Чтение онлайн

– Ко мне приехали друзья-музыканты. Зная об этом, заведующий отделом культуры обкома КПСС Магомед Садыкович Магомедов попросил провести встречу с трудящимися Кизляра. Я позвонил Расулу Гамзатову и предложил ему возглавить нашу творческую делегацию. Он согласился, сказав: «Мурик! Я помню, что я твой заложник и нахожусь в твоих руках! Как я могу не поехать?! Ты ведь можешь рассказать Патимат о нашей поездке в Дербент (об этой поездке чуть ниже).

Жарким августовским днем на трех машинах гости приехали к кизлярцам. На границе города их встречает первый секретарь горкома партии Степан Паламарчук, пионеры, казачки с хлебом-солью. Юноши и девушки танцуют лезгинку, после чего все сразу направляются в Дом культуры завода, построенного в то время, когда им руководил Абдуразак Марданович Мирзабеков. Встреча с рабочими была долгой, радостной. Наконец, настало время обеда. Паламарчук повел гостей в столовую завода, где были уже накрыты столы. На улице августовская жара, в воздухе носятся огромные изумрудные мухи. Когда принесли борщ, одна из них как будто бросилась в тарелку с борщом Расула! Чтобы сгладить возникшую неловкость, Расул говорит: «Степан! Я люблю дагестанцев за гостеприимство: куда бы я ни приезжал, в горах мне стараются зарезать черного барашка. Я предпочитаю именно черных карачаевских, этому меня научил Абдурахман Даниялович Даниялов. Он, кстати, для хинкала употреблял только сушеное мясо из Тляраты! Но только кизлярцы смогли проявить такое гостеприимство, когда ради приезда гостей они умудрились муху зарезать!».

В начале 60-х годов молодые Расул и Мурад решили «проветриться». Поездку наметили в Дербент, город колоритный, обильный. (Эту историю Мурад Кажлаев рассказал в отсутствии Валиды-ханум, чтобы не услышать от нее запоздалые укоры). Конечно, встречал их первый секретарь горкома. День прошел незаметно: посещение Дербентского коньячного завода, наречение больших дубовых бочек именами Расула Гамзатова, Мурада Кажлаева; конечно, обязательная дегустация коньяков сорокалетней выдержки… Потом плотный ужин на берегу Каспия! Стемнело, и гости решили ехать домой. Особенно настаивал на отъезде Расул, повторяя: «Надо ехать! Патимат будет волноваться…». За рулем своей машины был Мурад, едут вдвоем. И вот около Дагестанских Огней Мурад Кажлаев начинает понимать, что он засыпает, ехать дальше вдвоем с Расулом Гамзатовым опасно. Возвращаться обратно к секретарю горкома – неловко. И тогда Мурад вспомнил, что около железнодорожного вокзала в Дербенте есть старая гостиница, куда можно заехать, переночевать, а утром рано поехать домой. После того, как сопротивление Расула было преодолено, друзья приехали в пресловутую гостиницу. В фойе за столом заспанная администратор, пожилая женщина. Расул говорит ей: «Слушай, давай быстро ключи от номеров «люкс»! Расул Гамзатов и Мурад Кажлаев будут отдыхать!». Администратор, не узнав поэта, очень недоброжелательно смотрит на них, быстро набирает какой-то номер и говорит в трубку: «Микдат! Тут какие-то два алкоголика выдают себя за Расула Гамзатова и Мурада Кажлаева!». Через пять минут в гостинице появляется сотрудник милиции из транспортного отдела, с железнодорожной станции. К счастью, он сразу признал Расула и успокоил напуганную женщину. В пять часов утра следующего дня Расул был уже на ногах и в маленькой комнате провинциальной убогой гостиницы (где там номера «люкс»!) он ходит по комнате и сочиняет стихи. Раннее утро было «самое творческое» время дня, когда он не был в плену друзей, гостей, родственников, многочисленных почитателей. К сожалению, мы никогда уже не узнаем, какие мысли были у Расула в это утро в Дербенте, в какие чудесные строки превратились эмоции вчерашней ночи. Не в эти ли?

С гостиницей связана еще одна легенда. Это тот случай, когда за реальность описанных событий я не ручаюсь, хотя в рассказе и упоминаются реальные люди. Это история о Расуле, записанная и рассказанная Юрием Боревым.

Юрий Борев издал книгу «Из жизни звезд и метеоритов», в которой наряду с рассказами о таких выдающихся писателях и поэтах, как Горький, Бунин, Твардовский, Чуковский, есть легенды и о Гамзатове.

Говорят, однажды в 60-е годы Расул Гамзатов возвращался из Москвы на поезде и оказался в купе с красивой попутчицей. Как только поезд оказался в Махачкале, поэт пригласил спутницу поужинать в ресторане гостиницы «Дагестан». Конечно, ужин сильно затянулся, и ресторан уже закрывался. Гостей вежливо, но настойчиво попросили «закругляться». На улице была уже ночь, лил дождь, машин нет, такси заказать не удалось. Расул решил переночевать в гостинице. Администратор гостиницы была в состоянии, близком к панике. Да, она узнала поэта, был и свободный номер. Но надо помнить, какие суровые порядки существовали в советских гостиницах, как тщательно администраторы гостиниц изучали страницы советских «краснокожих паспортин» в поисках штампа о браке. Советское государство с его любопытством не имело представления о том, что существует тайна частной жизни. Ничего частного мы не признаем! Администратор, боясь брать на себя ответственность, звонит глубокой ночью директору гостиницы по фамилии Цинципер. Его поведение очень характерно для советских служащих того времени: главное, не брать на себя ответственность, перестраховаться, а поэтому на всякий случай лучше отказать человеку. Можно понять ту крайнюю степень возмущения, которую проявил негодующий поэт!

– Я, народный поэт Дагестана, член Президиума Верховного Совета СССР, не могу снять номер в гостинице «Дагестан» родного для меня города Махачкала!

Конечно, на следующий день в кабинетах обкома партии инцидент обсуждался, поэт осуждался; как обычно, поручили Шамхалову «поработать» с земляком. Через несколько дней состоялось заседание вновь избранного Верховного Совета Дагестанской АССР. Как обычно, бывший состав правительства слагает полномочия перед вновь избранным парламентом. Первым делом Верховный Совет заслушивает предложение о новом составе правительства. Список членов правительства заранее утвержден на заседании бюро обкома партии, и все знают, что заседание Верховного Совета, – по существу, простая формальность, декорация. Почетную роль зачитать список членов правительства, как обычно, предоставляют самому известному депутату Расулу Гамзатову, только что избранному к тому же заместителем Председателя Президиума Верховного Совета Дагестанской АССР. Расул поднимается на сцену, занимает место за трибуной, важно одевает очки в роговой оправе и торжественно, даже артистично начинает зачитывать список министров. Когда он дошел до поста председателя правительства, он, вопреки всем известной фамилии, которую он должен произнести, вдруг называет фамилию Цинципера, принципиального, осторожного Цинципера. В зале гул, смех. Председательствующий осторожно прерывает Расула:

– Расул Гамзатович! Вы, видимо, оговорились, называя фамилию председателя Совета Министров!

– Нет! Я не оговорился, предлагаю принципиального Цинципера. Считаю, что он лучше всех справится со сложными задачами, если он даже с Расулом смог справиться!

Конечно, в городе уже знали про инцидент, депутаты хохочут, в зале небывалый при проведении торжественных мероприятий смех!

Только Расул мог позволить себе такие шутки: для всех других они закончились бы исключением из партии и концом карьеры. А ведь это не просто вольность, это вольнолюбие поэта! Никто не пытался философски осмыслить этот, казалось бы, комический эпизод. Только Расул Гамзатов в образе балагура, шутника мог позволить себе защитить достоинство дагестанского народа, даже в такой закамуфлированной форме. Ведь, по сути, речь шла о дурости, формализме, с которыми всем приходилось считаться, в том числе и Расулу Гамзатову.

Это он мог пошутить даже с всесильным Леонидом Ильичем Брежневым, Генеральным Секретарем ЦК КПСС. Говорят, на одном из заседаний Президиума Верховного Совета СССР тот сказал поэту: «Расул! Моя жена очень любит тебя, твои стихи!». На что Расул, улыбаясь, ответил: «Это очень хорошо и правильно. Правильно будет, если и Генеральный секретарь ЦК КПСС будет любить Расула Гамзатова!».

По моей просьбе, о своих встречах с поэтом поведал бывший проректор Дагестанского университета, мой земляк Гасан Айгунов.

Как-то раз, отдыхая в Кисловодске, мы, группа дагестанцев, оказались в кафе «Ветерок», где готовили особо вкусные шашлыки. Пригласил нас живущий в Кисловодске наш земляк, великолепный ювелир, неподражаемый патриот Дагестана кумухец Алил. Вот что рассказал Гасан:

– Я не раз оказывался на различных торжественных собраниях, юбилейных мероприятиях с участием Расула Гамзатовича, но посидеть с ним за одним столом, в узком кругу, довелось лишь трижды.

В первый раз – еще в конце 80-х годов прошлого века. После возвращения Р. Гамзатова с супругой из Англии, мы с моим другом Рамазаном Хаппалаевым (он тоже побывал с ними в Лондоне) отправились к ним в гости. Еще во дворе услышали незабываемую фразу поэта: «Нахожусь в состоянии издевательства жен над мужьями». Дело было в том, что его супруга Патимат в очередной раз затеяла ремонт, о чем свидетельствовали очищенные от краски стены дома. Долго не пришлось гостить: Расул Гамзатович торопился куда-то.

Вторая встреча была не столь короткой, и состоялась в моем кабинете в присутствии египетских гостей. В 1997 году моя дочь Азиза, студентка отделения востоковедения исторического факультета ДГУ, со своими сокурсницами проходила языковую стажировку в Аксьютском университете Египта. В письмах и телефонных разговорах с восхищением говорила о докторе Фатхалле, женатом на русской красавице Людмиле Александровне. В то же время мы ждали в гости профессоров Аксьютского университета, согласно договору о сотрудничестве двух вузов. Делегация состояла всего из 2 человек – докторов Фатхаллы и Хасана. Накануне отъезда доктор Фатхалла попросил нас организовать встречу с Р. Гамзатовым. Я позвонил Расулу Гамзатовичу и договорился заехать за ним на следующий день. Перед выходом из дома поэт уточнил, сколько будет гостей, взял два сборника своих стихов «Четки лет», и через 15 минут мы уже были в моем кабинете. Поздоровались, сели. На столе коньяк «Россия», шоколад, фрукты. Доктор Хасан, человек религиозный, не употребляет спиртное; Фатхалла, прошедший советскую школу застолий, с удовольствием пьет и, радуясь встрече, улыбается во весь рот. Мы с Магомедом Гасановым, коллегой-проректором, поддерживаем компанию, а вторым непьющим за столом оказался Р. Гамзатов. Тогда Магомед обратился к поэту: «Расул Гамзатович, если коньяк не хотите пить, может, Вам ликера налить?». Ответа не последовало. М. Гасанов переспросил, на что Расул сказал ему: «Слушай, Магомед, что ты пристал? Когда я пил, и тогда я его не пил, а теперь, когда не пью, тем более не выпью эту дрянь. Это разве напиток для мужчин?».

Через некоторое время Р. Гамзатов делает дарственную запись в одном из своих сборников и дарит доктору Фатхалле. Последний, поблагодарив, тут же достает другой сборник стихов, подготовленный заранее, и просит: «Напишите, пожалуйста, и моей жене!», На что Расул отвечает: «А что, вы в разводе разве?». Вскоре очередь дошла и до нас с Магомедом. М. Гасанову пишет: «На добрую память, с наилучшими пожеланиями в жизни», – и далее: «Магомед, смотри, при встрече на улицах Махачкалы не делай вид, что ты со мной не знаком!». Мне: «Дорогой Хасан, всегда буду рад встречаться с тобой – благородным, отзывчивым человеком. В день встречи с египетскими друзьями. Расул».

После в кабинете появляется начальник международного отдела (ныне проректор по хозяйственной и правовой работе) Зейдулла Османов. Я беру из шкафа в приемной книгу воспоминаний о Шамиле и прошу Расула Гамзатовича написать в ней пару строк для вновь прибывшего. Поэт, долго не думая: «Дорогой Зейдулла, за неимением под рукой сборника своих стихов пишу тебе в книге воспоминаний о Шамиле. Если бы ты знал, как тебе повезло. Расул».

Настало время прощаться. Р. Гамзатов встает, и мы провожаем его, но поэт не выходит, уступая Фатхалле, а тот, в свою очередь, говорит:

– После Вас, дорогой Расул.

– Объясни, Гасан, что я никогда не нарушу § 1 статьи 1 Конституции РД (т. е. для дагестанцев уважение к гостю – святое дело. Прим. автора).

– А для нас, египтян, вообще для арабов, Расул – это бог. Я же не могу выйти раньше самого бога!

– Тогда так и будем стоять до утра, – сказал великий поэт, улыбаясь по-детски.

Через 5 минут доктор Фатхалла сдался.

После юбилейных торжеств Расула Магомедовича Магомедова я в числе приглашенных вновь оказался за одним столом с Расулом Гамзатовичем на банкете в ресторане «Ленинград». Узнав, что поэт пьет только «Кагор», сын Р. Магомедова Арсен купил именно это вино. Не успели его разлить по бокалам, поэт, широко улыбаясь и барабаня рукой по столу, стал повторять: «За Расула надо пить, за Расула нужно выпить». Заметив недоуменные взгляды окружающих, он добавил: «Не за Расула Гамзатовича, а Расула Магомедовича». Все расхохотались.