Чтение онлайн

– А ты не боишься, что его украдут птицы?
– испугался за судьбу своего подарка Филипп. Констанция пожала плечами.

– Они меня любят, зачем им красть мое кольцо? А если возьмут, я попрошу, и они вернут его обратно.

Юноша не мог понять, шутит девушка или говорит серьезно. Глядя на Констанцию, он мог поверить во все что угодно, даже в то, что птицы слушают ее приказания. Он и сам сейчас был готов выполнить любую ее прихоть.

– И не бойся, - засмеялась Констанция, - никто его здесь не украдет ни птицы, ни люди. Только я одна, а теперь и ты знаем об этом укромном месте. Посмотри, как отсюда чудесно виден ручей, - она раздвинула руками кусты и перед

Филиппом открылась великолепная картина - бурлящий поток и плоский камень, который вода огибает двумя рукавами.

Первая радость встречи прошла и Констанция посмотрела на Филиппа немного другими глазами. Только теперь она заметила, что парень немного грустен.

– Я знаю, ты меня ненавидишь, - сказала Констанция.

– Я ненавижу?!
– изумился Филипп.
– Да я... я...
– и он осекся.

– Конечно, ненавидишь, ведь я одна из Реньяров. Ты не можешь поступать иначе, я знаю, твоя мать обвинила моих кузенов и дядю в том, что это они убили твоего отца. Это правда?
– спросила она Филиппа.

– Да, я видел это собственными глазами, - полуприкрыв веки, ответил Филипп.
– И ты видела это, только была слишком мала. Тебя вез на лошади кто-то из братьев, а ты вырвалась и побежала. А мы с отцом, спрятавшись, хотели переждать, пока проедут твой дядя и кузены, потому что мы находились на вашей земле. Но ты так плакала и отчаянно кричала <Пусти!>, что я не выдержал и выбежал на дорогу, - Филипп бессильно опустил голову.
– Я каждый день не устаю корить себя за тот

Злосчастный поступок.

– Не надо, - сказала Констанция и положила свою теплую ладонь на продрогшее плечо Филиппа.
– Не надо, прошлое не вернешь. Я верю тебе, если ты можешь сказать мне в лицо, что мои родственники убили твоего отца. Но я одна из них, - горестно сказала Констанция, - видишь, я даже была вместе с ними.

– Я выбежал потому, - закрыв глаза, сказал Филипп, - что ты показалась мне другой. Даже маленькой девочкой ты не была похожа ни на одного из них.

– Это ты все придумал себе сейчас.

– Нет!
– воскликнул Филипп.
– Я каждый день возвращаюсь в прошлое, вновь и вновь переживаю, измеряю каждый свой шаг и вижу тебя. Да, теперь я точно знаю - это была ты. На тебе было дорогое нарядное платье, а в руках ты сжимала куклу.

– Куклу...
– задумалась Констанция, - значит это была я. Эта кукла до сих пор хранится у меня, временами я люблю брать ее на руки и разговаривать. Мне кажется, она знает какую-то тайну, но не может открыть ее мне.

– Так значит это точно была ты, Констанция. Сколько же лет мы знаем друг друга? Почти всю нашу жизнь, а встретились только теперь.

– Это странно звучит, - задумалась девушка, - знать всю жизнь, а встретиться только теперь. Наверное, мы что-то путаем.

– Но почему я сразу вздрогнул, увидев тебя? Констанция улыбнулась.

– Иногда это случается и по другому поводу.

– По какому же?

– Ну, знаешь...
– замялась девушка, - бывает, иногда озноб пронижет тебя, а вдруг бросит в жар... Всякое бывает.

– А ты? Что ты почувствовала, Констанция, когда впервые увидела меня? Констанция засмеялась.

– Ты был такой мокрый и несчастный, что ничего кроме жалости испытывать к тебе было невозможно.

– Ах, да, ты назвала меня мокрым нахохлившимся воробьем.

– Да-да, именно, воробьем. Ты сегодня был похож на него.

– Ты пришла сюда, потому что хотела увидеть меня?
– с надеждой спросил Филипп Абинье.

– Да, я все эти дни только и думала о тебе.

– И я, - воскликнул Филипп и сжал пальцы Констанции, - я тоже думал о тебе. Я вспоминал ту нашу встречу.

Может быть, они еще долго сидели бы, глядя в глаза друг другу, но их разговору суждено было прерваться. Огромная форель, выскочив из воды у самого камня, с шумом упала в воду.

– О, какая огромная!
– воскликнул Филипп.

– Ты хотел бы, наверное, такую изловить? А зачем тебе нужна рыба? спросила Констанция.

Абинье напрягся и мрачная тень пробежала по его открытому лицу.

– Знаешь, Констанция, моей матери было очень плохо. Она все время вспоминает отца, а тот иногда вместе со мной ходил на ручей ловить форель и приносил ей. Представляешь, она по несколько дней может ничего не есть. Слава богу, сейчас ей стало лучше, она буквально ожила, изменилась на глазах. Она даже начала шутить.

– Я понимаю тебя. Но, к сожалению, я не помню свою мать, не помню и отца.

– Это так тяжело, - Филипп погладил Констанцию, как маленькую девочку, по волосам.

Вдруг она напряглась и вскочила на ноги.

– Что? Что-то случилось? Я что-то сделал не так, Констанция?

– Нет, ты все делаешь правильно. Но, знаешь, ведь меня могут хватиться, я ушла из дому, не предупредив старого Гильома Реньяра.

Услышав это имя, Филипп Абинье вздрогнул.

– Не произноси при мне это имя.

– Извини, извини, Филипп, я не хотела. Я буду для тебя просто Констанцией. Я должна бежать. Видишь, солнце стоит уже высоко. Я думаю, что и тебе уже пора.

– Да, мне тоже пора. Я сказал матери, что еду в церковь.

– И она тебе поверила?

Филипп пожал плечами, не зная, что ответить девушке.

– Мать всегда чувствует, о чем я думаю. Она даже умеет угадывать мои самые сокровенные мысли.

– Тебе хорошо. Пойдем же, пойдем отсюда скорее. Надо отсюда спешить. Не дай Бог, меня хватятся, и братья приедут к ручью и увидят тебя, Филипп.

– Я их не боюсь, - грозно сказал Филипп. Констанция привстала на цыпочки, обвила его шею руками и нежно поцеловала в губы.

Филипп вздрогнул. Это было так неожиданно и так приятно, что его сердце бешено заколотилось в груди. Он хотел удержать Констанцию, хотел прижать к себе, но она выскользнула из его рук, как выскальзывает форель из пальцев неумелого рыбака.

– Ты придешь сюда еще?
– крикнул ей вслед Филипп.

– Да! Да, обязательно приду.

– Когда?

Девушка приостановилась, обернулась и посмотрела на Филиппа.