Чтение онлайн

На вопрос: «Может ли социальное представление быть истинным или ложным?» Вагнер также отвечает отрицательно. Ведь с позиций теории социальных представлений истина имеет консенсусную природу. Московичи использовал понятие «доверительной истины», которая вырабатывается за счет доверия, которое мы испытываем по отношению к информации и суждениям, разделяемым нами с другими людьми. Обобщая традицию рассуждений об истинности социального представления в рамках данной теории, Вагнер заключает: «Не существует никакого другого социально релевантного критерия истинности для любых групповых представлений, кроме собственного свидетельства группы, которое определяется дискурсивно» (Wagner, 1996b, р. 105).

Для уточнения методологических позиций концепции Вагнер поднимает еще один вопрос: «Является ли социальное конструирование преднамеренным действием?» Вагнер даже предлагает, говоря о социальном конструировании, употреблять вместо терминов «действие» или «поступок» термин «событие». Конструирование социально значимого объекта – это то, что группа или ее члены делают вне зависимости от того, было ли у них соответствующее намерение – конструирование происходит, это событие. «Конструктивное событие – это такое событие, в ходе которого в мире нечто называется, снабжается атрибутами и ценностями, интегрируется в социально значимый мир. Это нечто становится социальным объектом только в групповой системе здравого смысла по ходу взаимодействий, в которых принимают участие действующие лица, относящиеся к группе и разделяющие одно представление в соответствии с тем, что является релевантным в данном контексте» (ibid., р. 110). Таким образом, конструирование социального представления не является преднамеренным действием, оно является событием, происходящим помимо какого-то специального намерения людей. Этот вопрос тесно смыкается с проблемой осознаваемости социального представления, которую поднимает Маркова: «социальное окружение существует для людей как их онтологическая реальность, т. е. нечто, что ставится под сомнение только при особых обстоятельствах. Могущество таким предполагаемым онтологическим реалиям придается именно недостаточной осознанностью людьми их существования» (Markova, 1996, р. 180). Итак, и процесс, и продукт социального конструирования признаются нерефлексируемыми, по крайней мере, при обычном положении вещей. Подобная квалификация социального представления заставляет задуматься о том, насколько эта теория вписывается в традиционную социально-когнитивистскую методологию.

В своем выступлении на Пятой Международной конференции по социальным представлениям в Монреале ее президенту. Дуаз отметил своеобразную ситуацию, сложившуюся внутри концепции, а именно, образование нескольких относительно самостоятельных течений в русле единого концептуального подхода. Впрочем, как считает Дуаз, такое положение вещей объясняется принципиальным и изначальным плюрализмом концепции.

Аналогичное наблюдение делает и В. Вагнер (Wagner, 1996с), отмечая появление многочисленных частных направлений исследования социальных представлений. На этом основании он делает заключение о существовании скорее парадигмы социального представления, чем единой теории в строгом смысле этого слова (ibid., р. 247).

Действительно, парадигмальный характер созданной Московичи концепции пробуждает у ее последователей новые идеи, касающиеся структурных аспектов самого феномена, методологические аллюзии и попытки соотнести ее с другими подходами, а также потребность доказать и подтвердить самобытность самой идеи социального представления. Между тем при анализе панорамы современных исследований, несмотря на многочисленность возникших в рамках концепции направлений и их разноплановость, а как следствие, также на некоторые диспропорции в развитии базовой методологии и практики эмпирических исследований, все же сохраняется ощущение единой внутренней логики. Может быть, дело в том, что отдельные направления стремятся по-своему уточнить и развить изначальные положения Московичи (допускающие, по-видимому, различные интерпретации), не отступая от них. Здесь мы остановимся только на наиболее заметных из таких частных направлений.

Центральное ядро и периферия социального представления

Это направление, заявленное Жан-Клодом Абриком и его сотрудниками еще в 80-х годах (Moliner, 1988) и активно развивавшееся в 90-х (Abricc, 1993), по праву можно считать не только достаточно разработанным, но и породившим большое количество эмпирических работ. Исследователей привлекает прозрачность операционализации понятия социального представления, предложенной Абриком. В социальном представлении, согласно Абрику, существует центральное ядро, которое связано с коллективной памятью и историей группы, оно определяет гомогенность группы через консенсус, оно стабильно, связно и устойчиво, не слишком чувствительно к наличному контексту, выполняет функцию порождения значения социального представления и определяет его организацию. В свою очередь, периферическая система обеспечивает интеграцию индивидуального опыта и истории каждого члена группы, поддерживает гетерогенность группы, она подвижна, несет в себе противоречия, чувствительна к наличному контексту, выполняет функцию адаптации социального представления к конкретной реальности, допускает дифференциацию его содержания, предохраняет его центральное ядро (ibid., р. 76).

Эмпирические исследования ядра и периферии социального представления в течение последних пяти лет следовали непрерывным потоком. Во многом благодаря им удалось развить саму теорию: структура представления зависит от изменения аттитюда, но меняется при этом только периферическая система, а ядро остается стабильным. В рамках данного направления были выделены некоторые закономерности функционирования ядра: так, элементы ядра могут активизироваться в разной степени в зависимости от контекста, на факт активации влияют степень критичности ситуации, а также уровень практического освоения объекта группой. Большое влияние на активацию ядра оказывают также контекст высказывания и характеристики нормативной модели (Abric, 2000).

Исследователи, работающие в рамках теории ядра и периферии, сталкиваются с определенными методическими затруднениями, которые, по-видимому, связаны с некоторой методологической неопределенностью. Самые заметные из таких затруднений – это способы разграничения ядерных и периферических элементов или, другими словами, «контроль центральности». Теоретики этого направления открыто возражают против контроля центральности через, скажем, показатели частотности элементов. В качестве альтернативы Абрик предлагает контролировать центральность какого-либо элемента путем вычисления его общей и частной валентностей, а также таких специальных индексов, как индекс позитивных оценок и др. (ibid.). Несмотря на видимые успехи и популярность теории ядра и периферии, нужно заметить, что отношение к ней в стане теоретиков концепции неоднозначно. Так, Дуаз считает, что подобный путь изучения содержания социального представления создает иллюзию их автономного, внеконтекстного существования (Doise, 1992, р. 189), а Вагнер замечает, что такого рода крен в изучении структуры социального представления как отход от анализа процессов репрезентации скорее сближает эту теорию с социально-когнитивной традицией, чем развивает заложенный в ней конструкционистский дух (Wagner, 1996с).

Организующие принципы метасистемы

Это направление его автор У. Дуаз, представил в развернутом виде в 1992 г. (Doise, 1992; Doise, Clemence, 1992), а затем, в течение последующих лет, подвергал его эмпирической проверке и верификации; обобщающая статья «Права человека, изучаемые как социальные представления в кросснациональном контексте» опубликована в 1999 г. (Doise, Spini, 1999). Дуаз затрагивает один из самых «узких» моментов в концепции Московичи: как индивидуальная когнитивная деятельность индивидов связана с феноменами коллективного сознания? Действительно, наличие у членов социальных групп индивидуального сознания никем из идеологов концепции как будто не оспаривается, однако вопрос о том, как сосуществуют два типа сознания – индивидуальное и коллективное – в достаточной степени проработан не был.

Дуаз отталкивается от идеи Московичи о том, что существуют две взаимодействующие когнитивные системы: одна – операциональная, функционирующая на основе ассоциаций, поиска различий и т. п., а другая – нормативная, которая контролирует, верифицирует, отбирает материал на основе каких-то правил. Т. е. во втором случае речь идет о некоей «метасистеме», которая перерабатывает материал, производимый первой системой. «Объяснить социальное представление, – говорит Московичи, – также значит объяснить, почему некоторые когнитивные убеждения, подвергающиеся обсуждению и обдумыванию, изменяют свою природу и становятся нормативными или экстраординарными, как это случилось с правами человека около двадцати лет назад» (Moscovici, 1993, р. 166). Развивая эту мысль Московичи, Дуаз и Клемане вводят понятие «организующих принципов метасистемы» (Doise, Clemence, 1992, р. 13). Эти принципы могут обусловливать различные требования к организации материала: например, в случае научной деятельности это требование применения строгих логических правил, а в ситуации конфликта одной группы с другой – направленность на защиту ее единства. Дуаз концептуально связывает понятие организующих принципов с понятием социальных представлений: «Важной проблемой в изучении социальных представлений является то, что их материя – это собрание человеческих мнений, аттитюдов или предрассудков, из которых нужно реконструировать общие для человеческих групп организующие принципы» (ibid., р. 15). В этой связи Дуаз возлагает большие надежды на статистический анализ данных, в рамках которого организующие принципы проявляются как принципы общности, которые можно обнаружить в индивидуальных различиях.

Конец ознакомительного фрагмента.