две такие огромные рыбы! Значит, ты еще не забыл, чему тебя учил отец.

– Нет, я ничего не забыл. У меня такая память,сестра, что я помню все до мельчайших подробностей. Я помню тот день, когда убили отца.

– Не надо, не надо об этом, Филипп. Мать может услышать, расплачется, и тогда ты ее ничем не успокоишь.

Она тут же отложила свою стряпню и принялась чистить рыбу.Когда девушка закончила, она строго посмотрела на брата, и на ее губах появилась улыбка, и до этого не очень приветливое лицо Лилиан преобразилось и засияло, как пышный букет, украшающий унылую комнату.

– Давай брат, раздевайся, ведь ты весь промок до нитки и дрожишь как воробей.

И тут же Филипп вспомнил Констанцию. Его мрачное лицо мгновенно прояснилось.

– Чему ты улыбаешься?
– обратилась к нему сестра.

– Да так, подумал о воробье, - отшутился Филипп.

– Раздевайся скорее, а то простынешь. И садись ближе к огню.

Филипп стаскивал с себя мокрую одежду, но улыбка не сходила с его лица.

– Мне кажется, что ты, Филипп, что-то от меня скрываешь, что-то произошло в твоей жизни.

– Да ничего я не скрываю, - буркнул Филипп.

– Нет-нет, скрываешь, я же тебя знаю хорошо и чувствую по выражению твоего лица, по взгляду, что какие-то приятные мысли занимают твою душу.

– Лилиан, отвяжись, я тебя прошу, а не то я разозлюсь.

– Брат, а не влюбился ли ты ненароком?
– Лилиан всплеснула руками, обрадованная собственной догадке.
– Точно, ты влюбился! Все мужчины одинаковы - стоит им только увидеть хорошенькую девушку, как на их лицах появляется масляная улыбка, а глаза начинают блестеть, как уголья в очаге.

– Лилиан, если ты не отвяжешься, то я тебя выставлю на дождь.

– Значит, я угадала и мой братец влюбился. Наш мрачный Филипп нашел свою избранницу.

– Замолчи!
– бросил мокрой рубашкой в сестру Филипп. Та ловко поймала ее и стала развешивать у очага, продолжая улыбаться своим потаенным мыслям.

– Если ты не перестанешь улыбаться, Лилиан, я запущу в тебя сапогом.

– Да хоть горшком можешь в меня запустить, все равно ты влюбился и не можешь этого скрыть.

Филипп отвернулся, чтобы сестра не видела его лица. Он попытался убрать улыбку со своих губ, но это ему не удалось, она словно прилипла.

А сестра подошла сзади, положила руки на плечи Филиппу и крепко его обняла.

– Я очень рада за тебя, брат. И пожалуйста, не сердись на меня, я не желаю тебе зла, я действительно рада. А она красивая?
– уже другим голосом зашептала Лилиан прямо в ухо Филиппу.

– У меня нет слов!
– сказал Филипп.

– Ну, брат, это не объяснение. Ты хоть скажи, кто она и откуда. Я ее знаю?
– и Лилиан принялась называть имена всех известных ей в округе девушек.

Филипп каждый раз отрицательно качал головой.

– Не старайся, Лилиан, у тебя все равно ничего не получится.

Тогда Лилиан принялась перечислять молодых вдов. Но Филипп все равно продолжал качать головой и просить сестру остановиться. Но Лилиан уже разошлась. И Филипп знал, пока сестра не выговорится, она не остановится.

Наконец, запас имен иссяк. И тогда Лилиан избрала другую тактику. Она обошла брата, села у его ног, оперлась руками о его колени и вопросительно заглянула ему в глаза.

– Я буду смотреть в твои глаза и отгадаю ее имя. Ты сейчас думаешь о ней, это естественно, ведь ты ни о ком другом сейчас думать не можешь.

Филипп утвердительно кивнул.

– Вы с ней еще не целовались, хотя, зная твой скрытный характер, я уверена, что ты, даже если бы вы и целовались, мне этого не сказал. Погоди, погоди, - Лилиан придержала голову брата, - в твоих глазах стоит ее портрет.

– Лилиан, не мучайся и не пытайся хитростью вытянуть из меня признание. Даже если ты два дня не будешь меня кормить, я тебе ничего не скажу.

– Филипп, а если я тебе дам большой кусок свежего пирога?

– С телятиной и луком?
– словно бы торгуясь, произнес Филипп.

– Нет, сегодня пирог с индейкой.

– Если с индейкой, то не скажу. Если бы был с телятиной, может быть, я бы еще признался.

– Но хочешь, Филипп, я отгадаю, какого цвета волосы у твоей избранницы?

Филипп утвердительно кивнул головой. Лилиан прижала палец к своим губам, а потом, глядя прямо в зрачки Филиппа, словно буравя его насквозь,тихим, дрогнувшим голосом произнесла:

– У нее темно-каштановые волнистые волосы. Филипп вздрогнул и отшатнулся от сестры.

– Откуда ты знаешь? Лилиан засмеялась.

– Это совсем несложно, брат, ведь у нас в округе нет ни одной блондинки.

Пришло время засмеяться и Филиппу.

– Может быть, завтра я тебе, Лилиан, и признаюсь во всем, а сегодня отстань от меня.

– Хорошо, тогда садись к столу и будешь есть пирог. А я пока займусь рыбой.

Вдруг скрипнула дверь и послышались шаркающие шаги.

– Мама, не вставай, лежи, я подам тебе наверх, - сказала Лилиан.

– Нет, дочь, я хочу сама приготовить рыбу, которую принес Филипп.

Этель подошла к своей дочери и, обняв ее, прижала к себе.

– Не обижайся, Лилиан, но ты не сможешь приготовить эту рыбу так, как мне хочется.

– Мама, конечно-конечно!

И Этель тут же принялась готовить рыбу. Ее движения были уверенными и ловкими, а на глазах стояли слезы. Ни Филипп, ни Лилиан не тревожили мать расспросами.

За окном шумел дождь, скрипели деревья, и к стеклу то и дело прилипал какой-нибудь лист, подхваченный ветром.

– Ну и погода разыгралась!
– прислушиваясь к шуму ветра, к вою в дымоходе, произнесла Лилиан.