Чтение онлайн

И тут вновь туча закрыла луну.

– Что они там делают?
– спросил Гильом.

– Делают?
– дрожащим голосом переспросил Клод.

– Да, те парни на холме.

– Парни? Я не видел никаких парней, это в самом деле был мертвый король, - в ужасе проговорил Клод.

Если бы он только вспомнил, что рядом стоит его конь, он несомненно уже вскочил бы на него и скакал домой. Но от ужаса он позабыл обо всем. Он сейчас помнил лишь легенду, услышанную в деревне.

– Да, - проговорил старый Гильом, - это был могильный призрак. Он живет здесь уже не одно столетие. Мой дедушка, вероятно, встретил его, потому что погиб в лесу странной смертью. Волки, которых в те дни было много, обглодали

Дочиста его кости. За сотни лет, сын, его встречали и многие другие и как раз перед смертью.

– Перед смертью?
– переспросил Клод.

– Да, сын.

– Но он был с оруженосцем...
– словно это могло что-то изменить, напомнил Клод.

– В том-то и дело, оруженосец был с ним, - словно смирившись с судьбой, проговорил Гильом.
– Они плохие вестники, эти могильные призраки и тот, кому они попадают на глаза, поступит мудро, если повернет своих лошадей к дому. Я бы тоже поступил так, если бы мог, - сказал Гильом.

Клод удивился.

– Но кто мешает нам повернуть домой?

– Это ничего не изменит, - старик отбросил со лба седые волосы и сел в седло, - я должен ехать к нему.

– Но какой в этом смысл, отец, если он предрекает смерть? Да я и не верю в эти сказки! Наши привидения, скорее всего, сторож или пастух... неожиданно осмелел Клод.

На лице Гильома появилась надменная улыбка.

– Лесной сторож или пастух не слоняются по ночам в дорогих плащах и на хороших конях. Когда нет скота, для охраны им нельзя рубить деревья. Думай как хочешь, Клод, но это вестники ада, и я еду им навстречу.

Старый Гильом взмахнул рукой и пришпорил своего коня.

Вновь выглянула луна, и Клод с ужасом увидел, что никаких всадников на вершине холма нет, а его отец во весь опор мчится к длинным теням, отброшенным холмами на равнину, и исчезает в них. Лишь только глухой топот нарушает тишину в

Ночи.

И Клод заскрежетал зубами. Ему захотелось поскакать за отцом, вернуть его, но что-то удерживало парня. Ведь отец сам сделал свой выбор, решил, куда ему направиться.

И все-таки, сыновний долг победил в нем страх, и он тоже полетел во весь опор к длинным теням, отбрасываемым холмами.И тут из темноты раздался смех. Сперва он показался Клоду страшным, но это было всего лишь какое-то мгновение. В темноте весело хохотал его отец Гильом и смеху вторили еще два голоса.

Когда Клод подъехал, то увидел своего отца в обществе старших братьев Виктора и Жака. На Викторе и впрямь был длинный плащ, который он демонстрировал отцу.

– Да это же я, - смеялся старший брат. Гильом нервно хохотал прерывистым старческим хохотом.

– А я думал, это Мертвый король, - и он вновь принимался хохотать.

Завидев Клода, Виктор и Жак поскакали ему навстречу.

– Ну что, ты тоже не испугался встречи с мертвецами? Смотри, какие мы страшные, - и Виктор, расправив плащ, взмахнул им.В самом деле, издалека его можно было принять за страшное видение, особенно в этих безлюдных краях.

– А ты молодец, Клод, - не унимался Жак, - не побоялся привидения. Или ты просто спутал направление от страха, хотел убежать, а поскакал навстречу нам?

– Не обижайте брата, - крикнул Гильом, - он вел себя как подобает мужчине. А я-то, старый дурак, подумал, что вы призраки!

Ночь уже никому не казалась такой темной, страхи ушли. Но когда смех стих, Гильом вновь почувствовал себя старым и разбитым.

– Может быть, зря, - вздохнул он, - это оказались вы - Виктор и Жак, может быть, мне лучше было бы встретить смерть.

Знаешь, Виктор, я почувствовал такое странное облегчение, когда поскакал навстречу тебе, считая тебя призраком.

– Да брось ты, отец, тебе еще жить да жить, - сам не веря в сказанное, произнес Виктор.

– Мне лучше знать, - погрозил старшему сыну старик, - это не к добру, когда собственного сына принимаешь за образ смерти.

– Брось, отец, не думай о плохом.

– Нет, Виктор, доживи ты до моих лет - и поймешь, что творится в моей душе. Тебе же никогда не приходилось желать смерти?

– Я не боюсь ее, - сказал Виктор.

– Это совсем другое, - старик нахмурил брови, - бояться смерти и желать ее - это разные вещи. Я же сказал тебе, доживи до моих лет, и ты поймешь.

Жак, слегка улыбаясь, смотрел на отца.

– А ты все-таки молодец. Ночью, верхом, с оружием, как в старые времена.

– Поехали домой!
– махнул рукой Гильом и только сейчас ощутил, насколько устал.

Он уже еле сидел в седле, но не хотел подавать вида.

– А твой Анри, - сказал он Виктору, - совсем взрослый.

– Да что ты, отец, ему еще очень мало лет.

– Я в его годы был совсем несмышленный, даже не помню себя, а он уже сидит в седле, - сказал Гильом.

– Он уже целый год сидит в седле, - рассмеялся Виктор.

– И ты тоже был таким, - улыбнулся старик, - хоть и не помнишь.

– Мне кажется, я всегда ездил на лошади.

– Ну что ж, вы когда-нибудь смените меня, - сказал старик.
– Теперь я и в самом деле могу спокойно умереть, только пообещайте мне, что никто из вас не подумает обидеть Констанцию.

– Что ты, отец, - Виктор подъехал к Гильому, - мы все ее очень любим.

Отец испытующе заглянул в глаза сыну, ему показалось, что тот его обманывает.

– Говоришь, что любишь ее?
– переспросил Гильом.

– Да, - Виктор отвел взгляд.

И именно потому, что отец не расспрашивал его дальше, Виктор понял, что между ним и отцом возникла преграда. Тот начал бояться теперь за свою воспитанницу.

<Как убедить отца, что я желаю Констанции только добра?
– думал Виктор.
– Он еще недолго протянет, и мне не хотелось бы, чтобы перед смертью он лишил меня всего. Как сделать, чтобы он вспомнил о своем долге перед родом? Неужели я сам

Стану когда-нибудь таким старым, немощным, а мой сын примется рассуждать, как мне объяснить простую истину - властвовать должна сила, а не стариковская немощь?>

Домой Гильом и его сыновья вернулись еще до рассвета.

Старый Реньяр с трудом спустился с коня и, скрывая свою слабость от детей, двинулся к дому. Он еле смог подняться на крыльцо и добрести до постели. То, что совсем еще недавно он чувствовал прилив сил, позабылось. Теперь все его тело бил

Озноб.

Но Гильом Реньяр нашел в себе силы раздеться и лишь только потом лег на кровать.